Глава 4. Ночь в гостевой комнате

Без четверти четыре я вышла в сад и по дороге к калитке успела пожалеть, что не взяла книгу. С ней можно было бы устроиться на скамье и сделать вид, будто я просто читаю. Стоять возле ограды и смотреть на дорогу означало признать, что я жду.

Марта наверняка уже поняла это по тому, как я дважды спросила время. На второй раз она молча повернула ко мне часы.

Чай мы собирались пить в гостиной. Никакого особенного угощения я не готовила, но с самого утра хотелось то поправить волосы, то проверить воротник. В конце концов я оставила его в покое и вышла на воздух.

По дороге двигалась почтовая карета. Она показалась из-за поворота, когда я уже собиралась вернуться к скамье. Следом, чуть поодаль, ехал знакомый темный экипаж.

Я улыбнулась и подняла руку, хотя Дамиан вряд ли мог меня видеть.

Резкий треск раздался прежде, чем я успела опустить ладонь. Почтовую карету дернуло в сторону, передний угол осел, и кучер натянул поводья. Лошади остановились не сразу. Одно колесо встало криво, почти прижавшись к кузову.

Кто-то вскрикнул внутри.

Я замерла у калитки. На короткое мгновение перед глазами оказался совсем другой свет, слишком яркий, белый. Мне показалось, что я снова слышу скрежет металла.

Потом хлопнула дверца второго экипажа. Дамиан спрыгнул на дорогу, и я увидела его так ясно, что воспоминание о моей аварии отступило.

— Марта! — крикнула я в сторону дома и выбежала за ограду.

Кучер удерживал лошадей. Пассажир, выбравшийся с другой стороны кареты, уже подкладывал под накренившийся кузов толстую доску, которую достал из дорожного крепления. Дамиан открыл ближнюю дверцу и протянул руку женщине внутри.

До них оставалось несколько шагов. Я видела, как она поднялась с сиденья, но выйти не смогла: край юбки зацепился возле перекошенной подножки. Дамиан наклонился, освобождая ткань, потом взял ее за локоть.

Карета качнулась.

Доска под ней съехала в рыхлую землю. Дамиан успел вытолкнуть женщину к стоявшему рядом пассажиру, а сам оказался слишком близко к дверному проему. Край кузова ударил его по правому плечу и сбоку, под рукой. Он отступил, потерял равновесие и опустился на одно колено.

Я услышала, как он втянул воздух, и остановилась рядом.

— Дамиан?

Он поднял голову. Несколько секунд смотрел на меня, словно прежде всего пытался понять, откуда я здесь взялась.

— Отойдите от кареты, Селеста.

Пассажир уже подкладывал камень под колесо. Дамиан попробовал выпрямиться и прижал правую руку к боку. Лицо у него стало бледным.

— Не торопитесь. Здесь есть кому помочь.

Подошел его кучер. Вместе с мужчиной из кареты он поддержал Дамиана, и тот, опираясь на них, сделал несколько шагов к ограде. Я расстелила на сухом краю дорожки свою шаль, но Марта уже несла из сада низкий стул.

Дамиан сел осторожно. Попытался что-то сказать кучеру, остановился и прикрыл глаза.

Я присела перед ним, стараясь не хватать его за руки.

— Я пошлю за лекарем.

Он кивнул.

Марта назвала Магду Эссен и объяснила кучеру, где ее найти в Ривене. Я попросила привезти ее как можно скорее. Экипаж Дамиана был цел, дорога оставалась свободной, и через несколько минут кучер уехал.

Пассажирка стояла рядом, сжимая разорванную юбку. Ее спутник принес плащ и укрыл Дамиану спину. Она все повторяла, что не успела сойти сама.

— Вы выбрались. Сядьте пока, — сказал ей Дамиан и снова замолчал.

Марта увела женщину к садовой скамье. Я осталась возле стула.

Мне не было известно, что именно повредилось от удара. Снаружи я видела только грязь на сюртуке, содранную кожу на кисти и то, как Дамиан оберегал правую сторону. Думать о том, чего я не могла увидеть, было страшнее всего.

— Скоро приедут, — сказала я.

Он открыл глаза.

— Вы тоже побледнели.

— Я слышала, как сломалось колесо.

— Ось, — отозвался почтовый кучер неподалеку. — Ось лопнула. Колесо целое.

Подошли соседи, помогли убрать вещи из кареты. Один согласился передать сообщение на почтовую станцию. Люди разговаривали спокойно, и это понемногу возвращало мне способность соображать.

Я предложила расстегнуть ему ворот. Он попробовал сделать это левой рукой, не попал пальцами в петлю и опустил ее.

— Помогите, пожалуйста.

С тугой пуговицей я справилась со второй попытки, придерживая ткань возле его шеи. Дамиан сидел неподвижно.

— Так лучше?

— Да. Спасибо.

Я убрала руку и осталась рядом, не зная, сколько уже прошло времени.

Магда приехала, когда пассажиров начали пересаживать в присланную со станции карету. Невысокая женщина с дорожной сумкой сначала коротко расспросила кучера, затем опустилась возле Дамиана. Назвала свое имя, попросила показать, куда пришелся удар.

Она задавала вопросы, проверяла, может ли он пошевелить рукой, осторожно ощупывала плечо и бок. Дамиан отвечал ровно, только один раз резко сжал челюсти. Магда сразу убрала пальцы и велела ему не помогать осмотру лишними движениями.

— Здесь есть дом, где можно уложить его и осмотреть как следует? — спросила она, подняв на меня глаза.

— Мой. Вот за калиткой. Гостевая спальня наверху.

Она посмотрела на дорожку и крыльцо.

— Хорошо. Покажите комнату. И принесите чистой воды.

Я побежала вперед. Марта уже открывала окна в ближней гостевой спальне. Мы убрали покрывало, освободили проход возле кровати. Когда мы вышли в коридор, Дамиана уже поднимали наверх. Магда распорядилась перенести его в кресле: идти по лестнице самому она не разрешила. Кучер и двое помогавших мужчин двигались медленно, останавливаясь там, где лекарь просила повернуть осторожнее.

В комнате я осталась у двери, пока его укладывали. Потом Магда попросила распустить завязки на шторах и оставить открытым только одно окно.

— Мне понадобится еще немного места, — сказала она, доставая из сумки свои вещи. — Вы подождете снаружи? Если что-то будет нужно, я позову.

Я вышла сразу.

Снизу доносились голоса Марты и кучера. Я села на стоявший в коридоре стул и только теперь заметила, что у меня испачкан подол, а подушечка пальца саднила после возни с тугой пуговицей.

Магда вышла не сразу. К тому времени Марта уже отправила кучера с коротким сообщением в замок и попросила привезти Дамиану смену белья. Я не стала спрашивать, что именно она написала. Было хорошо, что хотя бы это сделал кто-то другой.

— Сильные ушибы плеча и ребер, — сказала Магда, закрыв за собой дверь. — Признаков перелома я не нахожу. Но удар был тяжелый. Сегодня его никуда не повезем. Две ночи пусть останется здесь. Я буду приходить. Сейчас ему нужны покой и возможность удобно лечь. Боль не пройдет к ужину, но станет легче.

— Что я должна делать?

Она объяснила, как помочь с подушками, когда принести приготовленное ею лекарство и в каком случае немедленно послать за ней. Я попросила повторить время и записала, чтобы потом не полагаться на память.

— Сидеть у кровати всю ночь не требуется. Пусть рядом будет кто-нибудь, кого можно позвать. И не помогайте ему подниматься за больную руку.

— Конечно.

— Теперь можете войти. Только не расспрашивайте долго. Он устал.

Дамиан лежал, приподнявшись на подушках. Сюртук и испачканную рубашку убрали, правую руку устроили так, чтобы ему не приходилось удерживать ее самому. Он повернул голову на звук двери.

— Магда сказала, что останетесь у нас, — произнесла я.

— На две ночи. И предупредила, что сегодня я никуда не еду.

Он хотел улыбнуться, но вышло устало. Я подвинула к кровати столик, поставила на него стакан и посмотрела, удобно ли будет достать левой рукой.

— Здесь нормально?

Дамиан попробовал дотянуться и кивнул.

— Вам придется менять свои планы.

— На сегодня у меня была встреча с вами. Остальное подождет.

Я произнесла это, не подумав, и тут же смутилась. Дамиан посмотрел на меня внимательнее, однако ничего не добавил. Еще час назад мы могли сидеть внизу, пить чай и обсуждать какую-нибудь книгу. Мне пришлось заставить себя не думать об этом.

— Отдыхайте, — сказала я. — Я рядом, в соседней комнате. Марта принесет колокольчик, чтобы не пришлось звать через весь дом.

— Селеста.

Я остановилась у двери.

— Спасибо.

Он смотрел прямо на меня. Мне захотелось ответить, что ничего особенного я не сделала, но я только кивнула и вышла, оставив дверь приоткрытой.

К вечеру в доме стало тише. Из замка привезли вещи Дамиана, Магда еще раз его осмотрела и уехала, обещав вернуться утром. Перед уходом напомнила, что менять облик пока нельзя: ушибы от этого не исчезнут, а лишняя нагрузка сейчас только повредит.

Я услышала ее слова из коридора. До сих пор слово «дракон» было связано для меня прежде всего с титулом Дамиана. Сейчас ему было больно при неосторожном повороте, и превращение не могло избавить его от этого.

Марта поставила на кухонный стол тарелку для меня. Я опустилась на скамью и поняла, что с утра почти ничего не ела.

— Он поужинал? — спросила я.

— Немного. Питье рядом, лекарство получил. Теперь ваша очередь.

Она придвинула хлеб и тоже села. Я взяла ложку, но первый глоток дался с трудом.

— Когда карета накренилась, я на мгновение перестала понимать, где нахожусь, — сказала я тихо. — Вспомнила свою аварию.

Марта не отвела взгляда.

— На дороге я видела. Вы побежали, потом остановились.

— Я боялась, что с ним произошло что-то страшное. А сделать почти ничего не могла.

— Вы послали за лекарем. И привели людей в дом. Остальное сделала Магда.

В ее голосе не было попытки успокоить любой ценой, и от этого сказанное звучало убедительнее.

Марта разломила ломоть хлеба и положила половину мне на тарелку.

— Он сейчас отдыхает. До утра никаких дел у вас тоже нет. Если позовет, услышим.

Позже мы договорились, что утром она принесет ему завтрак и поможет собраться к приходу лекаря. Я обещала не вставать раньше обычного. Пообещать оказалось гораздо проще, чем лечь и закрыть глаза.

В спальне я долго распутывала волосы. Когда наконец переоделась, в доме погасли последние огни, кроме лампы в коридоре.

Я легла, но сон не шел.

Я слышала, как Марта прошла к себе, как внизу закрыли ставни. Потом наступила тишина, в которой было слишком легко прислушиваться к соседней комнате. Несколько раз мне казалось, что там кто-то двигается. Я поднимала голову, ждала и ложилась обратно.

Когда негромко звякнул колокольчик, я встала почти сразу.

Дамиан был один. Лампа на столике еще горела, но фитиль убавили. Он повернул ко мне голову, держа колокольчик в левой руке.

— Простите. Я разбудил вас?

— Не спала. Что нужно?

— Воды. В кувшине закончилась, а спускаться за ней мне запретили.

Я посмотрела на пустой стакан и взяла кувшин. Вернулась через несколько минут, налила воды, помогла придвинуть подушку, как показывала Магда. Дамиан пил медленно. Отдал стакан и некоторое время сидел с закрытыми глазами.

— Больно? — спросила я.

— Уже терпимо. Только никак не устроюсь. Стоит задремать, пытаюсь повернуться на правый бок и просыпаюсь.

Я поправила край одеяла, зацепившийся под его локтем. Сама бы я едва заметила эту складку, а ему приходилось осторожно освобождать из нее руку. Это простое движение вдруг сделало его гораздо ближе, чем все разговоры о герцогских делах.

— Сейчас удобнее?

— Да. Не уходите пока. Если вам не хочется спать.

Я посмотрела на стул у кровати. Садиться надолго не собиралась, но возвращаться в свою спальню и снова лежать, прислушиваясь к тишине, тоже не хотела.

— Побуду немного.

Он кивнул. Я села, подобрала под себя край халата и впервые за весь день позволила плечам опуститься. В слабом свете было проще не следить за выражением лица. Наверное, я выглядела не лучшим образом, однако сейчас это мало занимало.

Он провел большим пальцем по ручке колокольчика и поставил его на стол.

— Странно весь вечер просить то воды, то подушку передвинуть. Обычно я знаю, что делать самому.

— Сегодня Магда сказала, что делать. Полежать. У вас как раз все получается.

Дамиан тихо выдохнул, почти смеясь. Я испугалась, что ему опять стало больно, но он покачал головой прежде, чем я успела спросить.

— Не надо так смотреть. Это можно.

Я улыбнулась и откинулась на спинку стула.

Мы немного помолчали. Я различала слабый запах мыла от свежей рубашки, видела его левую руку поверх одеяла. Пальцы лежали свободно, и я понемногу переставала ждать, что случится еще что-нибудь плохое.

— Когда мне передают, что кто-то хочет меня видеть, я обычно сразу спрашиваю, по какому делу, — произнес Дамиан. — Так проще. Понимаешь, сколько времени нужно, кого позвать, что приготовить к разговору.

Я посмотрела на него. Он говорил негромко, глядя на край одеяла.

— Сегодня я тоже все пытался придумать, что должен сделать. Отправить сообщение, дать распоряжение, решить с каретой. А потом Магда уложила меня и сказала, что остальные справятся. Я знал, что справятся. Все равно хотелось проверить.

— Мне знакомо.

— Я заметил на вашем вечере.

В его взгляде не было насмешки, и мне не пришлось искать оправдание.

— Если я могу помочь, трудно не предложить, — призналась я. — А потом оказывается, что все уже рассчитывают на меня. Даже в том, о чем мы не договаривались. Отказать неудобно: я ведь сама начала.

Дамиан некоторое время молчал.

— Вас благодарят.

— Иногда. Я рада, когда все получается. Но потом очень устаю и сержусь, что никто этого не замечает. Хотя сама говорю, что все в порядке.

Произнести это было неловко. Получалось, я жалуюсь на людей за то, чего им даже не объяснила. Я поправила рукав халата и продолжила уже тише:

— Здесь пытаюсь иначе. С Тиной, с Лорой. Договорились, кто чем занимается, и нужно дать им спокойно работать. Пока выходит не всегда.

— Вы все же сели ужинать.

— Марта дважды меня вернула. И вы спрашивали, хорошо ли я провожу время, как будто это тоже имело значение.

Дамиан чуть повернулся ко мне, но тут же остановился и осторожно устроился обратно.

— Имело.

Я опустила глаза. Почему-то именно это короткое слово оказалось труднее принять, чем любую похвалу за удачный вечер.

— Мне проще быть полезным, — сказал он после паузы. — С этим я умею. Если рядом возникла проблема, можно что-то сделать. А когда дела закончились, не всегда понимаю, зачем оставаться.

Я вспомнила записку среди нот. Селеста ведь пыталась объяснить. Приглашала его провести вместе полчаса, слушать музыку, для которой долго упражнялась.

Мне не хотелось, чтобы сейчас из его слов получилось, будто никто никогда не ждал его просто так.

— Возможно, иногда стоило остаться и узнать, — сказала я.

Дамиан посмотрел на меня. Я выдержала его взгляд, не добавляя ни обвинений, ни поспешного смягчения.

— Возможно, — ответил он наконец.

— Теодор, мой друг, однажды перестал объяснять, зачем зовет меня к ужину, — сказал Дамиан. — Велел приехать и обещал сам решить все вопросы, которые я придумаю по дороге. Я тогда рассердился.

— Приехали?

— Да. Он подал мне рыбу, которую сам испортил, и весь вечер уверял, что так готовят на юге. Жена терпела до середины ужина, потом принесла нормальную еду.

Я улыбнулась.

— Больше вы у него не ужинали?

— Ужинал. Но он к печи больше не подходил.

Он рассказывал без привычной серьезности. Мне нравилось узнавать о нем такие обычные вещи, и хотелось слушать дальше.

Я поднялась, чтобы поправить лампу. Слишком поздно заметила, что он тоже потянулся к ней левой рукой, и наши пальцы встретились возле основания. Дамиан сразу убрал свою, освобождая мне место.

Я повернула фитиль и еще мгновение стояла рядом. Было хорошо слышно, как он дышит. Открытый ворот рубашки, волосы, примятые подушкой, его взгляд снизу вверх — все это требовало от меня какой-то новой осторожности, которая не имела отношения к лекарским поручениям.

Мне нравился этот мужчина.

Я поняла это без прежних оговорок о том, что он красив и со мной хорошо разговаривает. Захотелось пригладить прядь у его виска. Я удержала руку возле лампы, потом спокойно опустила.

— Попробуйте поспать, — сказала я. — Уже поздно.

Дамиан не стал просить остаться. Поблагодарил за воду и дождался, пока я отодвину стул.

У двери я обернулась. Он смотрел на меня, и я на секунду задержалась, прежде чем пожелать спокойной ночи.

В своей комнате я легла на бок, лицом к стене, за которой он отдыхал. Мы говорили меньше часа, но уснуть после этого стало еще труднее.

Я проснулась от шагов в коридоре. Увидела свет между шторами и села на постели.

Глаза щипало, голова была тяжелой. Я умылась, оделась и, вместо того чтобы вернуться под одеяло, пошла проверить, не нужна ли помощь в соседней комнате.

Дамиан сидел на подушках. Левой рукой держал стакан. На столике лежало сложенное полотенце; кто-то уже успел принести ему воду для умывания.

— Доброе утро, — сказала я. — Как вы?

— Лучше. Магда будет позже, а Марта ушла за завтраком.

Я поправила полотенце и посмотрела на пустое место возле кувшина, пытаясь вспомнить, что еще хотела принести.

— Селеста, сядьте.

Я опустилась на вчерашний стул. Дамиан подождал, пока я подниму глаза.

— Вы совсем не выспались.

— Немного поспала под утро. Ничего, после завтрака станет легче.

— После сна станет легче. Марта еще вчера обещала помочь мне утром.

Я сама договорилась с ней об этом, но забыла, едва проснулась.

— Я только хотела убедиться, что у вас все в порядке.

— Убедились. Теперь, пожалуйста, отдохните.

Дамиан взял колокольчик. Я уже открыла рот, чтобы сказать, что сама позову Марту, но остановилась. Он позвонил, и через минуту она появилась в дверях с подносом.

— Вы сможете побыть рядом, пока Селеста поспит? — спросил он. — Кажется, ночью она отдыхала меньше меня.

Марта поставила поднос.

— Конечно. Я это еще вчера предлагала.

Она посмотрела на меня, но ничего не добавила. Я встала, придерживаясь за спинку стула, и внезапно поняла, насколько устала.

— Я зайду после, — сказала я.

— Буду рад. Спасибо вам за эту ночь.

Он не отвел взгляда, пока я не кивнула. В его благодарности не было ничего торжественного. Мне стало спокойно от того, что он заметил и мое присутствие, и то, чего оно мне стоило.

Я вернулась в спальню, стянула туфли и легла поверх покрывала. Хотела только ненадолго закрыть глаза, но очнулась, когда солнце уже поднялось выше окон.

На стуле стоял поднос с хлебом, сыром и молоком. Я несколько минут приходила в себя и только потом потянулась за едой.

Впервые с того треска на дороге я не торопилась.

Магда к этому времени уже побывала у Дамиана. Марта передала, что ночь прошла без тревожных перемен и лекарь осталась довольна. Она разрешила ему ненадолго вставать с помощью, но на поездку согласия пока не дала.

Я занялась обычными делами: ответила Лоре, вернула на полку список гостей, разобрала принесенную с дороги шаль. Ее вычистили, только по самому краю остался светлый след от пыли. Я сложила ткань и убрала, не пытаясь вспоминать все заново.

После обеда отнесла в гостевую комнату чашку чая для себя и книгу, которую нашла на нижней полке в гостиной. В ней рассказывалось о путешествии вдоль побережья. Я успела прочесть несколько страниц и подумала, что Дамиану, возможно, будет интересно.

Он стоял возле окна, опираясь левой рукой на подоконник. Марта складывала свежее белье на комоде. Увидев меня, он улыбнулся, и я впервые за все это время не стала сразу спрашивать о боли.

— Принесла вам почитать. Здесь про корабли, хотя, кажется, ящики автор не рассматривает.

— Значит, начал не с самого простого.

Марта взглянула на нас с легким недоумением и вышла, забрав пустой поднос. Дамиан позволил мне подвинуть стул, прежде чем осторожно сесть.

Я положила книгу рядом с его левой рукой.

— Ее можно держать на столе. Не придется поднимать.

— А вы уже прочли?

— Только начало.

Он посмотрел на мою чашку, потом на второй стул.

— Тогда оставайтесь. Прочтете дальше, а я пока посмотрю рисунки.

Я села рядом, передала ему раскрытый разворот с изображением гавани и отхлебнула чай. Он рассматривал маленькие суда у пристани, заметки под рисунком, потом спросил, что автор собирался искать в этом городе.

Пришлось прочитать вслух страницу перед рисунком. Выяснилось, что путешественник прибыл ради старой крепости, но прежде всего отправился завтракать. Мы переглянулись, вспомнив разговор за нашим столом.

— Похоже, у вашего гостя нашелся единомышленник, — сказал Дамиан.

— Я тоже начинаю понимать его лучше. Крепость, наверное, никуда не денется, а с завтраком лучше не откладывать.

Я продолжила читать. Через несколько страниц заметила, что Дамиан уже не смотрел на рисунки. Он сидел, удобно откинувшись, и слушал. В окно тянуло прохладой, внизу Марта разговаривала с женщиной, пришедшей помочь по дому. Мне было спокойно от этих голосов и от того, что никому из нас сейчас не требовалось вставать.

Дочитав до конца главы, я замолчала. Дамиан открыл глаза.

— Устали?

— Хочу допить чай, пока он совсем не остыл.

Он кивнул и взял книгу. Я устроилась свободнее и подобрала юбку, чтобы не зацепить ею ножку стула. Несколько минут мы сидели каждый со своим: он читал, я смотрела в окно и пила чай.

В другой жизни я часто мечтала о таком после работы. Чтобы рядом был человек, с которым не обязательно все время говорить. Раньше я не представляла на этом месте Дамиана.

Теперь он сидел совсем близко. Иногда осторожно менял положение правой руки и хмурился. Я видела это, но уже не вскакивала каждый раз. Если помощь требовалась, он мог попросить.

Перед тем как уйти, я предложила оставить книгу у него.

— Вы ведь не закончили, — заметил он.

— Прочитаю потом. Только не рассказывайте, чем все закончится.

— Пока его задерживает второй завтрак.

Я засмеялась и закрыла за собой дверь, все еще улыбаясь.

Вторую ночь я спала крепче. Проснулась уже утром и, прежде чем идти в гостевую комнату, спокойно умылась и позавтракала. Марта сказала, что Дамиан тоже отдохнул лучше.

Магда приехала после завтрака. Я слышала, как она разговаривает с ним, потом вышла встретить ее в коридор.

— Сегодня можно ехать, — сказала она. — В экипаже, без спешки. В замке его уложат так же удобно, как здесь. Я передам все, что нужно, и приеду сама.

Это было хорошее известие.

— А плечо?

— Будет болеть еще некоторое время. Полной свободы движений я ему пока не обещаю. Но оставлять его здесь необходимости уже нет.

Магда посмотрела на меня, словно ждала еще вопросов. Я сказала, что все поняла, и проводила ее до лестницы.

Кучер привез экипаж ближе к полудню. Вместе с ним приехал слуга из замка, помог Дамиану одеться и собрал его вещи. Я принесла небольшую подушку для дороги. Марта завернула в ткань лекарство и отдала слуге вместе с запиской Магды.

Дамиан вышел в коридор сам, но на лестнице воспользовался чужой рукой. Я спускалась следом, стараясь не подходить слишком близко и не мешать. Он двигался медленно. Возле нижней ступени остановился перевести дыхание.

Мне опять захотелось предложить остаться. Вместо этого я открыла дверь, чтобы ему не пришлось ждать в передней.

На крыльце он обернулся к Марте, поблагодарил за помощь. Она поправила на его плече ворот сюртука и велела не пытаться добраться до замка быстрее кучера.

— Магда уже предупредила меня примерно о том же, — ответил Дамиан.

— Значит, услышите дважды.

Марта ушла проверить, не забыли ли что-нибудь в комнате. Я осталась возле Дамиана, держа его книгу.

— Эту тоже возьмите, — сказала я. — Раз уж начали.

Он принял ее левой рукой и посмотрел на меня.

— Спасибо. За книгу и за эти дни.

Я кивнула, но он продолжал смотреть, и мне пришлось поднять глаза.

— Мне было спокойно здесь, Селеста.

— Я рада.

Больше говорить почему-то не получалось. Пока собирали вещи, можно было спрашивать, куда положить белье, нужна ли подушка, не забыли ли записку. Теперь все было готово, и я стояла перед ним с пустыми руками.

Он отдал книгу слуге и на мгновение коснулся моих пальцев левой ладонью. Легко сжал и отпустил, прежде чем повернуться к ступеням.

Я смотрела, как он садится в карету. Кучер устроил подушку, слуга придержал дверцу. Дамиан еще раз взглянул на меня через открытое окно, и я подняла руку.

Экипаж тронулся медленно. До поворота я провожала его глазами, потом вернулась в дом.

Гостевую комнату мы оставили до завтра. Марта сказала, что бельем займется с утра, и я не возразила. Поднялась только за пустым стаканом и увидела, что стул по-прежнему стоит рядом с креслом у окна.

Я забрала стакан, а стул не тронула.

На следующий день пришла записка. Дамиан сообщал, что дорогу перенес спокойно. Благодарил нас с Мартой и передавал, что Магда уже успела проверить, соблюдает ли он ее указания.

В конце он добавил: «Путешественник все-таки добрался до крепости. Дальше не рассказываю, как обещал. Книгу верну лично. Дамиан».

Я перечитала эти строки, потом отнесла письмо наверх. Марта сняла постельное белье и открыла окно. В комнате пахло свежим воздухом; одеяло лежало сложенным на спинке кровати.

— Здесь я закончу, — сказала я. — Там внизу к вам пришли.

Она кивнула и вышла. Я натянула чистую наволочку на подушку, расправила край, положила на кровать. Потом перенесла столик обратно к стене: кувшин больше не требовалось держать слева, в пределах чужой руки.

Работы было на несколько минут. Я закончила ее и осталась возле окна, с запиской Дамиана в кармане.

Мне хотелось рассказать ему, что Лора предложила для следующего вечера. Услышать, как он спросит, почему именно эту музыку, и подумать над ответом. Хотелось принести сюда еще одну чашку и дочитать главу, не торопясь уйти.

Я скучала по нему. Уже сейчас, хотя он уехал только вчера.

Внизу, в ящике моего стола, лежало подтверждение принятого заявления о разводе. Мы по-прежнему собирались закончить наш брак в назначенный день. Я не собиралась просить Юстину что-нибудь менять.

Но до этих двух ночей мне казалось, что расстаться с Дамианом будет легко.

Я еще раз достала его записку. Дочитала до подписи, сложила по прежним сгибам и вернула в карман.