Глава 7. Приглашение на двоих

Магда разрешила Дамиану летать.

Эту строчку его письма я прочитала дважды. Остальные новости — прочитанная книга и три партии в карты с Теодором — сразу перестали казаться важными.

Я знала, что он способен измениться, но представить это толком не могла. В памяти возникали картинки из фильмов, совершенно бесполезные здесь, где Дамиан существовал на самом деле.

Он приглашал меня приехать после полудня. Писал, что собирается сделать небольшой круг над собственными землями, и спрашивал, хочу ли я посмотреть. Если нет, мы могли просто погулять в саду после его возвращения.

Я захотела посмотреть сразу. Испугалась немного позже, когда уже отправила ответ и стала собираться.

Марта застала меня перед раскрытым шкафом с двумя платьями в руках.

— Возьмите серое, — посоветовала она. — Вы ведь собираетесь гулять. На дорожках после дождя сыро.

Я послушалась, отложила второе платье и спросила, видела ли она Дамиана драконом.

— Несколько раз. Издалека, в основном, когда он возвращался в замок.

— И как это выглядело?

Марта задумалась, подбирая слова.

— Большим. В первый раз я невольно остановилась. Потом он пролетел дальше, а я вспомнила, что у меня белье во дворе. Пришлось бежать снимать: ветер как раз усилился.

Я рассмеялась и наконец смогла надеть платье.

До замка мы доехали без задержек. Дамиан ждал у садовой калитки и подошел к карете, прежде чем слуга успел опустить ступеньку. Я приняла его руку и, оказавшись рядом, на мгновение задержала пальцы в его ладони.

После того вечера мы еще не виделись. Мне казалось, за эти дни я успела привыкнуть к мысли о нашем поцелуе. Теперь оказалось, что достаточно услышать его голос, чтобы вспомнить все сразу.

— Рад, что вы приехали, — сказал Дамиан. — Как прошла дорога?

Я ответила, и мы пошли по дорожке между стрижеными кустами. Его рукав иногда касался моего. Я замечала это каждый раз, хотя пыталась смотреть на сад.

— Магда действительно разрешила полет? — спросила я. — Или сказала что-нибудь вроде «если вы совершенно не способны посидеть спокойно»?

— Разрешила. Осмотрела плечо, заставила поднять руки, повернуться, сделать все, чего я избегал после травмы. Никаких «почти не болит» не приняла.

— Я узнаю Магду.

— Она велела начать с короткого полета. Сегодня до дальнего луга и обратно. Мне этого хватит.

Он сказал последние слова с явным удовольствием. Дамиан шагал свободно, без прежнего бережного поворота всем корпусом, и я порадовалась, что боль осталась позади.

За садом находилась широкая площадка, посыпанная мелким гравием. С одной стороны к ней примыкала каменная стена, с другой тянулся открытый луг. У стены стоял небольшой павильон с закрытой дверью. Между площадкой и дорожкой были три ступени и широкие перила.

Дамиан остановился возле них.

— Отсюда хорошо видно. Пожалуйста, оставайтесь наверху, пока я не вернусь к вам человеком. При взлете бывает сильный ветер, а если вы подойдете слишком близко, я могу не сразу заметить вас возле крыла.

Я положила руку на перила и посмотрела на площадку.

— Вы будете понимать, что я говорю?

— Да. Если услышу. Ответить словами не смогу, но кивнуть сумею.

— Хорошо. А если я испугаюсь и отойду?

Он повернулся ко мне.

— Тогда отойдете. Здесь дорожка ведет прямо в сад. Мне не нужно, чтобы вы стояли на месте через силу.

Я кивнула. От спокойствия, с которым он это произнес, стало легче.

Дамиан спустился на площадку и скрылся в павильоне.

Оттуда он вышел через боковой проход, прикрытый стеной. Я успела увидеть только темную макушку над камнем и отвернулась. Одежда оставалась в павильоне; мы коротко поговорили об этом по дороге, и теперь я старательно рассматривала ближайший куст.

За стеной зашуршал гравий. Потом послышался глубокий выдох, совсем не похожий на человеческий.

— Можно? — спросила я и тут же вспомнила, что ответа не будет.

Обернулась осторожно.

Дракон стоял на площадке, повернув голову в мою сторону.

Я вцепилась в перила. Он оказался огромным. Стена, рядом с которой Дамиан только что выглядел высоким мужчиной, теперь доходила ему едва до нижней части груди. Длинная шея изгибалась над плечами, сложенные крылья выступали за спину, а хвост лежал на гравии, занимая добрую половину свободного места.

На солнце чешуя отливала светлым лиловым. В тени у основания шеи цвет становился почти серым, по краям пластин пробегал серебристый блеск. Я видела, как при вдохе медленно расширяются бока. Под его передней лапой сдвинулось несколько камешков.

До этого мгновения я смотрела так пристально, что забыла дышать. Пришлось сделать вдох, потом еще один. Дракон оставался на месте, лишь голова чуть опустилась, и я смогла разглядеть глаз под костяным выступом.

— Дамиан?

Он кивнул.

Я снова вдохнула, на этот раз свободнее. Он меня слышал. Тот самый человек, с которым я недавно спорила о скучном рассказе, сейчас стоял передо мной на четырех лапах.

— Вы очень большой, — сказала я наконец. — Понимаю, что вам это известно. Мне пока трудно придумать что-нибудь более содержательное.

Он слегка наклонил голову. Я не знала, можно ли по этому движению судить о веселье, но почему-то представила его обычную сдержанную улыбку.

Когда он расправил крылья, я отступила на шаг. Они раскрывались медленно, и все равно я оказалась не готова к их размаху. Над гравием легла широкая тень. Я почувствовала движение воздуха и поняла, почему он оставил меня так далеко.

Дамиан повернулся к лугу. Первые шаги были тяжелыми, с отчетливым хрустом камней. Потом он оттолкнулся, ударил крыльями и поднялся над землей.

Ветер рванул подол моего платья. Я придержала его, не отрывая взгляда от дракона, который уже летел над лугом. Еще несколько взмахов, и расстояние между ним и землей стало таким, что у меня неприятно стянуло живот. Он сделал широкий поворот, выровнял крылья и пошел дальше, к темной полосе деревьев.

Когда он скрылся за деревьями, я разжала пальцы и потерла ладони. Над садом снова стало тихо. Мне хотелось, чтобы он уже вернулся и я могла спросить, как это ощущается.

Дамиан появился над лугом довольно скоро. Зашел на площадку со стороны поля, снизился, выставив лапы, и опустился на гравий. Я услышала тяжелый удар, затем короткий скрежет камня. Он сложил крылья и повернул голову ко мне.

Я помахала ему и отвернулась к саду, пока он возвращался к павильону. Спустя несколько минут за спиной послышались человеческие шаги. Дамиан подошел, еще застегивая манжету. Волосы были растрепаны, на виске блестела влага, а лицо выглядело таким довольным, что я рассмеялась раньше, чем он успел заговорить.

— Что? — спросил он, тоже улыбаясь.

— Ничего. Вам очень хотелось полетать, правда?

— Очень.

Он оперся на перила рядом со мной. Я дала ему немного отдышаться, разглядывая знакомый профиль.

— Страшно было? — спросил Дамиан.

— Вначале. Потом вы кивнули, и я вспомнила, что это вы. А когда взлетели, снова испугалась. Мне с земли кажется, что держаться в воздухе совершенно не за что.

— Я чувствую крылья. Примерно так же, как сейчас руки. Знаю, когда нужно подняться, когда повернуть. Хотя в плохой ветер и я предпочту остаться на земле.

Я посмотрела на его руку возле своей и коснулась запястья.

— Здесь мне все-таки привычнее.

Он переплел наши пальцы и предложил пройти к садовой скамье. Там можно было сесть, а из замка обещали принести воды.

На скамье лежала книга, завернутая в простую бумагу. Я развернула ее и увидела рисунок небольшой городской площади. У ратуши стояли торговые палатки, в стороне от них женщина придерживала корзину, из которой торчала голова гуся.

— Автор обошел несколько городов Эсталя пешком. О важных памятниках пишет мало, зато упоминает переулки, лавки и места, где можно переждать дождь. Мне показалось, вам понравится.

Я задержалась на странице с тесной улочкой, уходившей вниз к реке. Рядом было напечатано короткое замечание: по утрам там слишком много тележек, поэтому гулять лучше после полудня.

— Уже нравится. Особенно то, что он предупреждает о тележках, а не только восхищается видом.

— Я надеялся угадать. Это вам, Селеста. Возвращать не нужно.

Я представила эту книгу на прикроватном столике, рядом со стаканом воды. Он выбрал ее, зная, что мне нравится.

— Спасибо. Я буду читать медленно. А потом расспрошу вас про города, в которых вы бывали.

Мы посидели на скамье, выпили воды и съели почти все принесенные яблоки. Дамиан смотрел на рисунки через мое плечо. Его колено касалось моей юбки, и мне нравилось, что нам обоим удобно так сидеть.

Потом мы пошли вдоль длинной клумбы. Я рассказывала, как мы с Лорой обсуждали второй вечер; Дамиан — о Теодоре, который советовал лечить скуку картами и проиграл ему три партии подряд.

Это было очень похоже на свидание. Я поняла, что перестала искать для него другое название.

На следующий день Дамиан приехал в Кленовый дом. Мы договорились о встрече еще в саду, и я успела закончить дела к его появлению.

Он привез небольшой футляр. Я открыла его и увидела серьги с длинными подвесками из прозрачных лиловых камней. Они были красивыми: свет дробился на гранях, тонкая серебряная оправа почти не скрывала цвет.

— Увидел их в витрине, — объяснил Дамиан. — Вспомнил ваше платье. То, в котором вы были на музыкальном вечере.

Приятно было представить, как он остановился перед ювелирной лавкой и подумал обо мне.

Марта принесла небольшое зеркало. Я примерила одну серьгу, повернула голову и тут же коснулась подвески пальцем. Украшение оттягивало мочку. Возможно, к этому можно было привыкнуть, но при следующем движении оно качнулось, и я невольно придержала его снова.

Дамиан заметил.

— Неудобно?

— Тяжеловаты, — призналась я. — Мне очень нравится цвет. И то, что вы вспомнили платье. Но я, кажется, буду весь вечер думать о том, как их снять.

Я расстегнула застежку и бережно вернула серьгу в футляр.

— Вы не обидитесь, если я их не оставлю? Они слишком хороши, чтобы лежать без дела.

Дамиан взял одну подвеску, оценил тяжесть на ладони и чуть нахмурился.

— Продавец говорил, что для таких камней оправа очень легкая. Про вес самих камней я не спросил. Конечно, я их заберу.

Он закрыл футляр и положил рядом с перчатками. Я с облегчением поставила зеркало на комод.

— А книгу я вчера читала до ночи, — сказала я. — Там оказался целый разворот о городе, где дома построены прямо над водой. Теперь хочу туда поехать.

— Значит, с книгой получилось лучше.

— Гораздо. Хотя смотреть, как вы выбираете мне серьги, мне бы тоже понравилось.

Дамиан улыбнулся. Я села рядом, и он рассказал, как продавец вынес еще три футляра, пока он пытался принять решение. По его словам, все украшения были «исключительно редкими», хотя одно из них повторялось в двух размерах.

Мы рассмеялись, и неловкость прошла.

За чаем Дамиан пригласил меня на городской прием. В Ривене отмечали годовщину открытия читальни; после коротких приветствий собирались устроить ужин и танцы в большом зале городского дома.

— Мне хотелось бы пойти с вами, — сказал он. — Без обязанности следить, всем ли хватило стульев. Вы сможете просто потанцевать и уехать, когда надоест.

Я улыбнулась. После нашего вальса мне и самой хотелось снова оказаться рядом с ним под музыку. Но на тот вечер Лора уже пригласила меня к себе. Мы впервые собирались встретиться у нее дома без нотной папки между чашками, и отказываться я не хотела.

— Я обещала приехать к Лоре. Она пока не знает, во сколько освободится от уроков. Давайте я уточню завтра и отвечу вам? Может быть, успею хотя бы на часть вечера.

— Хорошо. Начало в шесть, но танцы будут позже.

Мы заговорили о другом. Он рассказал, что после приема на несколько дней отправится по делам в северную часть герцогства. Я спросила, надолго ли, и поймала себя на разочаровании: мне уже не нравилось заранее знать, что какое-то время я его не увижу.

Провожая Дамиана, я подала ему футляр с серьгами. Он убрал его в карман и взял мою руку. Мне пришлось поднять лицо, чтобы встретить его взгляд.

— Завтра? — спросил он.

— Да. Я буду дома после пяти.

Я осталась у двери, немного разочарованная тем, что он меня не поцеловал. Привыкать к нему оказалось очень легко.

На следующий день я встретила жену аптекаря возле лавки с тканями. Она выбирала тесьму, увидела меня через открытую дверь и помахала рукой. Я остановилась: после нашего вечера мы еще не разговаривали.

Она спросила, скоро ли будет новый вечер в Кленовом доме. Услышав, что мы пока отдыхаем, одобрительно кивнула и понизила голос.

— А еще я очень рада за вас. Хорошо, что все образумилось. Муж сказал, вы с герцогом придете вместе на городской вечер.

Слово «образумилось» прозвучало так, будто мне уже объяснили ошибку и я наконец согласилась.

— Я еще не ответила Дамиану, — сказала я. — Не знаю, во сколько смогу приехать.

Она смутилась.

— Простите, я, наверное, тороплюсь. Просто ваш двоюродный брат вчера говорил с моим мужем. Он такой довольный был. Сказал, что вы помирились, а все разговоры о разводе можно забыть.

Я почувствовала, как напряглись плечи. Пришлось напомнить себе, что передо мной стоит женщина, которая не собиралась меня обижать.

— Эдмунд поспешил. Наше заявление остается в силе. Мы с Дамианом общаемся, но о перемене решения я никому не говорила.

Она прижала тесьму к ладони и совсем растерялась.

— Я не хотела лезть в ваши дела. Он сослался на приглашение. Сказал, герцог уже подтвердил, что вы будете вдвоем, и распорядительница готовит места для супругов.

— Спасибо, что объяснили. Я сама поговорю с Дамианом.

Мы простились. Я дошла до кареты, села и только тогда поняла, что так и не купила нитки, за которыми приезжала. Возвращаться не хотелось. Я назвала кучеру Кленовый дом и всю дорогу смотрела в окно, стараясь отделить слова Эдмунда от того, что произошло на самом деле.

Дома меня ждала записка Лоры. Она освободится к половине шестого и будет рада, если я загляну. Снизу была приписка: пирог она купит готовый, потому что не собирается изображать Тину.

Я ответила, что приеду. До визита Дамиана оставалось меньше часа, и я решила поговорить с ним лично.

Он появился чуть позже пяти. Я поздоровалась и предложила пройти в гостиную. У двери Дамиан остановился и внимательно посмотрел на меня.

— Что случилось?

Я предложила ему кресло и села напротив.

— Сегодня мне сказали, что мы с вами идем вместе на городской прием, а развод отменили. Вторую часть, насколько я поняла, придумал Эдмунд. Но первую приписывают вам. Вы подтвердили наш приезд?

Дамиан посмотрел на меня. Затем медленно положил перчатки на край стола.

— Да. Вчера вечером мне принесли вопрос от устроителей. Я ответил, что буду с супругой.

Значит, пересказ был верным. Я крепче сжала пальцы на коленях.

— Но я же сказала, что сначала поговорю с Лорой.

— Сказали. Я решил, что, если вы не успеете к началу, мы приедем позже. Не думал, что это станет причиной таких разговоров.

— Разговоры начал Эдмунд. Но вы сообщили о моем решении раньше меня. Я ведь могла не прийти совсем.

Он отвел взгляд к окну. Я ждала возражения, но Дамиан сказал:

— Могли. Я поспешил.

— Мне было приятно получить приглашение. Я хотела подумать, как устроить вечер, чтобы побыть и с Лорой, и с вами. А теперь выходит, что все уже знают, где я должна находиться. И если меня там не будет, начнут спрашивать, почему герцог приехал без жены после примирения.

Я остановилась, потому что голос стал резче, чем мне хотелось.

— Я не собираюсь отказываться от приема назло вам. Но и ехать, чтобы подтвердить чужую историю о нас, не хочу.

Он наклонился вперед, положив предплечья на колени.

— Вам не придется ее подтверждать. Я напишу устроителям, что неверно ответил за вас. Скажу, что вы сообщите о своем приезде сами. Если будут спрашивать меня, я объясню то же самое.

— И Эдмунду?

— Ему особенно. Я не говорил об отмене развода и не давал ему повода выступать от моего имени.

Я провела ладонью по юбке. Злость понемногу ослабевала, но мне все еще было обидно.

— Дамиан, я не хочу всякий раз узнавать последней, чего от меня ждут.

Он поднял глаза.

— Я понял. Простите, Селеста. Мне очень хотелось провести этот вечер с вами, и я позволил себе решить, что вы хотите того же.

— Я хотела, — ответила я. — Мне бы хотелось, чтобы этого было достаточно для приглашения и недостаточно для ответа за меня.

Дамиан кивнул. Мы замолчали. Из передней доносился голос Марты; она объясняла мальчику, принесшему покупки, куда поставить корзину.

— Я не буду вас задерживать, — сказал Дамиан, поднимаясь. — Лучше исправлю это сегодня.

Я проводила его до двери. Мне хотелось, чтобы неприятный разговор уже закончился, но изображать прежнюю легкость не получалось. На прощание я все же коснулась его руки.

— Я рада, что мы поговорили.

Он посмотрел на меня и накрыл мои пальцы ладонью.

— Я тоже. Хотя радоваться собственной глупости трудно.

У меня все-таки получилось немного улыбнуться. Дамиан задержался еще на мгновение и ушел.

Наутро принесли приглашение на мое имя и короткое письмо от супруги городского головы, которая занималась приемом. Она сообщала, что Дамиан исправил свой прежний ответ: он приедет один, а я сама решу, присоединиться ли к вечеру. Если смогу быть только на танцах, меня будут рады видеть и после ужина.

Следом пришла записка от него. Без длинных объяснений: он поговорил с устроителями и с Эдмундом, ошибку в списке гостей исправили. В конце спрашивал, не разочаровали ли меня следующие главы.

Я положила оба письма рядом. Дамиан нигде не просил меня приехать и избавить его от неловкости. Я перечитала приглашение и представила, как снова танцую с ним.

Я ответила хозяйке приема, что буду после восьми и останусь ненадолго. Потом написала Дамиану о книге. Рассказала, что на рисунке одного из домов заметила балкон без перил и теперь никак не могу спокойно любоваться видом на реку. Приписала, во сколько приеду, и попросила оставить мне танец.

В день приема я сначала поехала к Лоре. Надела вишневое платье с простыми серьгами из своей шкатулки, взяла перчатки. Карета должна была вернуться за мной к восьми.

Подруга встретила меня с мукой на рукаве.

— Вы же обещали купить пирог, — сказала я, снимая накидку.

— Я и купила. А потом решила, что еще нужно печенье. За полчаса успела понять, почему Тина берет деньги за свою работу.

На кухне пахло поджаренным тестом. Лора показала мне две тарелки: на одной лежало вполне приличное печенье, на другой — слишком темное. Мы попробовали по кусочку со второй и решили, что его можно оставить на завтра, когда рядом не будет пирога для сравнения.

За чаем Лора достала старые афиши. На одной ее имя было напечатано с ошибкой. Она хранила этот лист именно поэтому: перед выходом так разозлилась на наборщика, что совершенно забыла бояться публики.

Я слушала, смеялась и совсем забыла о часах. Когда пришло время собираться, пожалела, что время прошло так быстро.

Лора помогла мне закрепить выбившуюся прядь. Я обещала зайти еще и забрала завернутое печенье: только с первой тарелки, на чем она настояла.

В городском доме уже играли. Музыка была слышна на лестнице, где слуга принял мою накидку и показал, куда пройти. Я остановилась перед открытыми дверями, поправила перчатку и нашла глазами хозяйку приема.

Она встретила меня приветливо, поблагодарила за ответ и сказала, что гости уже перешли в зал после ужина. Я успела рассмотреть светлый зал, раскрытые двери в соседнюю комнату, музыкантов на небольшом возвышении. После моей гостиной здесь казалось очень просторно.

Дамиан стоял у окна с незнакомым мне мужчиной. Увидел меня, сказал ему несколько слов и пошел навстречу.

Я почувствовала знакомое волнение. После нашего разговора мне было особенно приятно увидеть, что он рад моему появлению.

— Добрый вечер, — сказал он. — Как прошли ваши посиделки?

— Хорошо. У меня в карете лежит печенье. Если проголодаюсь по дороге домой, вечер продолжится.

Он улыбнулся и предложил руку.

— Тогда постараюсь не задерживать вас слишком долго.

Мы прошли вдоль стены. Я поздоровалась с несколькими знакомыми и остановилась возле картины, которую хотела рассмотреть. Дамиан рассказал, что ее подарили читальне к годовщине: художник изобразил площадь Ривена до перестройки старого фонтана.

Эдмунд подошел, когда я как раз пыталась найти на рисунке знакомую лавку.

— Селеста, наконец-то. Я уж начал опасаться, что ты решила не приезжать.

Он склонился к моей руке, но я успела повернуться и ограничилась приветствием. Рядом остановились еще двое гостей, обсуждавших картину, и Эдмунд заговорил чуть тише.

— Надеюсь, теперь все недоразумения позади. Я был рад услышать, что вы с Дамианом снова выходите вместе.

— Я приехала на танцы, — ответила я. — О наших решениях мы сообщим сами, если они изменятся. Не нужно объявлять за меня, что я передумала разводиться.

Его улыбка стала натянутой.

— Я никому ничего не объявлял. Люди спрашивают, я стараюсь успокоить семью. Когда супруги принимают общее приглашение, естественно предположить…

— Мы уже говорили об этом, Эдмунд, — перебил Дамиан. — Я неверно ответил устроителям и исправил ответ. Селеста не давала мне согласия. Об отмене развода я вам не сообщал.

Он произнес это ровно, и мне стало легче.

Эдмунд посмотрел на него, потом на меня.

— Я лишь хотел, чтобы о вас меньше судачили.

— Тогда не рассказывай людям того, чего не знаешь, — попросила я. — Сегодня я хочу спокойно провести вечер.

Он поклонился и отошел к группе возле дверей.

Дамиан предложил принести воды, и я с благодарностью согласилась. Пока он отходил, ко мне подошла знакомая с нашего первого музыкального вечера. Она похвалила мое платье. Я рассказала о переделке, и она попросила назвать портниху. Мы успели поговорить и о том, как трудно найти удобные туфли, прежде чем заиграла новая мелодия.

Дамиан вернулся со стаканом, дождался окончания нашего разговора и пригласил меня танцевать.

В большом зале пришлось сделать несколько шагов до свободного места. Я успела немного разволноваться: здесь на нас смотрело гораздо больше людей. Но он остановился передо мной, и я вспомнила нашу гостиную, тесноту между стульями и то, как не хотелось отпускать его руку.

Сегодня я начала без подсказки.

Дамиан заметил и чуть улыбнулся. Мы повернули, обошли другую пару, и я вдруг поняла, что успеваю смотреть по сторонам. Музыка была быстрее, чем в прошлый раз, но двигаться оказалось легче. Возможно, потому, что я уже знала, как он держит меня и какой шаг последует за этим легким движением руки.

— Вы больше не считаете, — сказал он.

— Только про себя. Не мешайте, у меня получается.

Он рассмеялся негромко, и я сбилась именно от этого. Пришлось замедлиться на полшага, но Дамиан подстроился так спокойно, что я сразу продолжила.

Мы танцевали почти молча. Несколько раз мне хотелось что-нибудь сказать, но каждый раз я встречала его взгляд и забывала приготовленную фразу. Он держал меня уверенно, не приближая сильнее, чем позволял танец, а мне все равно вспоминалось, как на террасе его ладонь лежала у меня на спине.

Когда музыка закончилась, я осталась рядом еще на мгновение. Дамиан посмотрел на меня так, что стало жарко даже в легком платье. Потом мы отошли к окну, пропуская другие пары.

К нам подошел мужчина, с которым он разговаривал до моего приезда. Это оказался Теодор Фальк. Услышав имя, я вспомнила рассказ о неудачно приготовленной рыбе и, видимо, улыбнулась слишком выразительно.

— Он вам уже рассказал? — спросил Теодор у меня и тут же повернулся к Дамиану. — Я просил не упоминать хотя бы запах.

— О запахе речи не было, — заверила я. — Только о том, что ваша жена спасла ужин.

— Она до сих пор считает это своим главным семейным подвигом.

Он говорил с таким серьезным видом, что я рассмеялась. Теодор пригласил нас как-нибудь заглянуть к ним, но, прежде чем мы успели ответить, его позвала жена. Он извинился и отошел.

Мне хотелось познакомиться с ней и услышать еще какую-нибудь историю, в которой Дамиан был просто другом.

— Я отвечу Теодору позже, — сказал Дамиан. — Когда мы оба будем знать, получится ли у нас приехать.

— Мне бы хотелось, — ответила я. — Когда вернетесь из поездки.

Позже я сама подошла к жене аптекаря. Она немного смутилась, но я заговорила о музыке, и неловкость быстро прошла.

Когда часы приблизились к десяти, я стала прощаться. Дамиан проводил меня в соседнюю комнату, где было тише. В раскрытые двери еще доносилась музыка, но здесь можно было разговаривать, не наклоняясь к самому уху.

— Хорошо провели вечер? — спросил он.

— Да. Я рада, что приехала. И что сначала побывала у Лоры.

Он кивнул, глядя на мои руки. Я сняла одну перчатку: в зале было жарко, и тонкая ткань неприятно липла к пальцам.

— Я тоже рад, — сказал Дамиан. — Все-таки надеялся, что после нашего разговора вы захотите танцевать со мной.

— Хотела. Я ведь говорила вам.

Я сложила перчатку, помедлила и подняла глаза.

— Мне нравятся ваши письма, прогулки, то, как вы выбираете для меня книги. Мне нравится, что вы за мной ухаживаете. Но я еще не решила, какой будет моя жизнь рядом с вами. Приглашение на танец не возвращает нас к тому, что мое место заранее известно всем, кроме меня.

Дамиан выслушал, затем посмотрел в сторону зала. Некоторое время мы молчали. Потом он повернулся ко мне и помедлил, словно подбирая слова.

— Селеста, — произнес он наконец. — Вы вообще хотите сохранить наш брак?

Я опустила взгляд на перчатку. Он ждал ответа, и я не могла отделаться словами о хорошем вечере.

— Я хочу быть рядом с вами, — сказала я. — Но обещать, что останусь вашей женой, не могу. Мне нужно объяснить вам это как следует. Без музыки за дверью и людей, которые в любую минуту могут подойти.

Дамиан посмотрел на меня. Я выдержала его взгляд, хотя гораздо легче было бы коснуться его руки и сказать что-нибудь обнадеживающее.

— В четверг я вернусь, — произнес он. — Можно приехать к вам в пятницу?

— Да. После обеда. Я буду ждать.

Он кивнул и пошел со мной в переднюю. Подал накидку, помог спуститься к карете. На нижней ступени я остановилась и повернулась к нему.

— Спасибо за танец, Дамиан.

Он взял мою руку, согрел пальцы между ладонями и только потом помог мне сесть. Я не торопилась задергивать занавеску, пока он стоял у крыльца.

На сиденье лежал сверток с печеньем. Я придвинула его к себе и устроилась у окна. Вечер мне понравился, и от этого предстоящий разговор казался еще труднее. Теперь я знала, сколько хорошего уже было между нами, и все равно не могла ответить Дамиану так, как ему хотелось.