Глава 8. Я все еще хотела развода

У Юстины я задержалась меньше чем на четверть часа. Этого хватило, чтобы узнать, что все готово, записать время явки в гражданскую палату и почувствовать, как трудно будет туда прийти.

— Документы возьмите те же, — сказала она, возвращая мне папку. — Я буду на месте заранее. Имущественные вопросы у вас решены, остается подтвердить прекращение брака.

Я кивнула и застегнула сумку. До назначенного дня оставалось тринадцать суток. Когда мы подавали заявление, этот срок казался длинным и почти пустым: нужно было где-то устроиться, освоиться, понять, на что жить. Теперь я знала, как быстро можно привыкнуть ждать одного человека.

Юстина проводила меня до двери кабинета. Уже на пороге я обернулась и спросила, понадобится ли после развода менять подпись в деловых письмах.

— Вы будете пользоваться добрачной фамилией, как указали в заявлении. Селеста Марен. Подпись для денежных распоряжений мы оформим при получении новой записи, это обычное дело.

Я поблагодарила и вышла. На лестнице остановилась, достала записку с назначенным временем и убрала в отдельный кармашек сумки, чтобы потом не искать.

На улице торговали летними цветами. Я купила маленький букет для гостиной и поехала домой. Всю дорогу держала его на коленях, придерживая бумагу на поворотах. Обычный запах влажных стеблей помогал думать о сегодняшнем дне, а не представлять заранее, как мы с Дамианом выйдем из гражданской палаты.

Он должен был приехать после обеда. Вчера вернулся из поездки и прислал короткую записку, подтверждая встречу. За дни его отсутствия я получила еще одно письмо: про размытую дорогу, неудобную постель и трактирного кота, который настойчиво требовал делиться завтраком. Ничего о нашем последнем разговоре. Я ответила о том, что разобрала книги и нашла в купленном им томике еще несколько мест, куда хотела бы попасть.

В этих письмах мне было легко с ним. Лишь потом, откладывая перо, я вспоминала, какой вопрос он задал перед расставанием.

Дома я поставила цветы в воду и попросила Марту принести чай, когда приедет гость. Она взглянула на меня, но ничего не спросила. Я успела переодеться и даже пообедать, хотя еда почти не чувствовалась на вкус.

Когда во дворе остановилась карета, я уже была внизу.

Дамиан вошел, снял перчатки и на мгновение задержался возле меня. Мне хотелось обнять его с такой силой, что я чуть не шагнула вперед. Вместо этого спросила, как он доехал, и сразу рассердилась на себя за эту ненужную сдержанность.

— Хорошо. Последний участок дороги уже подсох, — ответил он. — А вы как?

Я посмотрела ему в лицо. Под глазами были тени, волосы возле виска легли неровно, словно он недавно провел по ним рукой. Знакомые подробности вернули ощущение близости, которого мне так не хватало эти несколько дней.

— Скучала, — сказала я. — Рада, что вы вернулись.

Он улыбнулся и взял мою руку. Я сжала его пальцы, потом все-таки подошла ближе. Дамиан обнял меня, и я на несколько мгновений прижалась щекой к его груди. В передней было тихо. Я чувствовала его ладонь между лопатками и думала, как хорошо, что можно хотя бы начать с правды.

Мы прошли в гостиную. Марта поставила чай, прикрыла за собой дверь и ушла в дальнюю часть дома. Я села на диван, Дамиан — рядом, оставив между нами немного места. На столике стояли цветы, две чашки и нетронутая тарелка с сухим печеньем.

Я столько раз представляла этот разговор. Теперь смотрела на его руку возле своей и не могла вспомнить, с чего собиралась начать.

— На приеме вы спросили, хочу ли я сохранить наш брак, — произнесла я наконец. — Я обещала объяснить. Только мне нужно сначала сказать кое-что другое, иначе все остальное прозвучит неправильно.

Дамиан повернулся ко мне. Я набрала воздуха и перестала искать более осторожные слова.

— Я влюбилась в вас.

Он не шевельнулся. Только взгляд изменился, стал таким внимательным, что мне захотелось опустить глаза. Я удержалась. Произнести это было страшно, но забрать сказанное обратно я не хотела.

— Я ждала ваших писем, пока вас не было. Сегодня с утра прислушивалась к каждой карете. И когда вы меня обняли, мне захотелось, чтобы можно было больше ничего не объяснять. Но я все еще хочу развестись.

Дамиан медленно выдохнул и опустил взгляд на наши руки. Некоторое время мы молчали. Я уже успела испугаться, что он услышал в моих словах издевку, когда он заговорил:

— Мне трудно понять, как вы соединяете одно с другим. Я не думаю, что вы притворяетесь, Селеста. Просто для меня желание быть с вами означает, что я хочу остаться вашим мужем.

— Я понимаю. Именно поэтому не могла ограничиться еще одним напоминанием о дате.

Я убрала руку с дивана и сложила ладони на коленях. Так было легче говорить, не отвлекаясь на желание снова прикоснуться к нему.

— Когда я очнулась здесь, меня уже звали Селестой Вальден. У меня был муж, дом, родня, о которой я ничего не знала. Все вокруг помнили жизнь, которой я не прожила. Я соглашалась со многим просто потому, что иначе не смогла бы встать утром и выйти из комнаты.

Он слушал. Я посмотрела на букет, поправила одну выбившуюся веточку и заставила себя продолжить.

— Я научилась жить в этом теле. Выбрала, как меня теперь называть. Переехала в Кленовый дом, познакомилась с Лорой, начала устраивать наши вечера. Но в брак с вами вступила другая женщина. Она согласилась на него, чего-то ждала, два года пыталась быть рядом. Если я сейчас откажусь от развода, все продолжится так, будто меня просто устроили новые отношения в том же самом браке.

— А вас они не устраивают?

Вопрос прозвучал тихо. Я повернулась к нему сразу.

— Вы мне нужны. То, что происходит между нами, мне дорого. Но я не хочу продолжать чужое замужество только потому, что мы наконец понравились друг другу. Мне нужно закончить его и пожить здесь женщиной, которая никому не обещала быть женой. Хотя бы начать такую жизнь по-настоящему.

Дамиан провел ладонью по лицу. Я ждала, позволяя ему обдумать сказанное. За дверью скрипнула половица, потом снова стало тихо.

— Вы уже живете отдельно, — произнес он. — Дом ваш, деньги ваши. Вы сами решаете, чем заниматься. Я не предлагаю отказаться от всего этого.

— Знаю. И это важно. Но каждый раз, когда кто-то представляет меня вашей супругой, я понимаю: меня об этом никто не спрашивал. Я сама не помню дня, когда сказала вам «да». Его в моей жизни не было.

Он поднял глаза. Я видела, как напряглось его лицо, и мне захотелось смягчить сказанное. Но он ждал, и я продолжила.

— Я не требую, чтобы вы вернули мне прошлую жизнь, — сказала я. — Ее уже нет. Не знаю, почему я оказалась здесь, и изменить этого не могу. Но сейчас у меня есть возможность решить хотя бы то, что будет дальше. Я хочу воспользоваться ею, даже если это решение не самое удобное для нас обоих.

Дамиан откинулся на спинку дивана. Чай оставался нетронутым. Я взяла чашку, но, попробовав, поставила обратно: он уже успел остыть.

— Мне казалось, мы могли бы все устроить иначе, — сказал он. — Вы вернулись бы в замок, когда захотите. Не в прежние комнаты, если они вам неприятны. Там есть южное крыло, ближе к саду. Вы могли бы выбрать, что переделать. Кленовый дом остался бы вашим, здесь продолжались бы музыкальные вечера. Марта могла бы жить там, где удобнее вам обеим.

Он говорил спокойно и все подробнее. О светлой комнате с окнами на сад, о том, как легко добраться от замка до Ривена, о возможности оставить часть вещей в обоих домах. Я слушала и поневоле представляла утро рядом с ним. Как услышу его шаги в соседней комнате, выйду к завтраку, смогу спросить о прошедшем дне, не дожидаясь письма.

Мне хотелось этого. Оттого было особенно трудно заметить, что в его рассказе я уже вернулась в замок, хотя еще ничего не ответила.

Дамиан остановился сам.

Посмотрел на меня, затем коротко покачал головой.

— Я опять описываю вам жизнь, которую успел придумать один.

Я кивнула. Он помолчал, не отводя взгляда.

— Простите. Расскажите, чего хотите вы. Не о доме или комнатах. Как вы сами это представляете?

Я помедлила. В его рассказе все так хорошо устраивалось, а у меня самой пока были только отдельные желания.

— Я хочу еще пожить здесь, — начала я. — Просыпаться в своей спальне, где знаю каждую вещь. Делать вечера вместе с Лорой. Иногда уставать, иногда лениться. Вчера я полдня читала и ничего полезного не сделала. Мне понравилось.

Уголок его рта чуть дрогнул. Я тоже улыбнулась, впервые за этот разговор почти свободно.

— Я хочу ездить с вами куда-нибудь, когда мы оба свободны. Узнать ваших друзей. Посмотреть тот город над рекой. И если когда-нибудь мы решим жить вместе, хочу выбрать это с вами. Не получить приглашение в уже приготовленную для меня комнату.

Дамиан взял чашку, но так и не отпил. Несколько мгновений держал ее в руках, потом поставил обратно.

— А если после развода вы поймете, что вам достаточно такой жизни без меня?

Я опустила взгляд. В этом вопросе было то, чего я сама боялась с другой стороны: что однажды он устанет ждать и решит, что мы причиняем друг другу слишком много неудобств.

— Я не могу обещать, что заранее знаю всю нашу жизнь, — ответила я. — Но сейчас мне недостаточно. Я скучала по вам даже за эти несколько дней. Я хочу встречаться с вами после развода. Если вы тоже захотите.

— Захочу, — сказал Дамиан. — Только мне потребуется время, чтобы перестать считать сам развод потерей всего, о чем мы говорим.

Он протянул руку, и я вложила в нее свою. Его пальцы были теплыми. Я медленно провела большим пальцем по костяшке, на которой оставалась тонкая светлая полоска от старой ссадины.

— Мне тоже страшно, — призналась я. — Вы можете передумать. Устать от того, что со мной все так непросто. Я ведь это понимаю.

Дамиан посмотрел на наши руки, потом поднял глаза.

— Я люблю вас, Селеста. Мне хотелось сказать об этом иначе. Увидеть, что вы обрадовались, обнять вас и хотя бы на один вечер знать, что у нас все хорошо.

У меня защипало в глазах. Я улыбнулась, хотя губы дрожали, и сжала его руку сильнее.

— Я обрадовалась. Вы не представляете, как.

Он поднял свободную ладонь и коснулся моей щеки. Я повернула голову, прижимаясь к его пальцам, и на несколько мгновений закрыла глаза. Слезы все-таки выступили; одна скатилась к подбородку, и я неловко стерла ее сама.

— Не хотелось плакать, — сказала я. — Я столько времени готовилась к этому разговору.

— Я тоже. Получается совсем не так, как представлял.

Я тихо рассмеялась, достала платок и вытерла лицо. Дамиан остался рядом. Он не стал целовать меня, пока я пыталась успокоиться, и мне было хорошо просто чувствовать его руку.

Через некоторое время я смогла снова посмотреть на него прямо.

— Я хочу, чтобы вы еще кое-что поняли. Я не жду, что вы найдете способ меня переубедить. Не оставляю вам задачу на эти тринадцать дней. Если вы будете думать, что я отменю развод после какого-нибудь особенно счастливого вечера, мы снова окажемся в том же разговоре.

Он помолчал, затем кивнул.

— Значит, вы решили окончательно.

— Да. И поэтому говорю сейчас. Вы не должны узнать об этом у дверей палаты.

Дамиан разжал пальцы, чтобы устроить мою ладонь удобнее. Мне хотелось обещать, что после развода мы непременно станем счастливее. Я промолчала.

— Когда я решил предложить ей расстаться, — сказал он, — мне казалось, что это будет простое завершение. Мы перестанем быть супругами, и каждый сможет устроить свою жизнь. Я даже считал, что поступаю разумно и в ее интересах. Не спросил, чего она сама хотела.

Я поняла, о ком он говорит, и осторожно убрала руку. Разговаривать о прежней Селесте, сидя почти в его объятиях, мне было трудно. Дамиан заметил движение и чуть отодвинулся.

— Я помню ее письма, — сказала я. — Они у меня.

— После того как отдал их вам, стал вспоминать другие дни. Не только то приглашение послушать музыку. Она однажды просила поехать с ней в город. Я распорядился подать карету и считал вопрос решенным. Вечером спросил, хорошо ли доехала.

Он говорил негромко, глядя на столик.

— О том, зачем она звала именно меня, я не подумал. Она ответила, что хорошо, и я вернулся к своим бумагам. А ведь мог хотя бы попросить рассказать, что она видела.

Я посмотрела на его руки. Он сцепил пальцы так сильно, что побелели костяшки, затем заметил это и разжал их.

Мне было жаль ту женщину. Я могла представить, как она возвращается, хранит в памяти что-нибудь смешное или красивое, надеется рассказать за ужином. Не знала, случилось ли все именно так, но по ее запискам понимала, как осторожно она просила о самом обыкновенном внимании.

— В тот вечер с музыкой у вас были дела, — сказала я. — Но после него были другие вечера.

— Да. Были. Я могу назвать занятие для каждого из них, только от этого ничего не изменится. Я находил время для Теодора, для книг, для полетов. Ей доставалось то, что оставалось после всего остального. Чаще всего не оставалось ничего.

Он наконец посмотрел на меня.

— А после аварии я даже не приехал. Получал сведения от лекаря и считал, что достаточно оплатить помощь. Она уже умерла, но там были вы. Совсем одна среди незнакомых людей. Я ведь мог хотя бы зайти.

Я опустила глаза. Эти первые дни помнились отдельными ощущениями: тяжелой головой, незнакомыми голосами, страхом ответить невпопад. Марта приносила воду, поправляла постель, рассказывала о доме. Я смотрела на дверь и не знала, кто еще может войти и что от меня потребует.

— Могли, — ответила я. — Наверное, мне было бы легче. Хотя тогда я и вас боялась бы, как всего здесь. Я не знала, какой человек окажется моим мужем.

Он молчал. Я расправила платок и положила рядом с собой.

— Сейчас я знаю вас лучше. И хочу продолжать узнавать. Это я могу сказать за себя. А простила бы вас Селеста, я не знаю. Не просите у меня ответа за нее.

— Не прошу, — сказал Дамиан. — Я хотел, чтобы вы знали: я помню, что сделал. И чего не сделал тоже.

Мы посидели молча. Я слышала, как на улице проехала повозка, как во дворе хлопнула калитка. Жизнь вокруг дома продолжалась, а мне было странно осознавать, что здесь, в маленькой гостиной, мы говорим о женщине, которая уже никогда не сможет поправить наш рассказ.

— Я не развожусь ради нее, — произнесла я наконец. — Не знаю, хотела бы она этого. И не пытаюсь наказать вас за то, что ей было одиноко. Я просто не могу занять ее место и назвать это своим согласием.

Дамиан медленно кивнул. Я предложила открыть окно: в комнате стало душно. Он поднялся сам, приоткрыл створку и некоторое время постоял, глядя в сад.

Я подошла к столику, налила себе воды. Когда обернулась, он уже смотрел на меня.

— Я приду в палату, Селеста. Подтвержу наше решение. Как мы договорились в первый день.

Я поставила стакан на столик. Вода чуть плеснула через край; пришлось промокнуть скатерть платком, прежде чем я смогла ответить.

— Спасибо, — ответила я.

Дамиан отошел от окна, остановился рядом и посмотрел мне в лицо.

— Только не ждите, что я уже научился спокойно об этом думать.

— Не жду. Я тоже пока не научилась.

Он коснулся моего локтя. Я шагнула ближе и обняла его, на этот раз не пытаясь представить, как это выглядит после всего сказанного. Дамиан прижал меня к себе. Я стояла, уткнувшись в его плечо, и чувствовала, как понемногу перестаю сдерживать дыхание.

— Останетесь еще немного? — спросила я. — Я все-таки попрошу принести свежий чай.

Дамиан посмотрел на чашки и коротко улыбнулся.

— Останусь. Если вы не слишком устали.

Я позвала Марту. Она сменила чайник, забрала холодные чашки и спросила, не принести ли чего-нибудь к чаю. Я согласилась, только теперь заметив, что проголодалась. Дамиан тоже взял поданный хлеб с сыром. Мне понравилось это простое движение: можно было закончить тяжелый разговор и остаться за одним столом.

Я спросила про дорогу, на которую он жаловался в письме. Он рассказал о колесе, застрявшем у придорожной канавы, о хозяине трактира, обещавшем лучший ночлег в округе, и о том, что кот оказался единственным, кто действительно был доволен завтраком.

На этот раз я рассмеялась без слез. Мы проговорили еще около часа. Когда Дамиан уехал, я поднялась к себе и села на край кровати, не снимая туфель. Усталость пришла сразу, стоило остаться одной.

Марта заглянула чуть позже. Я попросила ее посидеть со мной, и она устроилась на стуле у окна. Некоторое время мы молчали.

— Мы поговорили, — сказала я. — Развод состоится.

Марта кивнула, не спрашивая, почему у меня снова мокрые глаза. Подала платок, который я оставила на комоде, и подвинула стул ближе.

— Он мне очень дорог, — добавила я. — Гораздо дороже, чем я собиралась себе позволить.

— Я вижу, — ответила она.

Никакого совета о том, что теперь делать, не последовало. Я была ей за это благодарна. Мы еще немного посидели, потом Марта напомнила, что платье помнется, если я засну сидя. Пришлось встать и наконец переодеться.

На следующий день я проснулась поздно. Долго лежала, глядя на край занавески, потом услышала, как внизу Марта открывает входную дверь, и все-таки поднялась. Лора принесла ноты, которые хотела оставить у нас, и предложила пройтись до города: ей нужно было забрать переплетенную папку.

Я согласилась. Мы дошли до города пешком, не торопясь. Лора рассказывала о печатнике, который уверял, что потертая обложка придает нотам солидность. Я смеялась и замечала, что постепенно перестаю мысленно повторять каждую фразу вчерашнего разговора.

За папкой зашли вместе. Потом я купила нитки, о которых забыла в прошлый раз. Начинался дождь, и к дому мы вернулись в нанятой карете. Марта уже нашла подходящие нитки, так что новые мы сложили в запас. К вечеру я почувствовала себя гораздо спокойнее.

В понедельник поехала в замок. Он пригласил меня провести несколько часов в библиотеке и написал, что нашел книгу, которую хотел почитать со мной. Я перечитала приглашение с улыбкой и ответила, что приеду.

В библиотеке горел камин. Дамиан стоял возле полки, держа в одной руке книгу, в другой — листок, которым собирался ее заложить. Услышав шаги, обернулся и пошел навстречу.

Я сняла накидку, отдала ее слуге и села в кресло возле огня. Дамиан устроился напротив, положил книгу на колени и спросил, как мы с Лорой погуляли. Я рассказала о дожде, папке и купленных зря нитках. Он слушал с таким вниманием, что я перестала сокращать рассказ до самых необходимых подробностей.

Потом мы добрались до книги.

Это была комедия о большом семействе, члены которого все время скрывали друг от друга самые простые вещи и от этого попадали в нелепые положения. Дамиан прочитал начало сцены, где отец семейства обнаруживал у себя в доме незнакомый сундук. Я слушала, постепенно устраиваясь удобнее. Он читал без торжественности, чуть меняя голос на разных репликах. Особенно удавалась сердитая тетка, и я не выдержала, рассмеялась.

— Вы ее знали? — спросила я.

— Кого?

— Эту тетку. Слишком похоже на живого человека.

Дамиан посмотрел на меня поверх книги.

— У моего отца была кузина. Если она находила в гостиной что-нибудь не на месте, мы предпочитали уйти в сад до выяснения обстоятельств.

— Значит, знали.

Он улыбнулся и продолжил. Я подтянула ноги ближе к креслу, разгладила юбку и позволила себе просто слушать. В камине потрескивали дрова. За окнами постепенно темнело, но мне не хотелось спрашивать, сколько времени.

Когда Дамиан дошел до конца сцены, я рассказала о любительском спектакле, который когда-то помогала устроить. У одного из актеров на самом серьезном месте отклеился ус. Он поймал его, сжал в кулаке и продолжил говорить, а стоявшая рядом актриса отвернулась к декорации, потому что не могла перестать смеяться.

— Зрители заметили? — спросил Дамиан.

— Все заметили. Потом хлопали именно ему дольше остальных. Бедняга страшно сердился: несколько недель учил роль, а запомнили его из-за уса.

Дамиан рассмеялся, и я с удовольствием вспомнила еще несколько подробностей того вечера.

Позже я пересела на диван, где было удобнее читать вдвоем. Дамиан сел рядом, плечом к плечу, и начал следующую сцену. Вскоре я поймала себя на том, что слушаю уже не слова, а его голос.

Он остановился.

— Кажется, я вас усыпляю.

— Нет. Мне хорошо. Продолжайте, пожалуйста.

Я положила голову ему на плечо. Дамиан немного изменил положение, чтобы мне было удобнее, и стал читать тише. Одной рукой держал книгу, другую оставил рядом с моей. Я накрыла ее ладонью и закрыла глаза, продолжая слушать.

В какой-то момент подумала, что мне нравилось бы проводить здесь вечера. Слышать, как он переворачивает страницу, знать, что после можно будет еще поговорить за ужином. Я подвинулась ближе и осталась так до конца сцены.

Перед отъездом Дамиан предложил взять книгу. Я покачала головой.

— Оставьте здесь. Мне хочется узнать, чем все закончится, вместе с вами.

Он вложил листок между страницами и закрыл том. Я заметила улыбку, которой он не стал скрывать, и потянулась поправить загнувшийся край его воротника. Дамиан поймал мою руку, на мгновение прижал к щеке и отпустил.

Я уехала домой в хорошем настроении. Марта спросила, не голодна ли я, и я вдруг поняла, что действительно хочу ужинать. Рассказала ей про комедию, попробовала повторить голос сердитой тетки и услышала, что у меня выходит скорее обиженная горничная. Пришлось признать за Дамианом явное превосходство.

Через два дня Дамиан приехал после обеда, как мы условились перед моим отъездом из замка. Я была в саду, разбирала с Мартой подвязки у кустов. Увидела его на дорожке и поднялась так быстро, что зацепилась подолом за край скамьи. Дамиан придержал меня за локоть, пока я освобождала ткань, и я засмеялась собственной поспешности.

Марта собрала обрезки бечевки и пошла в дом. Я сняла рабочие перчатки, оставила их на скамье. Дамиан посмотрел на мои руки и осторожно убрал с запястья прилипший листок.

— Я собирался спросить, не заняты ли вы, — сказал он. — Но, кажется, уже помешал.

— Мы почти закончили. Пойдемте, я только вымою руки.

В доме я оставила его в гостиной и на несколько минут поднялась к себе. Умываясь, заметила в зеркале, что улыбаюсь. Мне хотелось вернуться вниз, и я не стала задерживаться, переделывая прическу.

Дамиан рассматривал цветы на столике. Несколько стеблей из пятничного букета еще держались; остальные Марта заменила веточками из сада. Он обернулся на мои шаги, и я остановилась возле него.

— Хорошо, что вы приехали, — сказала я. — Я сегодня вспоминала нашу книгу. Хочется узнать, что было дальше, но в одиночку читать уже неинтересно.

— Тогда в следующий раз продолжим.

Он коснулся моей руки, и я сама повернула ладонь навстречу. Некоторое время мы стояли так, без необходимости сразу начинать разговор. В кухне Марта убирала посуду. Я слышала ее шаги и смотрела на Дамиана, который стоял совсем близко.

Я сделала шаг и положила свободную руку ему на грудь. Он посмотрел мне в лицо, коснулся щеки. Я поднялась чуть выше на носках и сама потянулась к его губам.

Дамиан встретил меня поцелуем.

Я уже знала, как он целуется, и все равно на мгновение растерялась от близости. Пальцы сжались на ткани его сюртука. Он обнял меня за талию, а я положила вторую руку ему на плечо и ответила смелее.

Мне хотелось целовать его долго, без торопливого страха, что сейчас придется отступить и все объяснять заново. Я чувствовала, как его ладонь поднимается по спине, как он чуть наклоняет голову, подстраиваясь под меня. От этого становилось тепло во всем теле. Я прижалась ближе, и он ответил таким же движением, осторожным и совершенно понятным.

Когда мы отстранились, я еще несколько мгновений держала его за плечи. Он провел пальцем возле моего виска, поправляя выбившуюся прядь. Я улыбнулась, не пытаясь скрыть, как мне хорошо.

— Мне этого не хватало, — сказала я тихо.

— Мне тоже.

Я снова обняла его, положив голову на плечо. Дамиан погладил меня по спине и немного отступил только тогда, когда я сама разжала руки.

Мы сели рядом. Мне хотелось еще побыть с ним, поговорить о чем-нибудь простом, но на этот раз первым заговорил он.

— До назначенного дня чуть больше недели. Я помню, что мы решили, Селеста. Этот поцелуй ничего не отменяет.

Я посмотрела на него. В голосе оставалась грусть, но он не задавал вопроса, на который мне пришлось бы снова отвечать.

— Да. Я тоже это понимаю. И все равно хотела вас поцеловать.

Дамиан взял мою руку и устроил у себя на колене. Я провела пальцем по шву его манжеты, прислушиваясь к тому, как Марта возвращается в переднюю.

— После развода мы решим, как будем встречаться дальше, — произнес он. — Когда это уже случится.

— Хорошо.

Я подвинулась ближе, все еще держа его за руку. Он немного повернулся ко мне, и я снова смогла устроиться у него на плече.

Дамиан задержался ненадолго. У него оставались дела в городе, и, когда пришло время ехать, я поднялась вместе с ним. В передней помогла найти перчатку, которую он положил под шляпу, и проводила до крыльца.

Он остановился возле ступеней, повернулся ко мне. Я поправила отворот его плаща, задержав ладонь на груди чуть дольше, чем требовалось. Дамиан накрыл ее своей рукой.

— До скорого, Селеста.

— До скорого.

Я смотрела, как он садится в карету, как закрывается дверца, как кучер берет вожжи. Еще немного постояла на крыльце после того, как они уехали.

Впервые я ясно представила: через восемь дней этот мужчина перестанет быть моим мужем. Не только в разговоре, где можно сразу взять его за руку, но и для всех остальных. Я больше не смогу рассеянно сказать «мой муж», рассказывая о нем Лоре или отвечая знакомой. Оказывается, я успела привязаться даже к этим словам, хотя никогда их не выбирала.

Я медленно вернулась в дом.

Мне предстояло расстаться с большим, чем я думала в первый день. Я уже могла это признать. И все еще хотела прийти в палату, закончить наш брак, а потом увидеть Дамиана снова.