Глава 14

Вельзен растворился в тумане, оставив после себя только запах озона и иней на траве. Дориан стоял на коленях, прижимая руку к горлу, и я видела, как алая кровь сочится сквозь его пальцы.

— Дориан, — я опустилась рядом, протянула руку, но он перехватил моё запястье раньше, чем я успела его коснуться.

— Не надо, — голос был хриплым, но в нём снова появились стальные нотки. — Время не ждёт. Садись на Скади. Едем.

— Ты ранен!

— Я фэйри, — он поднялся, и я заметила, как побелели костяшки его пальцев, когда он опёрся на Фенриса. — Это не та рана, от которой умирают.

Он не смотрел на меня. Взгляд его был устремлён вперёд, туда, где между белых стволов угадывалась граница.

— Садись, — повторил он. — Нам осталось ехать всего полчаса, не больше.

Я хотела возразить, но Скади уже припала к земле, и я поняла, что спорить бесполезно. Я взобралась на волчицу, чувствуя, как напряжены её мышцы, и что она готова рвануть с места.

Дориан легко, почти невесомо, поднялся на Фенриса. Только лёгкая тень боли, скользнувшая по его лицу, выдавала, чего ему стоило это движение.

— Вперёд, — скомандовал он, и волки рванули.

Лес летел мимо, холод становился всё сильнее, пробирался под куртку, заставлял зубы стучать. Я прижалась к тёплой спине Скади и считала минуты.

Дориан не оборачивался, но я видела, как дрожит его рука, сжимающая шерсть Фенриса.

Лес кончился резко и неожиданно, будто кто-то разрезал пространство ножом. Только что были деревья, мох, туман, и вдруг — пустота. Скади вылетела на открытое пространство, и я зажмурилась от слепящего света, который ударил в лицо.

Когда я открыла глаза, то забыла, как дышать.

Передо мной раскинулось царство льда и снега. Земля была белой, и не просто покрытой снегом, а будто выточенной из цельного куска льда, прозрачного и искрящегося в свете низкого солнца. Вокруг не было ни деревьев, ни кустов, только бесконечная, слепящая гладь, уходящая к горизонту.

А в центре этого ледяного океана стоял замок.

Он был прекрасен. Ледяные шпили уходили в небо, сверкая тысячами граней. Стены переливались всеми оттенками синего и белого, от молочного до глубокого, почти чёрного. Огромные окна светились изнутри холодным голубым светом, и мне показалось, что я слышу музыку, чистую, как звон хрустальных колокольчиков.

Ворота замка оказались открыты. Две огромные створки из тёмно-синего льда, украшенные резьбой: застывшими капельками и звёздами.

За воротами угадывался двор, вымощенный ледяными глыбами.

Дориан не сбавил хода.

Фенрис нёсся к воротам, Скади — за ним, и я сжимала пальцами её шерсть, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Мы влетели во двор и волки резко остановились. К нам с двух сторон шагнули огромные ледяные големы.

Они были выточены изо льда: высокие, в два человеческих роста, с массивными плечами и длинными руками, опущенными вдоль туловища. Их лица не выражали ничего. Это были гладкие ледяные маски с прорезями вместо глаз, из глубины которых лился голубой свет.

— Я доставил то, что должен, — голос Дориана прозвучал громко в ледяной тишине. — Забирайте.

Я не поверила своим ушам.

— Что? — выдохнула я.

Големы ожили. Их движения были медленными, тяжёлыми. Они шагнули вперёд, и мне показалось, что земля под их ногами задрожала.

— Дориан? — я смотрела на его спину, на серебряные волосы, рассыпавшиеся по плечам, и не понимала. — Дориан, что ты делаешь?

Он не обернулся.

Големы приближались. Скади зарычала, прижала уши, попятилась, но я спрыгнула с неё, не дожидаясь, пока она остановится.

— Ты предал меня! — закричала я, глядя на Дориана. — Ты привёл меня сюда, чтобы сдать, как вещь?

Он молчал.

Големы уже были рядом. Один из них протянул ледяную руку с длинными пальцами, на которых сверкал иней. Я выхватила клинок.

— Не подходи! — закричала я, размахивая оружием.

Голем даже не замедлился. Его пальцы сомкнулись на моём запястье и сжали так, что клинок выпал, звякнув о лёд. Вторая рука обхватила меня за талию, приподняла над землёй.

Я билась, кричала, пыталась вырваться, но ледяные пальцы сжались ещё сильнее.

— Дориан! — закричала я, глядя на него сквозь слёзы ярости. — Как ты мог?

Он сидел на Фенрисе, и его лицо было белым, как снег. Он смотрел прямо перед собой, и я видела, как дрожит его рука, сжимающая поводья.

— Ты предал меня! — крикнула я, когда голем потащил меня к замку.

Дориан не ответил.

Внутри замка было холодно, как в могиле. Стены из чёрного льда, пол из чёрного льда, своды, теряющиеся в темноте. Голубые огни мерцали в хрустальных шарах, освещая помещение тусклым светом.

Меня тащили по бесконечным коридорам, мимо ледяных статуй, которые смотрели пустыми глазами. Я перестала кричать, голос сел, и осталась только злость и ненависть, ледяная, как этот замок.

— Я найду тебя, — прошептала я сквозь зубы. — И ты заплатишь.

Голем не ответил.

Он протащил меня по тёмному коридору и бросил в темницу.

Я упала на ледяной пол, ободрала ладони, ударилась плечом. Лязгнула тяжёлая дверь — решётка из чёрного льда опустилась, отделяя меня от мира.

Темница была маленькой, всего три шага в длину, два в ширину. Стены из тёмного льда, в котором отражалось моё бледное, злое лицо с горящими глазами. В углу лежала куча соломы, пахнущая плесенью, и больше ничего.

Я села на солому, прижимаясь спиной к стене. Холод пробирал сквозь куртку, заставлял зубы стучать. Я обхватила колени руками и закрыла глаза.

— Кай, — прошептала я. — Я найду тебя. Даже если придётся сжечь этот ледяной замок дотла.

Никто не ответил, и только в голове всё звучал голос Дориана: «Я доставил то, что должен».