Глава 9. День, когда мы расстались

Лора дважды спросила, оставляем ли мы романс в программе, прежде чем я поняла, что она обращается ко мне.

— Простите. Да, оставляем. Вы же говорили, певице он хорошо удается.

— Я говорила, что ей нужно еще поработать над концовкой, — мягко поправила Лора и закрыла папку. — Селеста, может быть, сегодня не стоит?

Я посмотрела на разложенные листы. Мы собирались обсудить третий музыкальный вечер, выбрать дату и отправить первые приглашения. Все это было мне интересно. Я сама позвала Лору и до ее прихода успела составить список, но теперь каждое упоминание будущей пятницы заставляло вспоминать о другом дне, который наступит раньше.

До развода оставалось четверо суток.

— Стоит, — ответила я. — Иначе я до вечера просижу с одним и тем же листом. Давайте сначала решим, когда собирать гостей. Пятница через двенадцать дней вам подходит?

Лора сверилась со своими записями. Мы выбрали время, обговорили репетицию и оставили в программе две пьесы, которые она давно хотела сыграть. За романсом я уже следила внимательнее. Лора напела начало вполголоса, пояснила, где певице неудобно брать дыхание, и я наконец перестала смотреть на календарь.

К обеду на столе лежала готовая программа. Я переписала ее начисто, а Лора занялась приглашениями для знакомых, которые просили предупредить раньше. От двух предыдущих вечеров остались хорошие отзывы, часть гостей хотела вернуться.

Марта принесла чай. Пока мы пили, я рассказала, что Дамиан пригласил меня во вторник закончить нашу комедию. Сегодня у него было несколько встреч в замке; об этом он написал накануне. Я знала, что он занят, и все равно прислушивалась, когда во дворе останавливалась повозка.

— Значит, я правильно не стала приносить вам другую книгу, — сказала Лора. — А то у меня есть одна, после которой вы не скоро доберетесь до его сундука.

Я улыбнулась. Историю о незнакомом сундуке она уже слышала, вместе с моими не слишком удачными попытками повторить голос сердитой тетки.

— Принесите потом. Только, пожалуйста, без большой семейной ссоры на первых страницах.

— Тогда придется выбрать внимательно.

Она отломила кусочек печенья и некоторое время смотрела в чашку. Я поняла, что она хочет спросить о четверге, и сама сказала, во сколько назначена встреча.

— В десять. Юстина будет там раньше. Все уже готово.

Лора кивнула.

— Хотите, я приеду к вам вечером?

Мне стало легче еще до того, как я ответила. Я уже думала об этом, но не решалась просить: у нее были уроки, собственные заботы, и мне не хотелось распоряжаться ее днем.

— Очень хочу. Только если вам удобно.

— После пяти буду свободна. Зайду по дороге домой.

Когда Лора ушла, я собрала листы и проверила письмо Дамиана. Оно лежало там, где я его оставила, в верхнем ящике маленького стола. Я прочитала несколько строк и с удивлением заметила, что все еще улыбаюсь его короткой приписке: он обещал не заглядывать в конец комедии без меня.

Мне хотелось ответить сразу, хотя о встрече мы уже договорились. Рассказать, какой романс выбрали, спросить, не слишком ли он устал. Я достала бумагу, написала приветствие и надолго остановилась.

Я дописала короткое письмо, запечатала и вернулась к программе. Впервые за день мне удалось заняться ею, не проверяя, сколько осталось до четверга.

Эдмунд приехал на следующий день.

Марта сообщила о нем, когда я разбирала ответы на приглашения. После городского приема мы не виделись. Я отложила письма и велела проводить его в гостиную.

Он снял перчатки, спросил о здоровье и дождался, пока я предложу сесть. На этот раз даже не посмотрел на бумаги у меня на столе.

— До четверга еще есть время, — начал Эдмунд. — Я надеялся, вы с Дамианом за эти дни все уладите.

— Мы уладили. Придем в палату, как назначено.

Он поджал губы, затем заговорил мягче:

— Селеста, ты понимаешь, о чем я. Я видел вас на приеме. Вы танцевали, он весь вечер был рядом с тобой. Если между супругами все наладилось, зачем доводить до официального разрыва?

— Мы приняли решение. Причины касаются нас двоих. Мне не нужно, чтобы ты их одобрил.

Эдмунд провел ладонью по колену, разглаживая ткань.

— Семья тоже имеет к этому отношение. После твоей свадьбы Маренов стали принимать иначе. Люди привыкли к определенному положению. Ты можешь позволить себе не думать об этом, но остальным придется отвечать на вопросы.

— Какие именно?

Он взглянул на меня, словно я нарочно не понимала простых вещей.

— Почему герцог расстался с нашей родственницей. Что произошло. Не было ли чего-нибудь, о чем мы предпочитаем молчать. Ты знаешь, как легко от одного неудачного разговора страдает репутация всей семьи.

Я слушала, пытаясь вспомнить, спросил ли он хоть раз, почему я сама хочу уйти. Выходило, что больше всего мы обсуждаем чужие вопросы после ужина.

— Если тебя спросят, ответь, что мы развелись по взаимному решению, — сказала я. — Ничего придумывать не нужно.

— Это не остановит разговоров.

— Возможно. Но я не останусь замужем, чтобы тебе было легче объясняться со знакомыми.

Эдмунд откинулся на спинку стула. Некоторое время мы смотрели друг на друга.

— Ты очень изменилась после аварии, — произнес он.

Я выдержала его взгляд.

— Я многое переосмыслила.

— Тогда подумай еще вот о чем. Пока Дамиан расположен к тебе, этот дом кажется вполне надежным местом. Но расположение мужчины может измениться. Сегодня он позволяет тебе принимать гостей, оплачивает расходы, закрывает глаза на упрямство. После развода ему ничто не помешает прекратить помощь.

Я почувствовала, как внутри снова поднимается злость. Он ведь даже не спросил, на какие средства я живу.

— Кленовый дом получен по наследству. Деньги тоже. Это мое имущество, и Дамиан не оплачивает наши музыкальные вечера. Если ты до сих пор этого не знал, теперь знаешь.

— Я не разбирал ваших счетов.

— Тогда не говори о них как о чем-то тебе известном.

Он посмотрел на стол. Я убрала оставшиеся приглашения в папку.

— Мне достаточно собственных средств, — продолжила я. — За работу Лоры, Марты и Тины я плачу сама. Люди покупают места на вечер, а не получают угощение от герцога. Все это существует и без его разрешения.

Эдмунд встал, прошел к окну и остановился, заложив руки за спину.

— Я пытаюсь уберечь тебя от ошибки, — сказал он, не поворачиваясь.

— Ты уже сказал, чего опасаешься. Я услышала. Теперь прошу тебя не обсуждать мое содержание и не обещать от моего имени, что развод отменят.

Он повернулся.

— А если я поговорю с Дамианом?

— Ты можешь говорить с ним о своих делах. За меня выступать не нужно. Я сама сказала ему все, что хотела.

Мы помолчали. Эдмунд посмотрел на дверь, потом снова на меня.

Я поднялась.

— Марта проводит тебя. Мне нужно закончить письма.

Он ушел с холодной вежливостью, пожелав, чтобы я не пожалела о своем решении. Я ответила, что тоже на это надеюсь. Когда за ним закрылась дверь, несколько мгновений простояла посреди гостиной, чувствуя, как дрожат руки.

Марта появилась не сразу. Дала мне время сесть, потом принесла воды и спросила, не нужно ли чего-нибудь еще.

— Нет. Спасибо.

Я выпила почти весь стакан. Хотела рассказать ей весь разговор, но сил на это уже не было. Марта спросила, во сколько завтра готовить карету в замок.

— После обеда. Как договаривались.

Марта кивнула и пошла заниматься делами. Я некоторое время сидела, прислушиваясь к обычным звукам дома. Потом снова открыла папку с приглашениями.

Во вторник Дамиан встретил меня в библиотеке. На столике возле дивана уже лежала наша книга, заложенная тем же листком. Я сняла накидку, подошла к нему и сама взяла за руку.

— Я вчера видел ваше приглашение, — сказал он. — Теодор получил и собирается прийти с женой. Можно оставить одно место и мне?

— Конечно. Только это будет уже другой вечер. Мы выбрали новую программу.

— Я на это и рассчитывал.

Он улыбнулся, усадил меня рядом с собой и открыл книгу. Оставалось не так много. Мы читали по очереди, а последние страницы я попросила прочитать его: там снова появлялась сердитая тетка. Дамиан выдержал ее первую реплику с совершенно серьезным лицом, но на второй сам рассмеялся и некоторое время не мог продолжать.

Я смотрела на него и улыбалась. Мужчину, который пытается справиться со смехом посреди нелепой комедии, в начале нашего знакомства я представить не сумела бы.

Когда мы дочитали, он закрыл книгу и положил на столик. Я еще немного посидела, не убирая руку с его колена.

— Хорошо, что не заглянули в конец раньше, — сказала я.

— Было искушение. Особенно вчера.

— У меня тоже.

Мы улыбнулись друг другу. За окнами виднелся сад, дорожки после недавнего дождя уже подсохли. Я подумала, что могла бы остаться здесь до вечера, если он предложит. Потом вспомнила о четверге и осторожно убрала руку.

Дамиан заметил.

— Что-нибудь случилось?

Я рассказала о визите Эдмунда. Коротко, без попытки повторить каждую реплику. Когда дошла до его рассуждений о том, кто оплачивает мою жизнь, Дамиан нахмурился.

— Он написал мне сегодня. Просит встретиться и обсудить ваше будущее.

Я посмотрела на него.

— Я не просила его об этом.

— Знаю. И отвечу, что ваше будущее мы обсуждаем с вами. У Эдмунда достаточно собственных дел.

В его голосе прозвучало раздражение. Я провела пальцем по краю закрытой книги.

— Я сама сказала ему, что ничего не меняется, — произнесла я. — Больше объяснять не собираюсь.

Дамиан кивнул. За дверью негромко разговаривали слуги. Я посмотрела на знакомые полки, кресло у окна и снова повернулась к нему.

— В четверг вечером я побуду у себя, — заговорил Дамиан. — И несколько следующих дней тоже. Мне нужно будет привыкнуть к тому, что мы больше не супруги. Потом напишу вам.

Я подняла глаза. Он смотрел прямо на меня, сжав руку на колене.

— Я тоже хотела несколько дней провести дома, — ответила я. — В четверг придет Лора. Мы договорились посидеть вместе.

— Хорошо. Я рад, что вы будете не одна.

Он протянул руку. Я придвинулась ближе и вложила в нее пальцы.

— Вы напишете? — переспросила я, хотя только что услышала обещание.

Дамиан чуть сжал мою ладонь.

— Напишу. Я хочу увидеть вас снова, Селеста. Просто не стану приезжать в тот же вечер и делать вид, что мы ничего не пережили.

Я кивнула. Мне тоже хотелось после палаты вернуться в Кленовый дом, снять накидку, закрыть за собой дверь и какое-то время побыть у себя.

— Давайте несколько дней, — сказала я. — Потом поговорим о встрече.

Он согласился. Я опустила голову ему на плечо, и мы еще немного посидели молча.

Уезжать все равно не хотелось.

Дамиан проводил меня до кареты. Я остановилась возле ступеньки, повернулась к нему и на мгновение задержала руку в его ладони. Он наклонил голову, чтобы лучше видеть мое лицо.

— До четверга, — произнес он негромко.

— До четверга.

Я села и долго смотрела в окно. Замковая дорожка поворачивала к воротам, и Дамиан скрылся из виду раньше, чем я была готова перестать на него смотреть.

На следующий день пришло еще несколько ответов на приглашения. Я записала имена, проверила оплату и отложила деньги на расходы. Теодор подтвердил два места, Дамиан прислал обычную плату за свое. Я записала его имя рядом с остальными, уже представляя, как буду встречать его у дверей.

Я съездила в город, договорилась с Тиной о дне и часе, купила бумагу. Она предложила другое горячее, которое хорошо получалось в нашей печи, и спросила, не хотят ли гости снова тот же пирог. Я ответила, что пирог можно оставить, а потом поймала себя на том, что впервые за несколько дней по-настоящему представляю следующий вечер.

Лора за инструментом. Марта возле двери в столовую. Двенадцать гостей за столом, среди них Дамиан. Мне захотелось скорее оказаться в этом дне, а не только дождаться, когда пройдет четверг.

Дома я убрала документы в сумку, которую собиралась взять утром. Юстина на последней встрече объяснила, какие бумаги понадобятся. Все лежало на месте.

Потом открыла шкаф.

Я долго смотрела на платья, хотя выбор не имел никакого отношения к тому, что нам предстояло сделать. Не хотелось выглядеть нарядной, словно я еду на праздник. Не хотелось и надевать самое темное, чтобы каждый встречный мог догадаться о моем настроении.

В конце концов я выбрала обычное синее платье, в котором было удобно ездить в город. Проверила застежку у рукава, повесила на дверцу шкафа и поставила рядом туфли.

Марта заглянула, когда я уже собиралась спускаться к ужину.

— Может быть, мне поехать с вами?

Я посмотрела на нее. Очень хотелось сказать «да», но тогда она просидела бы все утро в приемной, ожидая, когда я выйду.

— Я доеду сама. Юстина встретит меня там. Лучше побудьте дома, пожалуйста. Мне будет хорошо знать, что вы здесь.

— Буду, — сказала Марта. — Позавтракайте перед отъездом. Я не стану готовить ничего тяжелого.

Мы поужинали рано. Я спросила про покупки, выслушала рассказ о мальчике, который перепутал корзины и принес нам чужие яблоки. Марта успела вернуть их еще до того, как хозяева хватились. Я улыбалась, представляя его беготню между домами, а потом на полуслове снова вспоминала утро.

В спальне я сняла серьги и положила в шкатулку. Узкое обручальное кольцо осталось на пальце. Я повернула его большим пальцем, разглядывая простой ободок. Почти два месяца назад он каждый раз напоминал мне, что я попала в чужую жизнь. Потом я привыкла и стала замечать его реже.

Теперь снова чувствовала.

Я не сняла кольцо. Закрыла шкатулку, переоделась и легла. Некоторое время прислушивалась к дому, потом перестала пытаться уснуть сразу и просто смотрела в темноту.

Я знала, зачем иду завтра в палату. Любила Дамиана. Хотела развода. Все это было правдой одновременно, и мне больше не требовалось искать еще одно объяснение, которое сделает предстоящий день совсем легким.

Утром я проснулась до того, как Марта постучала в дверь. Полежала несколько мгновений, вспомнила, какой сегодня день, и села.

Внизу пахло кашей и поджаренным хлебом. Марта поставила передо мной чашку, спросила, налить ли еще воды в чайник. Я ответила, взяла ложку и заставила себя съесть хотя бы половину завтрака. К тому времени, как подали карету, руки уже не дрожали.

Марта помогла надеть накидку. На крыльце я обернулась, и она подошла ближе, поправила край воротника у моей шеи.

— Я буду ждать.

Я кивнула. Сказать что-нибудь еще не получилось.

До Ривена доехали быстро. У гражданской палаты уже стояло несколько карет, на ступенях разговаривали двое мужчин с папками. Я вышла, придерживая сумку, и заметила Дамиана возле дверей.

Он был здесь.

В темном сюртуке, с перчатками в руке, стоял рядом со своим поверенным и слушал, слегка наклонив голову. Увидев меня, сразу подошел. Я приняла его руку, поднимаясь на последнюю ступеньку, и на мгновение задержалась рядом.

— Доброе утро, Селеста.

— Доброе утро.

Я посмотрела ему в лицо. Он выглядел собранным, но привычной легкости в глазах не было. Мне захотелось сказать, что сегодня я тоже почти не спала. Вместо этого сжала его пальцы, и Дамиан ответил таким же движением.

В приемной нас ждала Юстина. Она подошла, поздоровалась и сообщила, что служащий пригласит нас через несколько минут. Я сняла перчатки, убрала в сумку и только тогда увидела Эдмунда.

Он поднялся со скамьи у стены.

— Селеста. Хорошо, что ты приехала заранее. Я хотел еще раз поговорить до того, как…

— Мы уже поговорили, — остановила я его. — Я ничего не поручала тебе в этом деле.

Он посмотрел на Юстину, затем на Дамиана. Рядом стоял поверенный герцога; у стола служащий разбирал бумаги и явно слышал нас.

— Я здесь как родственник. По крайней мере, кто-то должен подумать о том, как ты будешь жить дальше. Надеюсь, Дамиан не собирается оставить тебя без той помощи, к которой ты привыкла.

Я почувствовала знакомый прилив злости, но голос остался ровным.

— Я сказала тебе, на какие средства живу. Не повторяй это здесь.

Эдмунд повернулся к Дамиану, словно мой ответ был недостаточен.

— Возможно, вы сами объясните, как все устроено. Семья не может совсем устраниться от таких вопросов.

Дамиан посмотрел на него.

— Я объясню одно. Развод первоначально предложил я. Селеста согласилась. Кленовый дом принадлежит ей по наследству, ее деньги находятся в ее распоряжении. Она живет на собственные средства и сама ведет свои дела.

Эдмунд открыл рот, но Дамиан продолжил, не повышая голоса:

— Вы уже слышали это от нее. Не нужно рассказывать людям, будто я содержу Селесту и могу прекратить помощь за непослушание. Таких отношений между нами нет. И говорить от моего имени я вас не просил.

В приемной стало тише. Я смотрела на Дамиана и чувствовала облегчение. Эдмунд теперь тоже молчал; он больше не улыбался с видом человека, которому все здесь понятно.

— Я лишь хотел удостовериться, — произнес тот.

— Теперь ты знаешь, — ответила я. — Больше обсуждать здесь нечего.

Юстина подошла чуть ближе. В этот момент служащий поднял голову и пригласил нас пройти в кабинет. Я взяла сумку. Эдмунд остался у скамьи; ни я, ни Дамиан не предложили ему идти с нами.

Кабинет оказался небольшим. На широком столе лежали раскрытая книга записей, несколько листов, стояла чернильница. Из окна был виден край площади и лавка напротив, возле которой женщина складывала в корзину хлеб.

Я села на предложенный стул. Дамиан устроился рядом. Наши поверенные заняли места чуть дальше, а служащий сверил принесенные документы с записью о поданном заявлении.

Он назвал нас по именам, уточнил дату и посмотрел сначала на меня.

— Подтверждаете решение о прекращении брака?

Я слышала этот вопрос заранее, когда Юстина объясняла порядок. В кабинете он прозвучал иначе: спокойно, буднично, без возможности спрятаться за тем, что речь пока идет о будущем.

— Подтверждаю.

Служащий повернулся к Дамиану.

— Вы также подтверждаете?

— Да.

Я не посмотрела на него сразу. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы принять, что он произнес это вслух. Не в моей гостиной, где мы могли еще долго сидеть рядом и разговаривать, а здесь, перед человеком, который сейчас внесет ответ в запись.

Служащий подвинул к нам подготовленный лист. Я перечитала его. Имена и условия совпадали с тем, что мы уже согласовали.

Я взяла перо.

Дамиан сидел так близко, что я чувствовала тепло его руки. На мгновение вспомнилось, как он держал меня в танце, как читал в библиотеке, как смотрел, когда я призналась ему в любви. Я выдохнула, коснулась пером бумаги и поставила подпись.

Потом передала перо ему.

Он прочитал лист и подписал без заминки. Я следила за движением его руки, пока он не вернул перо на подставку. Лишь тогда поняла, что все это время слишком крепко сжимала пальцы другой руки у себя на коленях.

Служащий закончил запись, поставил печать и сообщил, что брак прекращен. Назвал мою добрачную фамилию. Юстина попросила выдать мне заверенную копию, проверила ее и передала через стол.

В верхней строке стояло: Селеста Марен.

Я провела взглядом по буквам. Имя было знакомым. Фамилия тоже. И все же впервые они относились к моей жизни так, что рядом не требовалось имя Дамиана.

— Леди Марен, — сказала Юстина, — это ваш экземпляр. Все оформлено.

Я подняла на нее глаза и кивнула. Она спокойно выдержала мой взгляд, позволяя прийти в себя, потом помогла убрать бумаги в папку.

Я положила ее в сумку. Дом, деньги, работа оставались моими. Ничего в моих делах не требовало его согласия.

Дамиан поднялся первым. Я встала следом и поймала себя на том, что жду, когда он подаст руку. Он подал, как делал прежде, и я приняла ее, хотя теперь уже не могла назвать это привычным жестом мужа.

Мы вышли в приемную.

Эдмунда там не оказалось. На его месте сидела пожилая женщина, держа на коленях аккуратно перевязанный сверток. Возле стола разговаривал мужчина, который пытался объяснить, зачем ему нужна копия старой записи. Обычное утро продолжалось, и я с неожиданной благодарностью поняла, что никто не собирается задерживать нас еще одним разговором.

У наружной двери Юстина остановилась рядом со мной.

— Больше приезжать по этому делу не нужно. Дальнейшие изменения в ваших деловых сведениях я передам сама, как мы договорились.

Я поблагодарила ее. Поверенный Дамиана тоже простился. Мы остались вдвоем на верхней ступени, среди людей, которые проходили мимо и занимались собственными делами.

Дамиан посмотрел на мою сумку, затем на меня.

— Как вы?

Я помедлила.

— Пока не знаю. Очень хочу домой. И совсем не хочу отпускать вашу руку.

Он чуть крепче сжал мои пальцы. Некоторое время мы стояли молча. Внутри появилось новое, почти непривычное спокойствие. Все случилось. Я смотрела на Дамиана и понемногу переставала сжимать его руку так сильно.

— Я тоже пока не знаю, — сказал Дамиан.

Я посмотрела на него. Он не улыбался, и мне не хотелось отвлекать его ненужным разговором. Мы еще немного постояли рядом.

Мы медленно спустились к каретам. У моей кучер уже открыл дверцу. Я остановилась возле ступеньки и повернулась к Дамиану.

— Отдохните сегодня, — сказала я.

Он кивнул.

— Вы тоже. Не беритесь сразу за все приглашения.

Я невольно улыбнулась.

— Их уже отправили. Лора проследила.

На его лице появилась слабая ответная улыбка. Мне захотелось обнять его прямо здесь. Я сделала полшага и остановилась, потому что не знала, сумею ли потом сразу отойти.

Дамиан заметил. Приблизился сам, положил ладонь мне на спину и ненадолго прижал к себе. Я обняла его, чувствуя под щекой знакомую ткань сюртука. Закрыла глаза, потом выдохнула и отпустила.

Я знала, что через несколько дней он напишет. Сейчас мне нужно было сесть в карету и уехать домой.

— До встречи, Дамиан.

— До встречи, Селеста.

Он помог мне подняться. Я устроилась у окна, положила сумку рядом и посмотрела на него в последний раз, прежде чем карета тронулась.

Часть дороги я смотрела на дома. Потом город остался позади, и я опустила взгляд на свои руки. Кольцо по-прежнему было на пальце. Я осторожно повернула его, но снимать в движущейся карете не стала.

У калитки Кленового дома уже стояла Марта. Должно быть, услышала колеса. Я вышла, подошла к ней и вдруг почувствовала, как сильно устала.

— Все? — спросила она негромко.

— Все.

Марта обняла меня. Я прижалась к ней, как несколько дней назад к Дамиану, и на этот раз не пыталась сразу заговорить. Она гладила меня по спине, пока я не смогла выпрямиться.

В передней помогла снять накидку, взяла перчатки. Сумку я оставила у себя.

— Я сначала поднимусь, — сказала я. — Потом спущусь к обеду.

— Хорошо. Вода в спальне свежая.

Я поднялась по лестнице, вошла к себе и закрыла дверь.

В комнате все осталось так, как я оставила утром. Платье, которое собиралась надеть дома, лежало на кровати. У окна стояла книга о городах Эсталя, подаренная Дамианом. Я подошла к столу, достала папку и положила рядом с другими документами.

Потом сняла кольцо.

Оно прошло через сустав легко. Я подержала его на ладони, разглядывая узкий ободок, и неожиданно вспомнила не Дамиана, а записку прежней Селесты. Это кольцо надевали ей. Она прожила с ним два года, надеялась на близость, писала мужу короткие приглашения.

Я не знала, что сказала бы она о сегодняшнем дне.

Нашла маленькую коробочку, положила кольцо внутрь и убрала к сохраненным письмам. Я еще раз поправила коробочку, прежде чем закрыть крышку. Здесь кольцо не потеряется.

На пальце осталась светлая полоска. Я провела по ней большим пальцем, потом переоделась и умылась. Когда снова посмотрела в зеркало, лицо было усталым и немного бледным. Я поправила волосы, открыла окно на несколько минут и услышала, как в саду Марта разговаривает с доставщиком.

Дома пахло едой.

Я спустилась и села за стол. Сначала казалось, что не смогу проглотить ни кусочка, но после нескольких ложек супа поняла, насколько голодна. Марта села рядом, когда закончила на кухне. Я рассказала ей, что Эдмунд все-таки пришел и что сказал Дамиан.

Она слушала внимательно. На словах о содержании нахмурилась, затем спросила, удалось ли все закончить без задержки.

— Да. Дамиан подтвердил решение и подписал. Больше ничего не оставалось.

Марта кивнула.

— Я рада, что он выполнил обещанное.

— Я тоже.

Я положила ложку. Говорить о нем в прошедшем времени было неприятно, хотя мы обсуждали всего лишь утро. Пришлось напомнить себе, что человек, которого я люблю, никуда не исчез. Сейчас он, вероятно, уже возвращался в замок. Мы договорились, что несколько дней каждый проведет у себя.

После обеда я легла отдохнуть. Не уснула сразу, просто закрыла глаза и слушала, как внизу ходит Марта. Несколько раз хотелось подняться, достать бумагу и написать Дамиану, что я дома. Я знала, что он был бы рад такой записке, но сегодня мне хотелось сначала привыкнуть к тишине, не стараясь немедленно заполнить ее нашим разговором.

К вечеру пришла Лора.

Она принесла небольшую коробку пирожных и, увидев меня, отставила ее на комод. Обняла так крепко, что я рассмеялась, хотя в горле снова защипало.

— Я боялась, что вы передумаете приходить, — призналась я.

— Я же обещала. А пирожные купила еще утром и весь день объясняла ученикам, что они не для них.

Мы прошли в гостиную. Марта принесла чай, и я попросила ее остаться с нами. Она сняла передник, села у столика и выбрала самое маленькое пирожное. Лора тут же подвинула к ней еще одно, потому что, по ее словам, совсем маленькое не считалось.

Мы разговаривали о всякой ерунде. О девочке, которая перепутала две строки романса и так убедительно допела, что Лора сама начала сомневаться в тексте. О чужих яблоках, доставленных нам накануне. О прохладных утрах после дождя и теплой шали, которую Лора достала из шкафа.

Я слушала, улыбалась, иногда замолкала посреди собственной фразы. Никто не требовал, чтобы я непременно веселилась. Когда мне понадобилось выйти на минуту в сад, Лора просто подвинула мою чашку подальше от края.

На воздухе было прохладно. Я прошла до скамьи, остановилась и посмотрела на освещенные окна. За одним двигалась Марта, у другого сидела Лора, склонившись к столику. Я могла вернуться к ним, побыть еще немного одна, подняться спать. От этого простого выбора вдруг стало легче.

Я вернулась в гостиную, взяла остывшую чашку и села рядом с Лорой. Она спросила, не хочу ли я немного музыки. Я согласилась.

Лора сыграла короткую пьесу. Марта слушала, положив руки на колени. Я смотрела на знакомые лица и чувствовала, как впервые за весь день понемногу уходит напряжение. Мне было грустно. И хорошо здесь, с ними, тоже было.

Когда Лора собралась уходить, я проводила ее до крыльца и попросила завтра принести ту книгу, о которой она говорила.

— Без семейной ссоры в начале, — напомнила я.

— Уже выбрала, — ответила она. — Принесу.

Я закрыла дверь и вернулась к Марте. Мы убрали чашки, проверили, закрыто ли окно в столовой. Потом я пожелала ей спокойной ночи и поднялась в спальню.

Перед сном достала выданную в палате копию. Прочитала свое имя еще раз, уже без чужих голосов и скрипа стульев вокруг.

Селеста Марен.

Я убрала лист к документам, погасила лампу и легла. Пальцем по привычке коснулась места, где было кольцо. Потом положила руку под щеку и закрыла глаза.

Я все еще любила Дамиана. Хотела узнать, как пройдет наш следующий вечер, как он посмотрит на меня при встрече. Но сегодня впервые могла закончить день, не оставаясь чьей-то женой.

С этой мыслью я и уснула в своем доме.