Глава 12. Бессмертная.

Ася и посмотрела. Распахнув глаза до состояния практически идеального круга.

— Доказательства того, что я всё-таки парень продемонстрировать? — Лен вопросительно изогнул брови.

Лицо Аси тут же удивлённо вытянулось. Она ещё пару мгновений молча его рассматривала, потом меленько захихикала:

— А что? Классный подкат! Часто срабатывает?

— Не жалуюсь, — ухмыльнулся Лен.

— Сейчас пожалуешься, — проворчал доктор, присоединяясь к этой милой компании, засевшей на верхотуре. — Ты чем девочке голову грузишь?

Собственно, его появление стало некоторой неожиданностью только для Аси. Лен-то как раз видел, кто к ним поднимается, потому, наверное, и решился на своё шокирующее признание. Хотя тайна его происхождения никакой тайной не была, по крайней мере, все коллеги, кто хоть краем глаза заглянул в открытую часть его личного файла, превосходно всё знали.

— Исключительно важными, нужными и полезными сведениями, — бодро отрапортовал Лен и мягко подался вперёд, ловко соскочил с балкона вниз, в самую толпу, и никого при этом не только не испугал, но даже не удивил. Свою тарелку с кусочками чего-то-там, что удобно было подхватывать прямо пальцами, он оставил Асе.

— Мальчишка! — вздохнул доктор, впрочем, не вполне искренне. Он, в общем-то, понимал, почему Лен не захотел продолжать этот разговор в его присутствии.

— А он, правда, родился андрогино? — переспросила Ася. Не то, чтобы она не поверила, просто эта информация не укладывалась у неё в голове. Да и во внешности Лена не было ничего усреднённо-никакого, чем страдала наружность той же Дельты.

Кстати, для себя, в тайне от всех остальных, Ася начала думать о Дельте в женском роде, а вот с Эпсилоном с которым/которой виделась не так уж и часто, пока не определилась.

— И до сих пор комплексует по этому поводу, — согласился Линлей, — хотя, казалось бы, столько лет уже прошло. Все они начинают комплексовать, когда осознают, насколько отличались от остальных людей раньше.

— Да ну, какие там отличия, — отмахнулась Ася. — Если бы не эта неопределённость с полом, то и вообще никаких. За Эпсилона не скажу, мы не настолько хорошо знакомы, а Дельта, простодушная, как ребёнок. Но такими и обычные люди бывают. Или у вас нет?

— У нас — да, — вздохнул Линлей. — Но это ты её сейчас видишь, когда процесс развития не только запустился, но и прошёл изрядно. Они оба уже давно не те, но ещё и не эти, так, серединка на половинку.

— А остальные, они совсем не такие?

Доктор вдохнул и принялся подбирать слова

— Они не то, чтобы слабоумные, нет, но в норме круг интересов андрогино весьма невелик. То есть, о природе-погоде разговор они поддержат охотно, а вот если о чём-то более сложном, то им быстро становится скучно, и они теряют нить разговора.

Ася подождала пока там, внизу, стихнет взрыв смеха — кто-то удачно пошутил, и продолжила:

— Как дети?

— Не вполне, — Линлей склонил голову, но не согласно, а, скорее, неопределённо, — но некоторые аналогии провести можно.

— Ну и по поводу чего тут комплексовать? — Ася поскребла пальцем спинку носа. — По поводу способа появления на свет? Меня, вон, вроде бы вполне классическим способом сделали, как это было принято в моё время, зато и без всех этих ваших усовершенствований и мне это … всё равно, в общем.

— Точно всё равно?

Линлей остановил на ней острый, испытующий взгляд — Ася дёрнула худеньким плечиком:

— Нет, здорово, конечно было бы иметь такую скорость реакции, как у вас всех здесь или такую же защиту от солнца, но, по правде говоря, меня гораздо больше напрягает отсутствие личных воспоминаний, чем, рост или какие-то физиологические отличия. Бэкграунда не хватает, багажа за плечами, понятно, что даже если я ничего не вспомню, новое потихоньку нарастёт и наслоится, но пока…

И вот в который уже раз Ася заметила, что доктор аккуратно обходит вопросы возвращения её памяти. Переводит разговор на что-нибудь иное, не менее важное и интересное, а она потом забывает переспросить, но сейчас-то…

— Почему я всё-таки не могу вспомнить ничего из своей прошлой жизни?

Ася почти невидящим взглядом уставилась на людей внизу — почему-то, несмотря на вечеринку, никто из них не сменил обыкновенную одежду на нечто яркое и праздничное. Спросить, почему? Да нет, не настолько это интересно.

— Ну, кто же сможет тебе ответить на этот вопрос точно? — он опять начал уходить от ответа. — Толчка какого-нибудь не хватает, разнообразия впечатлений. С тех пор как ты очнулась, ты живёшь в более-менее стабильной среде, из которой максимум впечатлений уже извлекла.

— Значит, мне срочно нужно наружу, — сделала вполне ожидаемый вывод Ася.

— Снаружи ты побываешь обязательно, — пообещал доктор, — ну и в метрополию тоже отправишься, на Натрон. Возможность посетить прародину человечества у тебя тоже, скорее всего, будет, хотя на Землю доступ сейчас, конечно же, весьма ограничен. Что-нибудь, да послужит стартовым выстрелом.

— Может быть, — Ася вновь стала как-то невнимательна. Там, внизу, опять показался Лен, он довольно бодро пересёк свободную от растительности часть площади, ухватил с подноса что-то съестное и встрял четвёртым собеседником в спор троих. — Поверить не могу, что Леннон был когда-то таким же, как Дельта! И тем более, сложно предположить наличие у него каких угодно комплексов.

Хотя, то, как невольно она обидела его в момент знакомства, так и стояло у Аси перед глазами и, значит, всё было правдой.

— Да паршивец он, — со вздохом заключил доктор, не желая вдаваться в подробности переживаний своего бывшего подопечного. — И всегда таким был.

— Вы давно знакомы?

— Давненько, — Линлей сощурился, глядя куда-то вверх. — Меня когда-то поставили возглавить комиссию по расследованию.

— Ого! — воскликнула Ася. — И что это такое Лен успел натворить?

— Да ничего, собственно. Просто кое у кого возникли подозрения, что он притворяется андрогино.

— А на самом деле?

— А на самом деле у мальчика случилось спонтанное раннее развитие, а кураторы его прохлопали. Всё же эти южане слишком уж расслабленный народ.

— А сам он?

— А сам он ничего не понял. С чего вдруг вокруг него такая буча поднялась. Поначалу. Потом разнервничался и перепугался, конечно. Потом как-то пытался приспособиться к правам и обязанностям полноценного человека. Самостоятельно, потому как опекун на этой стадии развития личности ему уже не был положен. Заодно ему, как полноценному человеку, не было положено андрогинное койко-место и довольствие, а оплачивать работу официанту-человеку владелец кафешки отказался. Сложное было время. Тогда же примерно Лен прибился к группе морских биологов и начал пробовать себя, то в одном, то в другом.

Доктор прищурился, вызывая к поверхности памяти не такие уж давние, в его случае, воспоминания. Преочаровательный был мальчишка. Кстати, редкость, но толчок к развитию дало ему то, что он осознал себя именно мальчишкой. То есть, существом мужского пола, которому интересны разнокалиберные дамочки, которых в курортном городке было полно в любой сезон и на любой вкус. Симпатичному официанту, бесконтрольно расточающему улыбки, и знаков внимания доставалось сверх обычного.

— Слушайте, а в этом есть что-то крамольное? Ну, подделываться под андрогино? — внезапно заинтересовалась Ася.

— Ну, вообще-то, выдавать себя за другого — это слегка незаконно, — хмыкнул доктор. — Ну и потом, я же говорил, койко-место, довольствие — это всё выделяется властями в обмен на не слишком напряжённую работу. Ну и, были случаи, когда люди хотели попробовать на себе такую жизнь. А кто-то внедрялся, чтобы раскопать какие-нибудь ужасные ужасы о нечеловеческом обращении и на том заработать себе дешёвой популярности, были и такие, кто проникал в среду андрогино и пытался проповедовать им какие-нибудь странные идеи. Или чтобы устроить какую-нибудь дурацкую шутку. Люди разные бывают и не всех из них получается приличным словом назвать. Ну и да, есть такие, которые гордятся своей естественнорожденностью, как будто это знак какого-то особого отличия, и не стесняются во всеуслышание заявлять об этом. Уж кто парню помог обзавестись чувством неполноценности на этот счёт, я и предположить не возьмусь.

— Люди, — Ася невесело улыбнулась, — не меняются. И в моё время было так. Если ты симпатичный, талантливый, ну или, по крайней мере, способный и в целом людям нравишься, обязательно найдётся кто-нибудь, кто разыщет в тебе недостаток и примется в него клевать.

— Вот хорошо, что ты это воспринимаешь именно так, — с энтузиазмом согласился доктор.

Ася кивнула, но продолжать разговор больше не захотела. Почему-то эта похвала была ей неприятна, словно бы она ребёнок, которого хвалят за его детские достижения, которые по факту, с точки зрения взрослого человека, совершенно незначительны.

Постепенно виварий и опытные делянки в биолабораториях разрослись до таких солидных размеров, что Саша с Заттой с благодарностью приняли ту простую помощь, которую Ася могла им оказать. Чужая странная жизнь неудержимо манила её, а иных способов прикоснуться к ней, кроме как напроситься к кому-нибудь в помощники, и не было. Вместе с нею, бок о бок, часто работала Саша, которая, в общем-то, по специальности микробиологом была, но почему-то большую часть времени занималась существами значительно крупнее. Однажды, где-то между мытьём поилок и крошевом кормовой зелени, Ася и задала этот вопрос. Не то, чтобы она ожидала услышать нечто особо интересное в ответ, просто устала от молчания, а никакой другой темы для разговора ей на тот момент просто в голову не пришло.

— Просто время для основной моей специализации не пришло, — ответила Саша, не глядя на неё. — Большая часть проб, в том числе и микробных, была взята автоматическими исследователями, ещё на стадии принятия решения, будем мы в эту планету вкладываться, или же стоит поискать иное, более благоприятное для жизни местечко. Потом ещё малая исследовательская экспедиция тут поработать успела. В общем, нет здесь болезнетворных для людей микроорганизмов. Пока нет. Перспективные в хозяйственном отношении штаммы растут себе на питательных средах и до того, как они созреют в достаточной степени, чтобы с ними что-то можно было делать, у меня есть свободное время помочь коллегам.

— Что значит, пока? — удивилась Ася. Закономерно, что тема возможных болезней заинтересовала её больше, чем теоретически полезные штаммы.

— То и значит, что вот это, — Саша постучала себя кулачком по груди, — это, кроме всего прочего, громадный кусок органики, на который обязательно найдутся свои желающие. А у микроорганизмов срок жизни короток, сменяемость поколений бешенная, соответственно и приспосабливаемость на уровне. Так что, спустя какое-то время, болезнетворные микробы появятся в обязательном порядке. Мы это уже не раз проходили, не на одной планете.

— Постой, а почему ты говоришь в первую очередь про болезни? Ты же не медик?

Саша легко перемещалась между стеллажей с проростками каких-то здешних культур, которые планировалось ввести в сельскохозяйственный оборот. Проверяла их состояние, замеряла показатели почвы, обнаружила разрастание посторонней колонии, взяла пробу и из неё. И всё это так уверенно, как человек, который точно знает, что делает.

— Всё-таки немножечко медик, — поправила её Саша. — Ни разу не такой универсал как Линлей, скажем, в хирургии я полный ноль, и в педиатрии, да, в общем, мало ли что в человеке может поломаться. Я немного инфекционист и только — с кажем так, с микробиологией это, традиционно, тесно связанные области знания. Потом, когда мы тут, как следует, развернёмся, я войду в команду фуражиров, которая будет выдумывать разные способы добычи пищи для наших колонистов, в том числе в формате выращивания монокультур на питательных средах. Там разное можно делать. От витаминизированных добавок, до практически полноценного рациона. Ну, то есть, такого, на котором можно продержаться несколько недель без особого вреда для здоровья.

Ася посмотрела на вдохновенное лицо Саши, не юное, но молодое и весьма симпатичное. Да нет, даже при продвинутых технологиях здоровья и красоты, которые изобрели в этом благословенном будущем, всё равно слишком молодое, и сделала самый закономерный для себя вывод:

— Ты что, всю жизнь, не переставая, училась?

— С чего ты это взяла? — Саша так удивилась, что даже полностью отвлеклась, от своих лотков.

— Если я правильно представляю, сколько нужно знать и уметь для всего, что ты тут перечислила, это же целой жизни, чтобы научиться не хватит, — Ася предплечьем смахнула упавший ей на глаза локон. В руке, как раз был зажат нож, которым ора рубила кормовую зелень.

— Целой одной, может, и не хватит, но я-то уже третью живу, — как о чём-то само собой разумеющемся, сообщила Саша.

— В каком смысле? — растерянно переспросила Ася.

— В прямом, — ответила Саша.

Девушки посмотрели прямо друг на друга и синхронно решили, что обе чего-то не понимают.

— Постой, — произнесла, наконец, Саша. — А ты слышала когда-нибудь о процедуре глобального обновления организма?

Ася обязательно поинтересовалась бы, если бы знала, что тут есть чем интересоваться. Информацию-то от неё не скрывал никто (ну, кроме собственной памяти, но то — другое!), и библиотека и видеотека были в полном Асином распоряжении.

Теперь-то, если припомнить, остальные не раз при ней о чём-то таком упоминали, но Ася почему-то думала, что это фигура речи такая, ну, вроде как «сто лет тебе не болеть!», так, кажется, говорили в прошлой её жизни.

А оказалось, здесь действительно принято, раз, примерно в сорок лет (здесь всё индивидуально, в зависимости от особенностей организма) ложились в медицинский центр, где под контролем специалистов его перебирали, чуть ли не по молекулам, удаляя «битые», которые, собственно, и вызывают старение.

— Подожди, — Ася остановилась, шокированная внезапной мыслью, — так ведь это же путь к настоящему бессмертию!

— Теоретически — может быть, а по факту — пять-семь обновлений, это нормальный максимум. После, психика всё-таки не выдерживает и в большинстве люди теряют интерес к активной жизни и позволяют себе тихо состариться.

— Мне сложно представить, как это, устать жить, — почти не поверила Ася.

— Мне пока тоже, — согласилась с нею Саша. — Но я ещё достаточно молода, а статистика говорит, что рано или поздно, усталость наступает у всех доживших.

— Что, совсем без исключений? И что значит, доживших?

Саша посмотрела на Асю со снисходительной доброжелательностью, но ответила со всей возможной обстоятельностью.

— Ну, во-первых, несчастные случаи и прочие шансы умереть до срока, никто не отменял. Чисто статистически, чем дольше ты живёшь, тем больше вероятность, что одно из падений с лестницы закончит тебя насовсем. Во-вторых, исключения есть и существуют люди с очень долгим опытом жизни, в полном уме, трезвой памяти и активно действующие. Мы их патриархами зовём. И их очень мало. Ну и, в-третьих, процедура тотального омоложения очень дорогая и может статься, что к нужному сроку у тебя просто не окажется нужной суммы денег, как и возможности её получить.

— И тогда — всё? — у Аси от ужаса расширились глаза.

— И тогда есть ещё несколько вариантов доказать, что ты ценный член общества, чтобы само общество в тебя вложилось. Ну или, если ничего не вышло, жить дальше, ещё, может быть лет тридцать, старясь естественным путём.

Звучало так, что словно бы никакой трагедии не предполагало, и всё же Ася решила уточнить:

— А что за способы…?

— Да разные! К примеру, записаться на колонизацию какой-нибудь новой планеты, в число первых её жителей — это почти все, кого мы привезли на Деву. Среди них, на самом деле, чрезвычайно мало авантюристов, ввязавшихся в эту затею из любви к приключениям.

— Знаешь, — Ася прикрыла глаза, чувствуя подступающую усталость. Что после этого её моментально срубает в сон, девушка уже успела заметить, а выключаться из активной жизни, ей не хотелось. — Пожалуй, я больше не буду у тебя ничего уточнять, как-то уже и этого для меня многовато.

— Чрезвычайно здравомыслящее и очень взвешенное решение, — без малейшей насмешки кивнула Саша. — Но если тебе захочется чего-нибудь уточнить, не стесняйся. Я всегда готова расщедриться ещё на парочку-тройку шокирующих фактов.

И всё-таки, до конца выдержать серьёзный тон у неё не получилось.