Глава 14

Кристина

Проснулась от жары.

Солнце уже стояло высоко, свет ломился сквозь старые занавески и падал тяжелыми полосами на пол. В комнате было душно, воздух густой, пропитанный запахом дерева, пота и секса.

Тело сладко и тяжело болело, как после долгой, изнурительной тренировки. Между ног пульсировало, бедра были липкими, грудь приятно ныла. Я лежала обнаженная под тонкой простыней и понимала: меня трахали всю ночь.

По-настоящему. Жадно. До дрожи в коленях. И самое страшное, что я сама этого хотела.

Я сама его поцеловала первой. Сама попросила раздеть себя, сама оседлала его на лавке, как одержимая. Сама стонала так, что, наверное, слышала вся тайга. А потом позволила ему нести себя на руках и брать снова и снова. Пока не перестала считать, сколько раз он кончал в меня, и сколько раз я сама билась в конвульсиях.

Закрыла глаза и провела ладонью по животу. Кожа была чувствительной, на бедрах засохшие следы спермы. Грудь слегка покраснела от поцелуев и укусов. Я сжала ее, и тихий стон вырвался сам собой. Тело помнило все. Каждое движение. Каждый рык. Каждое «еще».

Я не ханжа, и не святая, у меня были мужчины. Был Андрей и до Андрея были. Но такого никогда не было. Ни с кем. Так остро, так через край было только с Глебом.

Села, простыня сползла до талии, в комнате было пусто, Глеба не было. Только густой и свежий запах кофе витал в воздухе. Полдень, наверное, или даже позже.

Дверь скрипнула, он вошел, по пояс голый, в низко сидящих камуфляжных штанах, ремень не застегнут. В руке кружка, из которой поднимался пар. Глеб остановился на пороге и просто смотрел.

Не улыбался, не говорил ничего, просто смотрел. Глаза темные, голодные, кадык на горле дернулся, мышцы живота напряглись словно по ним прошла судорога. Я видела, как он пытается держать себя в руках. И как это ему плохо удается.

Не прикрылась, сидела перед ним голая, с растрепанными волосами, с его следами на теле, и смотрела на мужчину в ответ. Пусть видит, пусть знает, что я не жалею… пока.

— Кофе, — сказал низким голосом, от которого пошли мурашки.

Кивнула, он подошел, протянул кружку. Вяла, сделала глоток, кофе был горячий, крепкий, вкусный. Поставила кружку на пол рядом с диваном. Потом посмотрела Глебу в глаза и медленно потянула его за край штанов вниз.

— Если ты сейчас что-нибудь скажешь, — тихо произнесла, — ты все испортишь Воронин.

Глеб молча, а я стянула с него штаны вместе с боксерами. Член уже стоял, был тяжелый, толстый, с влажной головкой. Я обхватила его рукой, провела языком по всей длине. Глеб выдохнул сквозь зубы.

— На один день, — прошептала, глядя вверх. — Будто не было этих пятнадцати лет. Только сегодня. А завтра… а завтра я снова буду тебя ненавидеть Воронин, а ты будешь знать что потерял и от кого отказался.

Он не ответил словами. Просто схватил меня за волосы и вошел мне в рот. Глубоко, жадно, до самой глотки, я застонала, обхватив его за бедра. Он трахал меня в рот медленно, но сильно, сдерживая себя. Потом резко поднял, развернул спиной и толкнул на диван.

Я встала на четвереньки, он вошел в меня одним мощным толчком. Я громко застонала, вцепившись в простыню. Он был огромный, горячий, заполнял меня так, что казалось дальше уже некуда.

— Черт… — выдохнул мне в затылок и начал двигаться.

Жестко, глубоко, почти зло. Каждый толчок выбивал из меня стон. Он держал меня за бедра, вбиваясь так, будто хотел оставить внутри себя навсегда. Я чувствовала, как его яйца шлепают по мне, как его пальцы впиваются в кожу.

— Еще… — вырвалось у меня. — Глубже… Глеб… еще… а-а-а…

Он зарычал и дал мне то, что я просила. Я кончила первой. Резко, ярко, с дрожью во всем теле. Слезы брызнули из глаз, прикусила свою ладонь, из груди вырвался вой. Глеб наклонился, дернул меня на себя, обхватил лицо ладонью, развернул, поймал мою слезу языком и вошел еще глубже.

Несколько толчков и он кончил в меня с низким, звериным рыком, заливая горячим и густым семенем, наполняя меня еще больше. Но не остановился, вышел, мне сразу стало пусто, перевернул меня на спину, закинул мои ноги себе на плечи и вошел снова.

Уже медленнее, но так же глубоко, смотрел мне в глаза.

Мы занимались этим почти до вечера. С коротким перерывом на обед, он разогрел вчерашний рис с тушенкой, мы ели прямо из кастрюли, сидя голыми за столом. Я смотрела, как по его подбородку стекает сок, и понимала, что хочу его снова.

Сразу после обеда он усадил меня на стол и взял медленно, смакуя каждое движение, целуя, кусая, а я просила еще и еще.

Ужин был еще позже, и я уже почти не могла стоять на ногах. Глеб нес меня на руках в баню, долго мыл. А потом отнес обратно в дом, уложил на диван и любил долго, почти нежно, если можно назвать нежностью то, как он целовал каждый сантиметр моего тела, вылизывая меня между ног, пока я не начала дрожать и умолять его войти.

Когда он наконец кончил в меня в последний раз, уже глубоко за полночь, я лежала обессиленная, вся в его сперме, в его запахе, в его укусах. Пропитанная этим мужчиной и совершенно одуревшая от страсти. Забывшая о том что у меня скоро свадьба, что у меня есть жених и его кольцо все еще на моем пальце.

Глеб лег рядом, притянул меня к себе и обнял так крепко, я засыпала под стук его сердца, чувствуя, как его ладонь лежит на моей груди.

И думала только об одном: Завтра я снова буду его ненавидеть.

Но сегодня… сегодня я была только его. А он мой.