Глава 6. Когда гости разошлись

Лора сыграла всего несколько тактов, а я вдруг вспомнила маленькую кухню, чашку с отколотой ручкой и подругу, которая сидела на подоконнике и никак не могла закончить смешную историю.

Мелодия была незнакомой. Что-то в ее неторопливом начале напомнило музыку, звучавшую тогда из маленького приемника. Мы с подругой вернулись из поездки поздно вечером, усталые, голодные, с пакетом помятых булочек. Собирались выпить чаю и разойтись. Просидели до двух ночи.

Я уже рассказывала Дамиану об этой поездке. Он слушал с интересом, спрашивал про поезда и про то, почему мы вышли не на той станции. Я смеялась, вспоминая, как мы бежали по платформе. В тот день мне было легко говорить о прошлом.

Сейчас захотелось снова оказаться на той кухне. Услышать, как подруга перебивает сама себя, увидеть знакомое окно, за которым горел фонарь. Желание было таким сильным, что я на мгновение перестала слышать Лору.

Она оборвала игру.

— Селеста, вам нехорошо?

Я покачала головой, но глаза наполнились слезами, и спрятать их уже не получалось.

— Простите. Вспомнила кое-что. Продолжайте, пожалуйста.

Лора закрыла ноты и пересела со скамьи за инструментом на стул рядом со мной.

— Я успею продолжить. Хотите воды?

— Не нужно. Сейчас пройдет.

Я достала платок. Плакать при человеке, с которым собиралась обсудить программу вечера, было неловко. Еще минуту назад мы выбирали, когда певице лучше вступить, а теперь я сидела, сжав мокрую ткань, и не могла произнести ни одного разумного слова о музыке.

Лора ждала. Не заглядывала мне в лицо, не спрашивала, кто меня обидел. Через некоторое время я смогла заговорить.

— Мне очень не хватает прежней жизни. Людей, с которыми я могла вот так сидеть на кухне и разговаривать о чем угодно. Иногда кажется, что я уже справляюсь. А потом слышу мелодию или вспоминаю какую-нибудь ерунду, и становится тяжело.

— Вы не можете с ними увидеться?

— Не могу.

Она немного помолчала.

— Хотите рассказать, что произошло?

Я посмотрела на нее. Лора знала, что после аварии я многое не помню, что уехала из замка и собираюсь развестись. Объяснять сейчас то, что уже доверила Марте и Дамиану, я не была готова.

— Пока не могу. Но дело не в вас.

— Я понимаю, — сказала она. — У меня после смерти мужа тоже были разговоры, к которым я долго не могла подступиться. Проще было объяснить ученице трудное место, чем ответить, как я провела вечер.

Я знала, что Лора вдова. Мы до сих пор почти не касались ее замужества, и я впервые подумала, сколько всего о ней мне еще неизвестно.

— Вы продолжали преподавать?

— Не сразу. Потом да. Только пришлось уменьшить число уроков. Я брала больше, чем могла выдержать, а домой все равно возвращалась одна.

Лора поправила край нотной папки. Я вытерла глаза и расправила платок на коленях.

— Иногда я злюсь на себя за то, что мне здесь бывает хорошо, — призналась я. — В доме, с вами. Как будто слишком быстро привыкаю.

— Я впервые пошла в гости через полгода, — сказала Лора. — Хорошо провела вечер, а дома разревелась еще с порога. И даже не поняла, от чего больше: от того, что скучаю по мужу, или от стыда, что смеялась без него.

Она не могла знать, что со мной случилось, но сейчас мне было легче рядом с ней.

Мы посидели еще немного. Потом Лора спросила, не лучше ли отложить репетицию, и я попросила сыграть пьесу до конца.

Она вернулась к инструменту. Я слушала, держа платок в ладони. Музыка мне по-прежнему нравилась.

Когда Лора закончила, мы оставили пьесу в программе.

До вечера было еще четыре дня. За это время предстояло получить последние ответы, согласовать ужин и проверить, всем ли хватит места. Большая часть забот уже не казалась неизвестной. Тина сама принесла список покупок и сказала, во сколько начнет готовить. Лора договорилась с певицей. Помощница, работавшая у нас в первый раз, согласилась прийти снова.

Я записала время, уточнила оплату и впервые закончила приготовления до обеда.

На следующий день я отправилась к портнихе.

Мне требовалось подогнать одно из платьев, привезенных из замка. Оно было красивым, из мягкой ткани глубокого вишневого цвета, но рукава сидели неудобно. Я все откладывала примерку, потому что находились дела важнее.

Портниха усадила меня у зеркала, поправила складку на плече и сказала, что здесь хватит небольшой переделки.

— К какому дню вам нужно?

— К музыкальному вечеру.

Она улыбнулась. Племянница, которая приходила с ней в первый раз, снова собиралась слушать певицу.

— Сделаем. А отделку оставим прежнюю?

Я посмотрела на себя. Узкая светлая вставка у горловины была аккуратной, но мне хотелось более простого выреза. Я показала, как именно, и портниха приколола край, чтобы я могла оценить.

Я выпрямилась, провела ладонью по ткани и улыбнулась отражению.

— Вот так.

— Вам удобно?

— Да. И нравится.

Мне хотелось надеть его, пройти по своей гостиной и чувствовать себя красивой.

Мы договорились о сроке. На обратном пути я купила тонкую ленту для волос.

Вечером я написала Дамиану. Сообщила, что места на наш второй прием почти разобраны, и спросила, собирается ли он приехать. О репетиции рассказала коротко: одна мелодия напомнила о прежней жизни, и день оказался труднее, чем я ожидала.

Ответ пришел утром. Дамиан подтвердил, что приедет, и прислал оплату за свое место. В конце написал: «Если захотите рассказать о тех людях, я буду слушать. Если нет, расскажите, какую пьесу вы выбрали. Мне хотелось бы узнать ее, когда зазвучит».

Я перечитала последние строки. Написала название и добавила, что это будет вторая пьеса перед романсами.

К назначенному вечеру у нас снова было двенадцать оплаченных мест. Несколько человек приходили повторно, другие узнали о нас от знакомых. Я отложила деньги на оплату работы Лоры, певицы, Тины и помощницы, проверила счета за покупки. Все расходы покрывались, и еще оставалось немного.

Марта разложила приборы, я проверила карточки и убрала список. Тина появилась в дверях кухни, спросила, на какое время мы рассчитываем закончить музыку, и вернулась к работе. На этот раз она начала готовить раньше: теперь знала, как держит жар наша печь.

Я почти пошла следом, чтобы еще раз что-нибудь уточнить, но остановилась. Вместо этого поднялась переодеваться.

Платье сидело хорошо. Я повернулась к зеркалу боком, затем снова прямо и заметила, что улыбаюсь. Марта закрепила волосы так, чтобы несколько прядей оставались свободными, и подала ленту.

— Эту?

— Да. Только не завязывайте слишком туго.

Она поправила узел и отошла. Я посмотрела на открытую шею, на ровный край выреза и вдруг представила, как Дамиан увидит меня у двери.

От этой мысли стало тепло.

Мне хотелось увидеть, что я ему нравлюсь, и на этот раз не спрятаться за предложением чая.

Внизу Лора уже раскладывала ноты. Подняла голову, когда я вошла, и одобрительно улыбнулась.

— Хорошо. А теперь постарайтесь до конца вечера ничего на себя не пролить.

Я рассмеялась и отодвинула от края столика кувшин, который как раз собиралась перенести. Лора поправила страницы и сказала, что после ужина сыграет короткий вальс, если гости захотят потанцевать. Мы заранее оставили середину гостиной свободной: для двух пар места вполне хватало.

Певица приехала чуть позже. Пока они с Лорой пробовали начало романса, я вышла на небольшую террасу со стороны сада. Марта поставила там два фонаря, чтобы желающие могли посидеть на воздухе после ужина. У перил стояли стулья, на столике лежала сложенная шаль.

Я проверила, легко ли открывается дверь, и вернулась встречать гостей.

Пожилой господин, который в первый раз рассказывал о путешествии, действительно привез сестру. Она оказалась маленькой, подвижной женщиной и сразу призналась, что хочет сравнить увиденное с его рассказом.

— Он так хвалил ваш пирог, что я заподозрила преувеличение.

— Сегодня у нас другой, — ответила я. — Значит, вам придется составить собственное мнение.

— Именно за этим я и приехала.

Ее брат улыбнулся и отступил, пропуская сестру в гостиную. Я приняла у следующей гостьи накидку, показала, где оставить зонтик, и поняла, что уже не повторяю в уме каждое приветствие. Люди приезжали в знакомый дом, а я действительно была рада их видеть.

Дамиан появился, когда почти все собрались. Я как раз разговаривала с Мартой возле двери и повернулась на его шаги.

Он остановился на пороге.

Я не сразу поняла, что он смотрит на меня, потому что сама успела заметить, как свободно он снял перчатки, как привычно расправил плечи. От осторожности, с которой он двигался после травмы, почти ничего не осталось.

Потом наши взгляды встретились.

— Вы очень красивы, Селеста, — сказал он негромко.

Я так ждала его взгляда, а теперь смутилась. Пришлось улыбнуться, чтобы не выдать себя слишком долгим молчанием.

— Спасибо. Мне самой нравится.

Дамиан улыбнулся. На пороге появился еще один гость, и я шагнула к нему навстречу.

Мы прошли в гостиную вместе. Дамиан поздоровался со знакомыми и сел на оставленный для него стул. В этот раз мое место было рядом. Я сама так расставила стулья.

Перед началом я коротко представила программу. Назвала певицу, поблагодарила тех, кто пришел повторно, и села. Лора дождалась, пока в комнате станет тихо, и начала играть.

Я слушала. Иногда смотрела на лица гостей, но уже не пыталась определить по каждому движению, достаточно ли им удобно.

Когда зазвучала вторая пьеса, Дамиан повернул ко мне голову. Я встретила его взгляд и едва заметно кивнула.

Та самая.

Мне снова вспомнилась подруга, ее улыбка, руки, обхватившие чашку, свет над столом. Я опустила глаза. Несколько дней назад в этом месте Лора оборвала игру; теперь я слушала дальше.

Дамиан протянул мне руку ладонью вверх. Я положила в нее свою, и он осторожно сжал мои пальцы.

Мы сидели так до конца пьесы. Никто не говорил ни слова. Когда зазвучали аплодисменты, пришлось разнять руки, и мне на мгновение стало жаль.

В перерыве гости подошли к певице. Племянница портнихи принесла с собой лист с вопросами, но, оказавшись перед ней, смутилась и спрятала его за спину. Я успела заметить и представила их друг другу, упомянув, что девушка занимается музыкой.

Разговор сразу пошел легче. Я отошла, не пытаясь дальше помогать там, где все уже получилось.

Дамиан ждал возле окна.

— Вы сегодня успеваете слушать, — сказал он.

— Я старалась. Лора играет прекрасно, и мне было бы жаль опять пропустить половину из-за собственных тревог.

— Та пьеса мне тоже понравилась.

Я кивнула. Он не спросил при гостях, о ком я вспомнила, и мне было приятно, что объяснять ничего не требовалось.

— Потом расскажу вам о том вечере, — сказала я. — Когда-нибудь. Там было много смешного, хотя сегодня я больше скучаю.

— Расскажете, когда захотите.

Он подвинул мне стакан воды. Я взяла его и осталась рядом, пока Лора не позвала всех занять места.

После романсов я поблагодарила певицу. Она выпила чаю и уехала: дома ее ждали. Мы с гостями перешли в столовую. Горячее принесли вовремя, и я почти сразу перестала проверять дверь. Тина сама появилась на минуту, чтобы спросить, как гостям новое блюдо. Получила несколько искренних похвал и вернулась на кухню довольная.

Я провела за столом весь ужин.

Выяснилось, что сестра нашего путешественника тоже любит ездить в новые места, но совершенно не разделяет его привычки осматривать все по порядку. Она могла пройти мимо знаменитой башни и потратить полдня на маленькую лавку у площади.

— В башне я уже бывала, — объяснила она брату. — Внутри лестница. Снаружи камни. А в лавке продавали вещи, каких я прежде не видела.

Я рассмеялась, слишком хорошо понимая, о чем она говорит.

— Я тоже иногда выбираю совсем не то, ради чего собиралась ехать. Потом возвращаюсь и понимаю, что так даже лучше.

Дамиан посмотрел на меня.

— Главное — оставить возможность вернуться другим путем.

Я узнала намек на нашу с подругой поездку. Опустила глаза, пряча улыбку, и почувствовала неожиданное удовольствие от того, что у нас уже появились истории, которые не нужно пересказывать целиком.

Когда подали чай, Лора предложила перейти в гостиную. Пожилой господин задержался с сестрой у стола, а аптекарь с женой первыми подошли к инструменту. Оказалось, она давно не танцевала и успела уговорить мужа еще до начала ужина.

Лора села за клавиши. Я остановилась возле двери, наблюдая, как пара делает первые шаги. Женщина смеялась, поправляя руку мужа у себя на спине. Он отвечал что-то тихо, и вскоре они начали двигаться увереннее.

— Селеста, потанцуем?

Дамиан стоял рядом, протягивая руку.

Я посмотрела на его ладонь, потом подняла глаза. Мне очень хотелось согласиться. Именно поэтому я вдруг вспомнила обо всех шагах, которых могла не знать.

— Я могу сбиться, — тихо сказала я. — Вальс я пробовала, но хорошей ученицей не была.

— Тогда начнем медленно. Здесь все равно некуда особенно разойтись.

Он улыбнулся, и мне стало легче. Я положила руку в его ладонь и позволила провести себя к середине комнаты.

Дамиан остановился передо мной. Я положила другую руку ему на плечо. Он приблизился, и его ладонь легла мне на спину, чуть выше талии.

Я почувствовала прикосновение через ткань платья и на мгновение забыла, с какой ноги собиралась начать.

Он не поторопил. Чуть крепче поддержал мои пальцы, дождался нужной доли, и мы сделали первый шаг вместе.

Знакомым оказалось больше, чем я ожидала. Рука сама нашла удобное положение, ноги откликнулись на простой ритм. Но на повороте я все же замешкалась и посмотрела вниз.

— Посмотрите на меня, — негромко сказал Дамиан. — Так легче держать равновесие.

Я подняла глаза.

Легче стало не сразу. Он оказался слишком близко, и мне пришлось заново вспомнить, что мы вообще делаем. Я видела, как меняется выражение его лица, когда я перестаю хмуриться, как появляется улыбка у самого края губ.

— Вот так, — произнес он. — Уже получается.

— Не хвалите раньше времени. Я еще могу наступить вам на ногу.

— Тогда замедлимся еще немного.

Мне нравился его спокойный голос. Я понемногу привыкла к шагам и уже заранее чувствовала, когда он собирался повернуть.

При следующем повороте Дамиан приблизил меня чуть сильнее, чтобы мы не задели другую пару. Я ощутила его рядом всем телом: теплую ладонь на спине, твердость руки под моими пальцами, едва заметное движение груди при вдохе.

Я не отстранилась, когда места снова стало достаточно.

Он посмотрел на меня. Улыбка понемногу исчезла, и от этой перемены у меня пересохло во рту.

Я уже не думала о шагах. Хотелось поднять руку выше, коснуться его шеи там, где заканчивался ворот рубашки. Вместо этого я чуть крепче сжала его ладонь.

Дамиан ответил таким же легким движением пальцев.

Мы сделали еще один круг. Гости разговаривали возле окна, кто-то смеялся у двери в столовую. Я слышала эти звуки и одновременно замечала каждое движение мужчины, который держал меня так близко.

Музыка закончилась прежде, чем мне захотелось остановиться.

Мы замерли. Дамиан убрал руку с моей спины, но пальцы разжал не сразу. Я тоже не торопилась отступать.

— Спасибо, — сказала я.

Голос оказался тише, чем я ожидала.

— Вам понравилось?

— Очень, — ответила я, глядя прямо на него.

Он улыбнулся, отпустил мою руку и проводил меня к стульям. Я села, пытаясь понять, почему после нескольких минут танца так трудно вернуться к обычному разговору.

Лора листала ноты, выбирая следующую пьесу. Аптекарь с женой все еще стояли посреди комнаты и явно не собирались садиться.

Дамиан принес воды. Поставил стакан рядом, сел на соседний стул и спросил, не слишком ли душно.

— Немного, — ответила я. — Потом выйду на террасу.

— Я бы тоже вышел.

Я посмотрела на него. Он говорил обыкновенно, без особого нажима, но мне хватило этих слов, чтобы до самого конца вечера помнить о фонарях за стеклянной дверью.

Прощаться с гостями оказалось труднее, чем встречать. Каждый хотел сказать что-нибудь напоследок: поблагодарить Лору, уточнить имя певицы, попросить приглашение в следующий раз. Я слушала, отвечала и старалась не поглядывать туда, где стоял Дамиан.

Сестра пожилого господина остановилась у дверей и сказала, что брат на этот раз ничего не преувеличил. Потом попросила передать Тине, что рецепт пирога она согласна выслушать в любое удобное время.

Я пообещала передать. Лора проводила последнюю пару до крыльца, вернулась за нотами и наконец позволила себе сесть.

Мы сверили записи и поделили оставшуюся прибыль. Моя доля оказалась чуть больше, чем в первый раз. Приглашения на третий вечер я пока рассылать не собиралась: нам обеим хотелось передохнуть.

Лора ушла с папкой под мышкой. Я вернулась в гостиную и увидела Дамиана у двери на террасу.

— Все? — спросил он.

Я огляделась. Несколько стульев стояли не на своих местах, на столике осталась забытая программа. Я взяла ее, положила на комод и решила, что остальное можно закончить без меня.

— Все.

Дамиан открыл дверь. Я вышла первой и остановилась возле перил.

В саду было прохладно. После теплой гостиной воздух приятно коснулся лица и открытой шеи. Я глубоко вдохнула, прислушиваясь к тому, как в доме убирают посуду.

Тина что-то спросила у Марты. Та ответила, потом раздался знакомый стук поставленного на стол подноса. Звуки были близко, и все же здесь, за стеклянной дверью, мы впервые за весь вечер остались вдвоем.

Дамиан взял шаль со столика и протянул мне. Я набросила ее на плечи, не торопясь садиться.

— Вам хорошо на воздухе? — спросил он.

— Очень. Я люблю вот это время, когда уже никого не нужно встречать и можно наконец вспомнить, что было за вечер.

— Что вы вспомните сегодня?

Я посмотрела на него. Он стоял рядом, положив руку на перила, и ждал ответа.

— Танец, — сказала я. — В первую очередь.

Он улыбнулся. Отблеск фонаря дрогнул в его глазах, и мне захотелось подойти ближе.

— Я надеялся, что вы согласитесь, — произнес Дамиан. — Хотел спросить еще за ужином. Но вы рассказывали о путешествиях, и мне было жаль прерывать.

— Я думала, не опозорюсь ли перед гостями.

— Вы хорошо танцевали.

— Первые шаги я почти считала вслух.

— Я слышал только «раз», — признался он.

Я засмеялась. Все-таки считала.

Я села на стул возле фонаря, придерживая шаль. Дамиан устроился рядом, повернувшись ко мне. Свет падал ему на руки. Я снова заметила ту, которая лежала у меня на спине во время танца, и отвела взгляд к саду.

— О чем вы сейчас подумали? — спросил он.

Я помедлила.

— О том, что мне давно не было так хорошо рядом с мужчиной.

Я поправила шаль, хотя она лежала ровно. Сказать это вслух оказалось гораздо труднее, чем поблагодарить за танец.

Дамиан помолчал. Я подняла на него глаза и уже не смогла отвести взгляд.

— Мне тоже хорошо с вами, — сказал он наконец. — Я ловлю себя на том, что еще днем думаю о том, что расскажу вам вечером. Иногда о какой-нибудь мелочи, которую раньше вообще не стал бы запоминать.

Я улыбнулась, узнав собственную привычку последних дней.

— Я тоже так делаю. Только не все потом рассказываю. Пока напишу, уже кажется, что вам будет неинтересно.

— Попробуйте все-таки написать. Мне нравится узнавать, как вы живете.

— Тогда приготовьтесь узнать, как я выбирала ленту.

— Эту?

Он посмотрел на мои волосы. Я кивнула.

— Начните с нее.

— Я полчаса прикладывала к платью три почти одинаковые ленты. Продавщица, наверное, пожалела, что вынесла мне столько.

— А я сегодня три раза открывал ваши письма, прежде чем наконец сел отвечать на чужие.

Я посмотрела на него и улыбнулась. Сама любила перечитывать его письма и не говорила об этом даже Марте.

— Иногда я скучаю по совсем простым вещам, — призналась я. — По тому, как можно прийти к знакомому человеку и сразу сесть на свое обычное место. Знать, где он держит чашки. Понимать, что сегодня можно просто помолчать.

— В Кленовом доме у вас уже есть свое место.

— Да. Только мне хочется, чтобы иногда рядом сидел еще кто-нибудь.

Я подняла глаза. Дамиан смотрел прямо на меня, и я поняла, что незачем прятаться за это неопределенное слово.

— Вы, например.

Он протянул руку. Я вложила в нее пальцы, и мы несколько мгновений сидели молча.

— Я бы хотел, — сказал он. — Приходить сюда и после того, как закончились все дела. Или вообще без них.

Из дома донесся смех Тины. Я услышала, как Марта попросила придержать дверь, потом голоса снова стали тише.

Я провела большим пальцем по его ладони. Дамиан опустил взгляд на наши руки, затем снова посмотрел мне в лицо.

— Селеста, я хочу вас поцеловать.

От этих слов у меня пересохло в горле. Я знала, что хочу ответить, но почему-то сначала посмотрела на его губы.

— Я тоже хочу, — сказала я. — Еще с танца.

Он улыбнулся совсем коротко. Поднялся, не выпуская моей руки, и подождал, пока я встану рядом.

Шаль соскользнула с одного плеча. Я придержала ее, потом отпустила: она осталась на сгибах локтей и больше не мешала.

Я положила свободную руку ему на плечо, чувствуя под тканью сюртука тепло его тела. Дамиан приблизился, а я сама сделала последний маленький шаг.

Он коснулся моей щеки. Большой палец осторожно прошел возле скулы, и я подняла лицо, уже не пытаясь скрыть, чего жду.

Первое прикосновение губ было мягким. Дамиан чуть задержался. Я высвободила вторую руку из его ладони, положила ему на грудь и ответила на поцелуй.

Тогда он обнял меня крепче.

Я чувствовала его ладонь на спине, тепло у самого лица, движение губ. Мне захотелось прижаться ближе, и я прижалась. Пальцы на его плече сжались.

Дамиан поцеловал меня глубже, медленнее. Я ответила, забыв о том, как выгляжу, хорошо ли уложены волосы, не услышит ли кто-нибудь, что я дышу иначе. Оказалось, можно так сильно ждать поцелуя и все равно не представлять, каким он будет.

Я чуть повернула голову, и он последовал за этим движением. Его рука оставалась у меня на спине, уверенная и теплая. Мне нравилось чувствовать, что он тоже не торопится отстраниться.

Когда мы наконец разомкнули губы, я не сразу открыла глаза.

Дамиан держал меня близко. Я слышала его дыхание и чувствовала под ладонью, как быстро бьется сердце. Это неожиданно помогло справиться с собственным волнением.

Я подняла глаза. От его взгляда захотелось снова потянуться к нему, но я пока только осталась рядом.

— Я давно этого хотел, — произнес он тихо.

Я улыбнулась. Ответить сразу не получилось, и он не стал торопить.

За стеклянной дверью прошла Марта с подносом. Я увидела движение краем глаза, вспомнила, где мы стоим, и немного отступила. Дамиан сразу ослабил объятие. Я опустила руку с его плеча, и он перехватил ее, легко сжав мои пальцы.

Я подняла шаль на плечи. Он помог расправить край и остался рядом, пока я поправляла ткань.

Мне было хорошо. Так хорошо, что захотелось оставить все как есть до завтрашнего дня, до следующего письма, до какого-нибудь более удобного разговора.

Именно это желание заставило меня заговорить сейчас.

— Дамиан, я не хочу, чтобы вы неправильно поняли то, что произошло.

Его пальцы чуть замерли вокруг моих.

— Вы жалеете?

— Нет. Совсем нет.

Я подняла глаза, чтобы он увидел, как серьезно я это говорю.

— Но я по-прежнему хочу закончить развод. В назначенный день. Я ничего не меняла в нашем заявлении и пока не собираюсь менять.

Дамиан посмотрел на меня, затем ненадолго отвел взгляд к саду.

Я ждала. Мне было страшно, что он сейчас уберет руку или решит, будто я нарочно позволила себе лишнее. Но он продолжал держать мои пальцы, и мне удалось не добавить поспешных оправданий.

— Я помню, — сказал он наконец. — И все равно надеялся, что вы передумаете.

— Знаю. Поэтому и сказала. Мне хочется быть с вами рядом. Я не притворялась ни сейчас, ни во время танца. Но вопрос о браке для меня от этого не стал решенным.

Он снова посмотрел мне в лицо.

— Мне это не нравится, Селеста. Но я услышал вас. Наши договоренности остаются.

В его голосе не было прежней легкости. Я осторожно провела пальцем по его ладони, и он взглянул на наши руки.

Мы еще немного постояли возле перил, уже не так близко, но и не отпуская друг друга. Мне хотелось сказать что-нибудь ласковое. Я перебирала слова и боялась, что каждое прозвучит как обещание, которого пока не могла дать.

Через некоторое время Дамиан спросил, не замерзла ли я.

— Немного. Давайте вернемся в дом.

Он открыл дверь, пропуская меня, и я вошла в освещенную гостиную. Здесь пахло погашенными свечами и чаем. На комоде лежала сложенная программа, возле стены стояли стулья, которые утром предстояло убрать.

Дамиан взял перчатки. Я проводила его в переднюю и остановилась рядом, пока он одевался.

— Я напишу вам, — сказал он.

— Я буду рада.

Он посмотрел на меня, и я увидела, что между нами все еще осталось то, ради чего я так ждала этого вечера. Дамиан легко сжал мою руку на прощание и вышел на крыльцо.

Я закрыла дверь, когда он сел в карету.

Марта уже убрала почти всю посуду. Тина собирала свои вещи на кухне; я поблагодарила ее за ужин, передала просьбу о рецепте и получила обещание записать его со всеми подробностями.

Я несколько раз ловила себя на том, что отвечаю не сразу. Марта спросила, не поставить ли мне воды у кровати, и я с благодарностью кивнула. Потом поднялась к себе.

В спальне было тихо. Я сняла шаль, положила на стул и остановилась перед зеркалом.

Лента немного сбилась. Одна прядь выбилась у виска, губы выглядели ярче обычного. Я коснулась их кончиками пальцев и тут же улыбнулась, вспомнив, как Дамиан держал меня на террасе.

Следом вернулся наш разговор.

Я медленно распустила волосы и села на край кровати. До назначенного развода оставалось меньше месяца. Эта дата по-прежнему была для меня важна. Только теперь рядом с ней существовало желание увидеть Дамиана снова, услышать его голос и почувствовать его руку у себя на спине.

Я не жалела о поцелуе. От этого становилось и радостно, и тревожно.

Переодевшись, я легла и некоторое время смотрела на полоску света под дверью. Когда внизу пробили полночь, я все еще не спала.

Раньше наши встречи легко было связать с каким-нибудь делом: привезенной книгой, музыкальным вечером, разговором, который давно требовалось закончить. Теперь я ждала, когда Дамиан приедет просто ко мне.

Я повернулась на бок и закрыла глаза. Его следующее письмо мне уже не хотелось читать стоя в передней, между другими заботами. Я знала, что сяду у окна и прочту его медленно, с самого начала до подписи.