Глава 6 Меня зовут Марта

На девятнадцатый день нашей жизни на реке Нелла отобрала у меня список заказов.

— Здесь уже все записано. Вы сейчас второй раз обещаете людям один и тот же холст.

Я посмотрела на строку, к которой поднесла перо. Действительно, рядом стояла ее пометка: заберут после полудня.

Человек по другую сторону прилавка терпеливо ждал. Он пришел из мастерской при переправе, где чинили телеги. Заказал обеды на три дня и хотел заодно купить полотно для рабочих передников. Я успела спросить о длине дважды, а о том, куда нести еду, не спросила совсем.

Нелла уточнила адрес, время и число порций. Двадцать четыре человека ели по сменам; первую половину нужно было накормить раньше полудня, вторую — после. Плату обещали приносить каждый вечер.

— Начнем завтра, — сказала я. — Только сначала Агна посмотрит, успеваем ли к первому перерыву. Не хочу, чтобы вы сидели голодные.

Мужчина ушел, оставив на столе старый передник для образца. Я потянулась к списку, но Нелла прижала лист ладонью.

— Я сама схожу к Агне. Потом отнесу ответ. Вы ведь это мне поручили?

— Поручила.

— Тогда дайте закончить.

Я оставила ей список и убрала с прилавка передник, чтобы не перепутать его с оплаченным холстом.

Арден прошел мимо с Йореном. Они остановились возле сходней; капитан показал на поврежденное крепление у чужой лодки. Я не слышала, о чем они говорили. Достала из сумки сложенный лист и сразу убрала обратно.

После вчерашней прогулки он не избегал меня. За завтраком передал соль, спросил, не мешала ли стоянка торговле. Ни одним взглядом не потребовал обещанного разговора. Я сама оглядывалась на него так часто, что к полудню устала от этого больше, чем от покупателей.

Ближе к вечеру Грета привела меня к небольшому навесу на берегу. Там мужчина в кожаном переднике разбирал дверную петлю. Возле него лежали ручная дрель, напильники и коробки с мелким железом. На краю стола стояла чашка, прикрытая дощечкой от опилок.

— Орен Таль, — представила Грета. — Я говорила, что у нас железные работы собираются. Он кое-что делает прямо здесь. Посмотрите.

Мужчина отвинтил погнутую часть, положил ее отдельно и протянул Грете оставшуюся.

— Эту менять незачем. Крепление еще целое. Вторую подберу по размеру, только не обещайте человеку, что дверь к вечеру станет новой.

— Я и не обещала, — ответила она. — Хозяйке покажи скобы, которые для нас сделал.

Я выслушала, что из судовых работ Грета могла закончить сама, а для чего уже третий раз ходила к береговым мастерам. К этому добавлялись покупатели, спрашивавшие, кто чинил замки, заменял ручки у котлов и подгонял металлические части упряжи. Всех мы отправляли искать место на берегу. В маленьких селениях искать иногда было некого.

— Вы хотите наняться на судно? — спросила я Орена.

— Хочу работать там, где за работу платят и потом не надо полдня разыскивать того, кто ее заказал. На воду согласен. На качке сверлить не стану, сразу говорю.

Я присела на край пустой скамьи. Он остановил меня жестом, снял с нее тонкое шило и только потом вернулся к петле.

Мы договорились утром осмотреть место. Я забрала перечень того, что понадобилось мастеру.

На корабле Арден сообщил, что договорился с лекарем у переправы. Тот должен был прийти завтра после полудня. Прогулки уже не вызывали прежней одышки, но пробовать обращение без осмотра Арден не собирался.

— Ваша помощь нужна? — спросила я.

— Если можно, оставьте столовую свободной на полчаса. Там удобнее сесть. Йорен согласен подождать с картами.

— Хорошо. А вечером… У вас будет время для меня?

Он перестал складывать схему.

— Будет.

Я кивнула и спустилась вниз. Назначить время оказалось легче, чем каждый час обещать себе, что скажу сейчас.

Утром Орен принес инструмент в двух деревянных ящиках. Ему было сорок пять; в коротких волосах возле висков уже густо проступила седина. Первым делом он спросил, куда мог убрать вещи, пока осматривал палубу.

Грета показала место под навесом. Между ее работой и прилавком оставалось достаточно пространства для небольшого верстака, если убрать пустую тару. На время перехода инструмент предстояло запирать, а заготовки крепить. Орен проверил пол, попросил Грету уточнить, куда можно поставить опоры, и согласился.

Я предложила отвезти ящики в бывший тесный отсек внизу, который мы теперь держали сухим. Он покачал головой.

— Хранить можно. Работать там не буду: света мало. Я и здесь половину мелочи с первого взгляда не найду, если вы станете переставлять коробки ради красивого прилавка.

— Не стану, — пообещала я и увидела, как Грета посмотрела на меня.

Пришлось добавить:

— Без спроса не стану.

Она одобрительно кивнула.

Мы записали плату, дни расчета и порядок береговых заказов. За свои материалы Орен отчитывался отдельно. Сложный ремонт он должен был сначала оценить; я не могла назначить ему цену только потому, что покупателю хотелось дешевле. Ночевать он соглашался в свободной койке общей каюты, обедать вместе со всеми.

Когда Орен подписал договор, на «Вольной» стало тринадцать человек.

Почти сразу возник первый спор. Я хотела принимать каждую вещь сама, чтобы понимать, что обещали людям. Орен поднял принесенный женщиной котел с отломанной ручкой.

— Вы знаете, сколько займет эта работа?

— Нет, но могу спросить у вас.

— Тогда человеку придется ждать, пока вы найдете меня, а мне — пока найдете человека. Давайте я буду записывать такие мелочи сам. Если работы больше, чем до следующего отхода, позову вас и капитана.

Мне не понравилось, как быстро он разобрал мой порядок. Еще меньше понравилось, что он был прав.

Мы условились отмечать имя заказчика, вещь, цену и срок на одном листе. Нелла забирала деньги и выдавала запись о плате. Закупки сверх оговоренной суммы оставались за мной. Когда женщина спросила, можно ли оставить котел, Орен ответил без моего разрешения, и мне пришлось заняться тем, ради чего я вообще его наняла: пойти продавать свои товары.

К полудню первая половина обедов уже ушла в мастерскую. Вторую Агна держала на печи. Я предложила помочь разлить, но она указала на две пустые корзины.

— Эти унесите. Больше пока ничего не надо.

Я унесла корзины и занялась упаковкой полотна.

Лекарь пришел в обещанное время. Арден сам рассказал о браслетах, прежней слабости и том, как теперь переносил ходьбу. Осмотр я не видела: закрыла дверь столовой и ушла к Нелле. Позже Арден позвал меня вместе с Йореном выслушать ограничения.

— Короткое обращение можно попробовать, если следующие дни пройдут так же, — сказал лекарь. — На мелководье, возле пологого выхода. Голову держать над водой. Никакого ныряния, никакой работы хвостом против течения. Заранее выберите место, где сможете выйти человеком, если сил не останется.

Йорен спросил о лодке. Лекарь согласился, что ее следовало держать рядом.

— И не считайте удачную попытку разрешением на все остальное. Обратно обращаться тоже придется вам.

Арден выслушал без спора. После ухода лекаря сел на скамью и некоторое время растирал ладонью колено. Я осталась возле двери, забыв, зачем держала ее открытой.

— Вы давно этого ждали? — спросила я.

— Дольше, чем лежал внизу на вашем корабле.

Он посмотрел в окно. За стеклом виднелась вода между бортом и пристанью.

— Йорен со мной утром берег пройдет. Найдем место.

Я хотела сказать, что тоже пойду. Вместо этого пожелала ему отдохнуть и вернулась к столу с заказами.

Вечером я вытерла стол в каюте, хотя на нем не было грязи, переложила документы и дважды поправила край скатерти. Когда Арден постучал, передо мной лежал тот самый сложенный лист. Я не успела спрятать его и решила оставить.

Он вошел, оглянулся на дверь.

— Закрыть?

— Да. Пожалуйста.

Я села на край кровати, освободив ему стул. В прошлый раз в этой комнате он чинил защелку, а я держала лампу. Сейчас лампа стояла на столе; света хватало, чтобы видеть каждую царапину на его руках.

— Меня зовут Марта Воронцова, — сказала я.

Арден ждал продолжения. Я произнесла имя слишком быстро, как представлялась незнакомому поставщику по телефону.

— Мне тридцать пять лет. Не тридцать. И я не помню ни вашего знакомства с Лиорой, ни ее брака, ни дома, из которого она ушла. Не потому, что забыла после настоя. Этого со мной не было.

Он медленно откинулся на спинку стула.

— Объясните.

Я раскрыла лист. Увидела свое имя, возраст и несколько аккуратных строк, за которыми собиралась спрятаться. Положила бумагу обратно.

— Я жила в другом мире. У нас нет драконов. Нет такой магии, какой Нелла учит меня согревать чашку. Зато есть машины, которые ездят без лошадей, свет, который загорается от нажатия пальцем… Я понимаю, как это звучит. Наверное, сейчас нужно рассказать вам что-то важнее света, но я не знаю, с чего.

Арден не перебил. Я смотрела на пуговицу у его воротника, потому что смотреть в лицо пока не могла.

— У меня была работа. Небольшая пекарня, обеды на заказ. Я ею управляла, закупала продукты, принимала жалобы, искала людей, когда кто-то увольнялся. В тот вечер ехала домой. Помню дорогу, чужие фары. Удар. А потом проснулась здесь, на этой кровати.

Я провела ладонью по покрывалу. В горле пересохло.

— Воды? — спросил Арден.

Я кивнула. Он налил из кувшина и поставил чашку рядом со мной. Сам снова сел, чуть дальше от стола.

— Сразу здесь? Между дорогой и кораблем вы ничего не помните?

— Ничего. Открыла глаза и не могла понять, где я. Волосы были чужие, руки… Я думала, мне после аварии что-то кажется. Потом услышала Неллу. Вы знаете, что было дальше.

— С той ночи со мной разговаривали вы?

— Да.

Он посмотрел на мое лицо так внимательно, что я едва удержалась от желания заслониться рукой.

— А Лиора?

Я ждала этого вопроса и все равно оказалась к нему не готова.

— Думаю, она умерла. До того, как я очнулась. Селма сказала, что настоя было слишком много. Я не знаю, почему тело снова… почему я могу сидеть перед вами. У меня нет объяснения.

Арден опустил глаза. Его пальцы сжались на колене, потом разжались.

— Она говорила с вами? Вы хоть что-нибудь от нее слышали?

— Нет. Я никогда ее не слышала. Иногда узнаю знакомый ей запах или движение получается само. Могу писать ее почерком. Понимаю вашу речь, хотя у нас говорили иначе. Но ее жизни не помню. Узнаю по частям, как вы сейчас узнали о моей.

Снаружи прошли люди. Кто-то задел дверь плечом и извинился, не останавливаясь. Арден поднял голову на звук, потом снова посмотрел на меня.

— О ключе вы знали от Неллы?

— От нее. И о браке тоже. Бумаги прочитала уже после. Когда говорила, что не помню, это было правдой. Только я позволяла вам думать, что однажды вспомню.

Мне захотелось добавить, что иначе не могла, что любая на моем месте испугалась бы. Я отпила воды и не стала объяснять ему, что он должен был простить.

— Почему вы не сказали раньше?

— В первую ночь я сама ничего не понимала. Потом боялась, что меня сочтут больной. Или опасной. Вы все знали эту женщину, Нелла помогала мне одеваться, Агна спрашивала, что я буду есть. Я не представляла, как сказать: вы ошиблись, это другой человек. А потом каждый день становилось труднее.

Арден отвернулся к окну. Я видела его профиль, темные волосы возле виска. Захотелось дотронуться, как вчера на берегу, и от этого желания стало особенно стыдно: он еще не закончил слушать.

— Та женщина ждала, что уйдет с вами, — сказал он наконец. — Писала, сколько времени останется между сменами у ворот. Беспокоилась, смогу ли я идти. Я отвечал ей, что помогу выбраться.

Он замолчал. Я поставила чашку на пол возле кровати, чтобы не пролить.

— Я нашла ее тетрадь, — сказала я. — Вы знаете. Там было о будущем, которого она ждала. Я до сих пор не понимаю, что могу с этим сделать.

— Ничего сейчас делать не нужно.

Слова прозвучали устало. Я прикусила губу и дала ему помолчать.

Он сидел, опустив руки. Я впервые увидела, как он не пытался ни решить задачу, ни успокоить меня. Просто оставался на стуле, на который я его посадила, и смотрел перед собой.

— Кто-нибудь еще знает? — спросил он.

— Пока нет. Нелле нужно рассказать. Я собиралась начать с вас.

— Потому что вчера остановили меня?

Я кивнула, а потом заставила себя ответить словами:

— Я хотела вас поцеловать. И раньше хотела. Когда вы приходили сюда, когда мы сидели за ужином. Мне нравилось, что вы замечаете меня. Но вы называли имя Лиоры, и я понимала, что вам не дали выбрать.

Арден посмотрел на меня.

— Вы думаете, я вчера хотел поцеловать женщину из старых писем?

— Я не знаю. Поэтому и говорю. Мне уже мало того, что вы благодарны за спасение. Я хочу, чтобы вы приходили ко мне потому, что вам хочется. Ко мне, Арден. А кто я, вы до этого вечера не знали.

Он глубоко вдохнул и потер лицо ладонью.

— У вас там остался муж?

— Нет. Я развелась три года назад. Мы долго жили так, будто у каждого своя жизнь, а по вечерам случайно встречались на одной кухне. Детей у меня не было. Родителей уже нет. Есть подруга. Она, наверное…

Я не закончила. До сих пор мне удавалось думать о подруге отдельно от той дороги. Сейчас я представила, как она звонила мне и ждала, когда возьму трубку.

Арден подвинул чашку ближе. Я покачала головой. Вода тут не помогла бы.

— Вы хотите вернуться?

— Я скучаю по своей жизни. По людям, по тому, что знала, где проснусь. Не знаю, есть ли куда возвращаться после той аварии. И как. Я не умею переходить между мирами. Просто оказалась здесь.

Я вытерла щеку тыльной стороной ладони и рассердилась на себя за это движение. Перед ним опять сидела плачущая женщина, которой хотелось немедленно сказать что-нибудь утешительное.

Но он не стал.

— Мне нужно время, — сказал Арден. — Я услышал то, что вы рассказали. Сейчас не смогу ответить так, чтобы завтра не пришлось брать слова обратно.

— Я понимаю.

На самом деле понимание не мешало мне ждать, что он добавит хоть что-нибудь. Скажет, верил ли. Хотел ли еще видеть меня. Он встал, и я тоже поднялась.

— Я никому не стану передавать этот разговор, — сказал он. — С Неллой вы сами решите, как говорить.

Я проводила его до двери. Когда он вышел, еще некоторое время держалась за край створки. Снаружи все оставалось привычным: свет в проходе, запах ужина, чьи-то мокрые сапоги возле лестницы. Арден дошел до своей каюты и закрыл дверь.

Мне очень захотелось постучать.

Я могла спросить, не нужна ли ему мазь. Принести еды, напомнить, что он мало поел. Для любой из этих причин хватило бы смелости. На то, чтобы оставить его одного, ушло больше сил.

Я вернулась к себе, подняла чашку с пола и отнесла Агне. Она попросила вытереть посуду. Я взяла полотенце и осталась, пока Нелла не пришла забрать меня сверять плату из мастерской.

— Вы сегодня тихая, — сказала она, раскладывая монеты.

Я чуть не ответила привычное: устала. Вместо этого посмотрела ей в лицо.

— У меня был трудный разговор. Я пока не готова о нем говорить.

Нелла подвинула ко мне запись о полученной плате.

— Тогда хотя бы скажите, если я сделала что-то не так. А то я уже перебрала в голове и холст, и обеды.

— Нет. Ты все сделала хорошо. Это совсем другое.

Она помолчала, потом попросила пересчитать медь. Я пересчитала. Мы нашли одну монету под краем листа и закончили без нового разговора о моем лице.

На следующее утро Арден ушел с Йореном осматривать берег. Я видела их со сходней и вернулась к покупателям, прежде чем он мог заметить, как я смотрела вслед.

Ночью мне несколько раз казалось, что он постучал. Я садилась на кровати, слушала шаги и снова ложилась. К утру на щеке отпечаталась складка наволочки. Я попыталась разгладить ее прохладной ладонью и оставила в покое.

Он вернулся, когда я принимала плату за полотно. Подождал в стороне, пока женщина убрала покупку.

— После обеда сможете ненадолго освободиться?

Я едва не ответила, что могла сейчас. Рядом уже ждали двое, а Нелла помогала Тале сверить полученные нитки.

— Смогу. Только вторую корзину отнесут в мастерскую.

Он кивнул. Я не спросила, о чем он хотел говорить.

После полудня мы остались в столовой. На кухне погасили лишний огонь, дверь в проход была приоткрыта. Я прикрыла ее, чтобы не слушать каждую чужую реплику, и села напротив Ардена.

— Я думал о том, что вы рассказали, — начал он. — Не знаю, как возможно оказаться в другом теле. Никогда с таким не встречался. Но я вам верю.

Я провела большим пальцем по ладони. Очень хотелось услышать это еще раз, но он продолжил сам:

— После отравления вы спрашивали о вещах, которые Лиоре не понадобилось бы уточнять. А потом шли и делали то, чего от нее я не ожидал. Я объяснял это тем, что вы наконец ушли от Норрела. Мне казалось, я просто слишком мало знал вас раньше.

— Вы и знали мало.

— Да. Поэтому сейчас не стану перечислять, чем вы лучше или хуже той женщины. Я благодарен ей. Мне жаль, что она не смогла уйти, хотя столько для этого сделала.

Он помолчал. Я не стала заполнять эту паузу.

— Но последние недели я провел с вами. Вчера вы сказали, что хотите моего внимания для себя. Вы его и получали. Я не приходил чинить вашу дверь по обещанию, данному восемь лет назад.

У меня дрогнули губы. Я опустила глаза, чтобы справиться с этим, и увидела, как он передвинул руку по столу ближе ко мне.

— Мне нравилось смотреть, как вы сердитесь на тесто, — сказал он.

Я подняла голову.

— Надеюсь, не только это. Зрелище было жалкое.

— Вы пытались спасти каждый испорченный пирог. Агна принесла мне ужин и объяснила, почему у них такой вид. Сначала жаловалась, что вы заняли всю кухню. Потом сказала, что с завтрашнего дня вы договорились работать иначе.

— Значит, мою первую неудачу обсудили даже с больным человеком, который не мог уйти.

Арден улыбнулся.

— Я ел последствия. Имел право узнать, что произошло.

Я тоже улыбнулась, хотя глаза еще щипало.

— Мне тогда казалось, что я умею хотя бы кормить людей. А получилась целая гора теста, которую некуда было девать.

— Я это видел. И видел, что на следующий день вы вернулись к работе. Потом вы спорили с Йореном о матросе, а Веку позволили договориться о сне. Вы бываете резкой. Иногда спрашиваете совет так, будто ответ уже приготовлен. Но рядом с вами можно закончить свою мысль.

Он сказал это без торжественности. Я узнала себя настолько точно, что на мгновение захотелось возразить насчет советов.

— Век со мной бы не согласился, если бы я опять подняла Иво ради тары.

— Я тоже.

Арден посмотрел на мои руки и осторожно коснулся пальцев.

— А еще вы собирались продать мои рукавицы вместе с едой. После этого трудно было считать вас женщиной, которую я видел на деловых встречах восемь лет назад.

Я рассмеялась. Коротко, неловко, но уже не смогла удержать смех, когда он добавил:

— С тех пор корзины обхожу.

Смех прошел, а его рука осталась рядом. Я повернула ладонь и переплела наши пальцы.

— Я боялась, что после правды вы перестанете так на меня смотреть.

— Я и вчера смотрел на вас. Просто не мог одновременно понять все, что услышал, и сказать то, чего вы ждали.

— А сейчас?

Он поднялся. Я подумала, что он собирался сесть рядом, и подвинулась, но Арден остался возле меня. Отсюда он был выше; мне пришлось запрокинуть голову. Его свободная рука легла на спинку скамьи, не касаясь плеча.

— Сейчас хочу вас поцеловать. Если вы по-прежнему этого хотите.

Я встала слишком быстро и задела скамью ногой. Он придержал ее, я схватилась за край стола, и несколько мгновений мы только смотрели друг на друга.

— Хочу, — сказала я. — Просто в следующий раз можно без мебели между нами.

Арден обошел угол стола. Я сама положила ладонь ему на грудь. Под рубахой чувствовалось тепло; он дышал чаще, чем минуту назад, и это успокоило меня сильнее любых слов.

— Марта, — сказал он, уже совсем близко.

Я ответила прикосновением к его щеке. На этот раз мне не пришлось останавливать собственную руку.

Он поцеловал меня осторожно. На короткое мгновение коснулся губ и отстранился настолько, чтобы видеть мое лицо. Я удержала его за рубаху и сама потянулась снова.

Второй поцелуй был дольше. Я закрыла глаза, перестала следить за тем, правильно ли стояла, куда смотрела, как выглядела. Его ладонь легла мне на талию. Я придвинулась и почувствовала, как он обнял меня крепче.

Отступать не хотелось. Хотелось еще раз провести пальцами по его щеке, узнать, как он целовал, когда уже не сомневался в моем ответе. Я коснулась губами уголка его рта, и Арден тихо выдохнул, прижавшись лбом к моему виску.

Мы постояли так. Из прохода доносился стук шагов, на палубе Орен испытывал ручку чужого котла. Я все это слышала и не могла заставить себя отойти.

— Я теперь не знаю, как выйти к людям, — призналась я.

Арден немного отстранился, посмотрел на меня и улыбнулся.

— Вы выглядите довольной. Ничего неприличного.

— По-моему, слишком довольной для человека, которому еще считать выручку.

Он убрал прядь волос с моего лица. Я поймала его руку, поцеловала пальцы и сама смутилась сильнее, чем от поцелуя в губы.

— При остальных называйте меня Лиорой, — сказала я. — Я еще не поговорила с Неллой. Не хочу, чтобы она узнала случайно.

— Хорошо. Наедине — Марта?

— Да. Пожалуйста.

Он еще раз поцеловал меня, прежде чем отпустить. Я поправила ворот рубашки, хотя с ним ничего не случилось, и вышла первая.

Вечером мы рассчитывались с командой. К обычной плате добавились расчет с Веком, оплата первых двух дней Орена и доля команды за дополнительную работу. Арден и Тала свое уже получили раньше. После всех записей у нас осталось пятьдесят две марки.

Нелла пересчитала остаток, а я проверила сроки закупок. Деньги не позволяли сразу взять все, что люди просили привезти, но следующая партия сырья нам была по силам.

Арден заглянул в открытую дверь и спросил, закончила ли я. Нелла подняла голову, посмотрела на него, потом на меня. Я ответила, что еще немного. Он ушел, и я старательно продолжила писать, пока не заметила, что Нелла уже убрала перо.

— Тут все, — сказала она.

Я сложила бумаги. Объяснять выражение своего лица не стала.

На двадцать второй день с проходящим судном пришел пакет из Белых ворот. Смотритель переправы позвал меня к себе; посыльный дождался подписи о получении и отдал завернутые в плотную бумагу листы.

Брен переслал ответ из Вольной гавани. Я прочла первые строки прямо у конторского стола, потом попросила разрешения задержаться и дочитала стоя.

Наши сведения приняли к предварительному рассмотрению. В канцелярии Союза сопоставляли документы о тайном содержании Ардена с доступными береговыми записями. По покушению требовались отдельные подтверждения: показания команды и осмотр корабля оставались в деле, но еще не отвечали на вопрос, кто распорядился нас утопить.

В конце стояла просьба сообщить, сохранились ли сведения о затворах Рассара и чрезвычайных расходах перед наводнением. Нужны были документы с установленным происхождением, люди, которые могли подтвердить выдачу распоряжений, прежние служащие. В письме не обещали оправдания к названному дню.

Я вернулась на судно и позвала Йорена с Арденом. Мы разложили листы там же, где вчера я целовалась, держась за его рубаху. Я передвинула скамью к столу и только тогда поняла, что Арден заметил это. Он коротко улыбнулся мне, прежде чем взять письмо.

— В Рассаре такие записи могли остаться в хранилище, — сказал он. — По затвору должны были выдавать распоряжения. По работам — платить. Я знаю, где держали старые книги.

— Знаете, где держали семь лет назад, — уточнил Йорен. — А что там сейчас?

— Этого не знаю. Нужно выяснить с берега. Кто пытался спускаться, что обрушилось, где теперь проходит течение.

Я вспомнила ларь у Брена, плотно подогнанную крышку и объяснение о старых печатях хранения.

— Если вода добралась до книг, мы ничего не прочтем.

— Если добралась, — согласился Арден. — Поэтому сначала нужно понять, есть ли смысл искать. Я не предлагаю завтра уйти под воду.

Йорен развернул карту. До ответвления, ведущего к Рассару, можно было дойти по торговому пути. Но заход туда занимал время, а путь обратно к основному руслу пришлось бы учитывать отдельно. Люди у переправы уже ждали нас с товаром в оговоренные дни.

— Я не отменю заказы, о которых договорились, — сказала я. — Можно посмотреть, где получится добавить стоянку. Посчитать расходы и спросить тех, кто знает нынешний берег. После этого решим.

Арден положил письмо на стол.

— Я могу расспросить о людях, служивших там до наводнения. И отметить на карте то, что помню. Это пока все, что способен обещать.

— Тогда с этого и начнем, — ответил Йорен. — В маршрут Рассар я сейчас не ставлю.

Я записала, что предстояло узнать до решения: цены на стоянку, сведения о береговых служащих, сколько дней позволяли уже принятые заказы.

Арден забрал свою часть вопросов и заговорил с капитаном о мелководье для завтрашней пробы.

Утром мы пошли к пологому берегу ниже старого спуска. Йорен договорился со смотрителем о лодке на несколько часов. Век с Деном подогнали ее к выбранному месту и вышли на берег. Я несла сверток с сухой одеждой.

Арден сам выбрал место, где собирался раздеться, за остатками навеса. Я положила вещи на сухую доску и вернулась к Йорену. Пока мы осматривали берег, он вошел в воду. Я обернулась уже на плеск.

Вода возле его плеч поднялась, скрыла голову. Я шагнула вперед, но Йорен остановил меня за локоть. В нескольких шагах от берега показалась длинная серебристая спина. По чешуе скользнул синий отблеск. Из воды поднялась голова, за ней — сложенные вдоль тела крылья. Я смотрела, задержав дыхание.

Он занимал почти всю тихую полосу между берегом и ближайшими сваями. Наша лодка рядом с ним казалась совсем маленькой. На длинной шее двигались пластины чешуи; вода стекала по нижней челюсти. Арден повернул голову к берегу, и я увидела его глаза.

Йорен отпустил мой локоть. Я медленно выдохнула и подошла к самой воде.

Арден лежал на мелководье, не пытаясь плыть. Только кончик хвоста чуть двигался в стороне. Мне хотелось подойти ближе, но я осталась там, где не мешала ему выйти. Он смотрел на меня, потом прикрыл глаза. Я вспомнила, как он рассказывал о дожде, который любил наблюдать из-под воды.

Йорен не дал ему задержаться.

— Арден, на сегодня хватит. Возвращайтесь.

Голова повернулась к капитану. Еще мгновение ничего не происходило, и я сжала край собственного рукава. Потом вода снова закрыла спину. Когда Арден поднялся на ноги уже человеком, Век вошел по колено и дал ему опереться на руку.

Я отвернулась, пока Ден помогал ему добраться до навеса. Подождала, когда меня позовут, и принесла оставленный у меня плащ.

Арден сидел на доске в сухих штанах, застегивая рубаху. На верхней пуговице пальцы остановились. Он опустил руки, переждал и попробовал снова.

— Помочь? — спросила я.

Он кивнул. Я застегнула пуговицу и отступила, чтобы он мог накинуть плащ.

— Обратно труднее, — сказал он Йорену. — Пока на этом остановимся.

Капитан согласился без торга. Мы посидели у навеса, прежде чем возвращаться. Арден дышал уже ровнее, но вставал, опираясь на доску. Я шла рядом и ни разу не спросила, не хотелось ли ему немедленно повторить.

После обеда он проспал несколько часов. Я занималась заказами, потом разрешила Нелле самой выбрать, какие нитки докупить у местного торговца, и ушла с палубы до того, как передумала.

К вечеру Арден постучал ко мне с двумя чашками и небольшим кувшином горячего настоя. Сказал, что Агна велела вернуть посуду до мытья. Я убрала бумаги и попросила его сесть. Он выглядел усталым, но уже не бледным.

Мы говорили о том, что я увидела утром. Он объяснил, как непривычно было ощущать воду всем телом после стольких лет. Я слушала, иногда спрашивала. Когда он замолчал, мне захотелось рассказать, как мы с подругой когда-то заблудились по дороге к маленькому озеру. Я начала с того, что обещала ей короткую прогулку, а вернулись мы в темноте и без ужина.

Арден рассмеялся, когда узнал, что в моей сумке лежал список закупок, а еды я не взяла. Я вспомнила ее возмущенное лицо и сама улыбнулась.

— Марта, вам еще налить? — спросил он, взяв кувшин.

Я подставила чашку. Потом подвинула его чашку поближе к своей, чтобы на столе осталось место для локтей, и продолжила рассказывать.