Глава 19

Передо мной на столе громоздились блюда, которых не видел ни один смертный повар. Я не знала, с чего начать, и просто потянулась к тому, что было ближе.

Целый поднос ломился от мяса, оно было запечено в меду и травах, и янтарная корочка хрустела, когда я отрывала кусок. Внутри мясо оставалось розовым, нежным, и таяло на языке, оставляя послевкусие лесных ягод и можжевельника. Рядом лежали птицы с золотистыми крыльями, тушки были фаршированы чем-то сладким, похожим на засахаренные орехи и сушёную клюкву. Одна из фэйри, сидевшая напротив, оторвала крыло и с хрустом разгрызла кость, высасывая оттуда мозг, и я быстро отвела взгляд.

На блюде из чёрного обсидиана лежала огромная рыбина с серебристой чешуёй, переливающаяся всеми цветами радуги. Она была запечена в ледяной глазури, и когда слуга разрезал её серебряным ножом, изнутри повалил пар, пахнущий лимоном и укропом.

Я не удержалась и положила кусочек себе на тарелку. Он оказался прозрачным, как стекло, и таял во рту, оставляя прохладное послевкусие.

Были и странные блюда, такие, от которых у меня сжимался желудок. Например, что-то напоминающее медуз: полупрозрачные, мерцающие ломтики с тёмными прожилками медленно шевелились на тарелке, когда кто-то брал их. Фэйри с козлиными ногами схватил один такой ломтик, отправил в рот, зажмурился от удовольствия, а я мысленно содрогнулась.

Фрукты тоже были необычными. Я взяла один, похожий на прозрачный апельсин, внутри которого мерцали золотистые искры, надкусила, и сладкий, чуть терпкий сок потек по подбородку. Кожура оказалась тонкой, как папиросная бумага, и таяла на языке. Другой фрукт напоминал гроздь сияющих разноцветных звёзд: маленькие, переливающиеся шарики, они лопались во рту, и каждый имел свой вкус: малина, ежевика, лесная земляника, а последний пах дождём и мокрой корой.

— Не ешь этих ягод слишком много, — шепнул Дориан, когда я потянулась к ещё одной грозди. — Их сладость обманчива.

Я отдёрнула руку, схватила бокал и сделала глоток вина.

Вино было густым, тёмно-красным, почти чёрным, и пахло вишней.

Когда я пила, на дне кубка проступили светящиеся символы, они мерцали, складывались в узоры и исчезли, как только я поставила кубок на стол.

Я перевела взгляд на гостей за соседним столиком и принялась украдкой их разглядывать.

Они были одеты так, как не одевается ни один смертный.

Женщина с крыльями стрекозы носила платье, сотканное из живых бабочек. Они переливались всеми оттенками синего, зелёного, фиолетового, и каждую минуту рисунок на ткани менялся. Бабочки взлетали, кружились вокруг неё, садились на плечи, в волосы, а потом возвращались на место, складывая крылья в причудливые узоры. Её белые струящиеся волосы были длиной до пояса и украшены тонкими, как паутина, золотыми цепочками, на которых висели маленькие хрустальные слёзки, и при каждом её движении они звенели.

Рядом с ней сидел мужчина в чёрном. На его плечах лежала накидка из чёрных, с синим отливом, перьев и каждое перо было размером с мою ладонь.

Он заметил мой взгляд и улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли дружелюбия.

Женщина с глазами без зрачков, сидевшая ближе к королеве, была облачена в платье из живого огня.

Голубые, холодные языки лизали её тело, но не обжигали и не плавили бледную кожу. В волосах запутались маленькие звёздочки, они мерцали и гасли, и когда она качнула головой, одна из звёзд упала на стол и прожгла небольшую дырочку. Сидящий рядом фэйри протянул руку и лениво погасил её пальцем.

Я сделала ещё один глоток вина, чувствуя, как тепло разливается по пищеводу.

Голод отступил, но я едва сдерживалась, чтобы не накинуться на яства и не начать есть прямо руками. Чем больше я ела, тем больше мне хотелось.

Я сжала зубы, понимая, что это лишь магия фэйри, и что мне надо держаться изо всех сил. Во первых: чтобы сохранить достоинство, во-вторых: чтобы банально остаться в живых. Совершенно неизвестно, как мой организм воспримет еду бессмертных.

Желудок был полон, и в какой-то момент я поняла, что медленно засыпаю прямо за столом.

Может это было из-за выпитого вина, а может последствие всех потрясений этого бесконечного дня.

Дориан почти не ел. Он сидел рядом, прямой, как лезвие, скользя серебряными глазами по залу, и ни на чём не задерживаясь подолгу. Иногда его взгляд касался меня, словно проверяя, всё ли со мной в порядке, потом он снова отводил взгляд.

— Ты не ешь, — заметила я, отламывая кусочек тёмного хлеба с золотистыми прожилками, не в силах совладать с искушением его попробовать.

— Я не голоден, — ответил он привычно.

— Ты никогда не голоден.

Он не ответил. Только пододвинул ко мне блюдо с запечёнными овощами. Они были карамелизированными, блестящими и пахли розмарином.

Пир набирал обороты. Голоса фэйри становились всё громче, их движения — резче, смех — откровеннее. Фэйри, который казался ожившей статуей, теперь пил прямо из кувшина, и тёмная жидкость стекала по его подбородку, капала на мраморную грудь, превращаясь в мелкие ледяные крупицы. Женщина с живыми бабочками резко встала, и бабочки взметнулись в воздух, закружившись над столом разноцветным облаком.

Ниэлла медленно поднялась с трона. Каждое её движение было исполнено такой грации, что у меня перехватило дыхание. Свет в зале изменился, он стал холоднее и резче. По углам сгустились тени, а по центру, над столами, замерцал серебристый туман.

— Мои дорогие гости, — голос королевы прозвучал как звон льда, — вы пили и ели, танцевали и смеялись. Но наступило время для истинной забавы.

Фэйри вокруг замерли, их глаза вспыхнули.

— Сегодня, — продолжала Ниэлла, — мы устроим охоту! Но не на диких зверей. Нет! — Её глаза скользнули по залу и остановились на мне. — Наша смертная гостья покажет нам, на что способна. А мы посмотрим, достойна ли она носить в себе кровь фэйри.

Внутри всё похолодело.

— Охота? — я бросила быстрый взгляд на Дориана, но он даже не повёл бровью и вёл себя так, словно меня тут нет.

Ниэлла щёлкнула пальцами, и в центре зала, прямо в воздухе, распахнулась серебристая карта.

— Гости будут делать ставки, — продолжала Ниэлла. — Доживёшь ли ты до утра? Если да, то так уж и быть, мы доверим тебе добыть нам Сердце Леса.

Все вокруг загомонили, и голоса слились в гул. Я сидела ни жива, ни мертва, чувствуя, что сейчас грохнусь в обморок.

— Дориан, — королева повернулась к нему, — отведи её к Восточным воротам. Охота начнётся там.

Дориан кивнул и поднялся.

— Вставай, не заставляй себя ждать и не показывай страха, — прошипел он, наклоняясь, чтобы помочь мне встать.

Я заставила себя принять вертикальное положение, хотя колени тряслись и подгибались, а тело не слушалось. И сделала шаг.

Я обернулась и увидела десятки глаз, горящих в предвкушении.

Улыбающиеся рты скалились.

Меня начало колотить. Стараясь сдержать дрожь, я медленно пошла за Дорианом к выходу.

— Элоди, — окликнула меня Ниэлла.

Я обернулась.

— Твой брат ждёт тебя. — Королева хищно улыбнулась. — Не заставляй его ждать слишком долго.

Я кивнула и медленно пошла к выходу, чувствуя, как взгляды фэйри впиваются в спину. Дориан шёл рядом, и только его присутствие удерживало меня от того, чтобы кинуться прочь.

За спиной зазвучала музыка, раздался смех и послышался звон бокалов.