Глава 5 Женщина, которая ждала его

Покупательница принесла тетради обратно и разложила их передо мной, одну за другой.

У нижних краев страницы пошли волнами. На обложке проступило бурое пятно, а две последние тетради слиплись так, что женщина даже не пыталась их открыть.

— Вот. Я у вас сухие покупала.

Я провела пальцем по сгибу. Бумага еще немного пружинила от сырости.

— Когда вы заметили?

— Вчера вечером развернула. Мне заказы записывать, а не сушить их по листочку. И обертка внутри мокрая. Снаружи-то вы хорошо завернули.

Тала подняла голову от прилавка. Я позвала Неллу и попросила принести ящик, в котором лежала остальная бумага.

Еще вчера мне нравилось смотреть на этот угол палубы. Люди поднимались по сходням, не толкаясь возле люка. Мы накормили работников конторы: двенадцать к полудню, восемь позже. Потом пришли другие. К вечеру я выдала команде деньги за вторую неделю и насчитала в кассе тридцать марок.

На нижней полке выставила тетради, шнур и мешочки, купленные у складского торговца. За ними людям приходилось добираться до большого порта.

Ящик поставили на стол. Нелла приподняла верхнюю упаковку, и я сразу увидела темное пятно на доске. Бумага снизу оказалась влажной. Еще в ночь перед первой торговлей с борта под навес затекла вода. Я велела убрать ящик с прохода и не проверила, куда его отодвинули.

— Остальное пока не продаем, — сказала я.

Покупательница сложила руки на груди.

— А мне что делать?

— Верну плату. Все три марки.

— И с новым комплектом полдня бегать?

Я хотела предложить обмен, но посмотрела на открытый ящик. Проверить каждую тетрадь еще предстояло.

— Сегодня вы, наверное, найдете быстрее. Я проверю свой товар и привезу вам сама, если еще понадобится. Но деньги заберите сейчас.

Я отсчитала серебро и показала запись о возврате. Женщина убрала деньги в кошелек.

После ее ухода мы разобрали ящик до дна. Часть тетрадей пришлось отложить. Верхние проверила по одной, прежде чем вернуть на полку.

Тала принесла две короткие рейки.

— Поднимем повыше. И к стене больше не ставьте, по ней как раз текло.

Я подложила рейку под дно. Раньше беспокоилась лишь о том, что ящик мешал людям ходить.

До обеда еще двое отказались забирать оставленные для них товары. Один вернул мне записку с заказом даже не читая.

— Нам сказали, у вас судно спорное. Муж обратно требует. Нынче возьмете деньги, завтра вас к причалу не пустят. Где потом искать?

— Плата по получении. Вот товар, можете проверить.

— Спасибо. Мы в лавке купим.

Я осталась с запиской в руках. Он не сердился, не пытался получить дешевле. Просто решил, что связываться со мной хлопотно.

Арден подошел, когда мужчина уже спускался на берег.

— Кто ему это сказал?

— Не назвал.

— Могу догнать и спросить. А потом того, кто распускает слухи, привести к Брену. Пусть повторит при свидетелях.

Он смотрел вслед покупателю. В голосе не было той медлительности, к которой я привыкла за последние дни.

— Если согласится прийти, — сказала я.

— Если не согласится, помогу.

Мне на мгновение захотелось этого. Чтобы Арден нашел человека, из-за которого я опять оправдывалась за мужа, и заставил выслушать ответ. Потом Нелла передвинула на столе испорченную бумагу, и я посмотрела на пятна.

— С этими тетрадями никто не виноват, кроме нас. Мы продали их мокрыми. Сначала нужно разобраться с покупателями. Если вы сейчас потащите кого-то за ворот, завтра про нас уже другое расскажут.

Арден повернулся ко мне.

— Вы собираетесь молча терпеть?

— Я собираюсь пойти к Брену. У него есть документы и возможность выяснить, откуда пошел слух. А у женщины, которая только что ушла, нет сухих тетрадей. Ей от чужого страха легче не станет.

Я услышала, как резко прозвучало последнее, и замолчала. Арден тоже не ответил сразу. Потом взял со стола сухой лист.

— Запишите, кто отказался. И что именно сказали. Мальту так будет проще спрашивать.

Мы записали, что узнали от покупателей. Арден больше не предлагал никого догонять.

Брен при мне проверил, не поступало ли требований на «Вольную».

— Ничего нет, — сказал он. — Право собственности подтверждено, разрешение действует.

— Посмотрим, кто с кем разговаривал. Пока советую принимать плату за товар при передаче и сохранять записи. Ваших людей на сходнях допрашивать я не разрешу, если кто-нибудь опять явится с разговорами от имени конторы.

Следующему покупателю я уже смогла назвать, где проверяли наши бумаги.

Вечером мы с Неллой еще раз проверили прилавки. Мы убрали тетради в сухое место, накрыли их и оставили рядом лист с именем покупательницы. Я собиралась написать ей, когда найдется хороший комплект.

Арден стоял у кормы с Йореном. Они обсуждали будущий переход. Когда я приблизилась, капитан попросил поговорить о матросах.

— Иво сегодня на ходу засыпал. Сначала торговлю помогал ставить, потом снасти перебирал, ночью вахта. Нам бы еще одного опытного взять.

— До следующей пристани потерпим?

Йорен посмотрел на меня. Я поняла, что он собирался ответить, еще до того, как услышала:

— Можем потерпеть. Только завтра вы опять найдете работу на берегу. От этого ночная вахта короче не станет.

На палубе стало удобно. Люди устали так же, как раньше.

— Есть кого взять?

— Век Лар здесь ждет найма. Ходил на нижних рейсах, я с ним работал. Позвать утром?

— Позовите. Условия обсудим все вместе.

Век пришел на следующий день с потертым дорожным мешком. Поздоровался с Йореном, спросил, который из матросов работал со снастями, и отправился с Иво смотреть крепления. Ко мне подошел уже после этого.

— Ходить могу, грузом заниматься тоже, — сказал он. — Только надо договориться, когда сплю. На прошлом судне днем выгрузка, ночью стой, на рассвете опять разгрузка. Мне тридцать шесть, я еще поработаю. Но не так.

Я посмотрела на Йорена. Капитан достал приготовленную запись с вахтами. Век прочитал, уточнил один переход, попросил сдвинуть свою смену. Они договорились без моего вмешательства.

Когда дошли до платы, я вспомнила стеклянную витрину, которую видела у торговца посудой. Под ней тетради и мотки шнура оставались бы сухими. Я уже прикидывала, на чем закрепить ее, чтобы не разбилась на ходу.

Иво сел на свернутый канат и уснул, пока мы обсуждали условия. Я посмотрела на него и перестала жалеть о витрине.

— Подписываем, — сказала я.

К обеду Век уже помогал Дену убирать со сходней пустую тару. Йорен отправил Иво спать до следующей смены и сам занял его место на палубе. Мне осталось только перестать придумывать спящему срочную работу.

Во второй половине дня Брен ждал нас с торговцем, которому требовалось доставить груз к нижней переправе. Я собиралась выйти в том, в чем работала, но Нелла поймала меня возле двери.

— Рукав в пятнах. Наденьте другую рубашку. И плащ возьмите, у воды ветер.

Дорожный плащ лежал среди вещей, которые сушили отдельно после крушения. Их уже давно можно было носить, но до разбора всего сундука у нас не доходили руки. Нелла вытащила тяжелую темную ткань, встряхнула и провела пальцами по подолу.

— Что-то внутри съехало.

Я протянула руку. Между верхом и подкладкой прощупывался плоский прямоугольник.

— Карман?

— Нет. Тут зашито.

Нелла взяла маленькие ножницы. Несколько стежков оказались другого цвета. Она подцепила нитку, распустила шов и достала тонкую тетрадь в мягкой обложке. Бумага была сухой, только самый угол покоробился.

Я приняла тетрадь. По краю осталось несколько коротких нитей.

— Не знала, что вы ее сюда убрали, — сказала Нелла. — Плащ еще в доме перекладывали. Я думала, подкладка просто сбилась.

Я открыла первую страницу.

«Нелле — записку о ключе. Личное оставить при себе».

Ниже были вычеркнуты две строки. Я перевернула лист и увидела имя Ардена.

— Помоги пока Агне, — попросила я. — Мне нужно прочесть.

Нелла посмотрела на часы у двери.

— У вас до встречи еще есть время. Я напомню.

Она вышла. Я закрыла за ней защелку и села на кровать, положив плащ рядом.

Почерк был знакомым. Лиора здесь писала свободнее, чем в расходных листах: то теснила слова к краю, то оставляла половину страницы пустой. В одном месте обвела короткую запись, в другом так сильно нажала пером, что оно прорезало бумагу.

«Я опять переписала письмо. В первом было: „Я ждала вас“. Во втором — только о снабжении. Нелле отдам второе».

Я прочла это дважды.

«Не знаю, какой он теперь. В письмах ни слова о том, что с ним делали. Все спрашивает о дороге и о том, как я смогу выйти из дома. Я хочу увидеть его. Боюсь, что начну плакать, а нужно будет разговаривать».

На следующей странице стояла запись длиннее.

«Я люблю Ардена. Сегодня написала это без зачеркивания. Восемь лет берегу то, чего, возможно, никогда не было ни у кого, кроме меня. Я помню, как он освободил мне место за столом, когда отец разложил свои счета. Спросил, где моя запись о грузе, и дождался, пока принесу. Я тогда весь вечер думала, что он смотрел на меня».

Я опустила тетрадь.

За стеной Ден попросил помочь с ящиком. Я дождалась, пока шаги удалятся, и снова посмотрела на страницу.

«Если выберемся, хочу предложить ему остаться со мной. На корабле будет работа. Может быть, я ему тоже понадоблюсь, когда рядом будут другие люди и за помощью можно будет обратиться к ним. Не умею писать об этом достойно. Хочу, чтобы он хотя бы раз сам пришел ко мне, когда я ничего у него не просила».

Я закрыла глаза.

Арден стоял в проходе с отверткой и деревянной планкой. Спрашивал, куда положить инструмент. Садился на мой стул и говорил, что ему понравилось здесь.

Я успела решить, что это происходило со мной.

Он ведь не мог знать, кто держал лампу. Лиора просила вернуть корабль, готовила ключ, берегла деньги, переписывала сведения. А потом на ее кровати очнулась я и даже не сразу поняла, что эта женщина исчезла.

Между личными записями попадались напоминания: выяснить, кто стоял на входе в арсенал, не отдавать последний лист с расходами, проверить замок на сундуке.

В самом конце было написано:

«Сначала пусть выйдет на воздух. Остальное спрошу потом».

Ни одного ответа на то, что теперь хотелось узнать мне.

Я сидела, придерживая тетрадь обеими руками, и смотрела на незнакомые ногти. Они отросли после того, как я обломала один в первую ночь. На пальцах остались следы ожогов, уже мои. Под ними была кожа Лиоры.

Я могла вернуть долг, попросить прощения у человека, которого обидела. Лиоре от меня уже ничего не досталось бы.

В дверь постучали.

— Госпожа, пора собираться.

Я убрала тетрадь в ящик стола. Плащ оставила на кровати, подкладкой наружу. Открыла дверь и посторонилась, чтобы Нелла могла войти.

Она сразу посмотрела мне в лицо.

— Что там?

— Личное. Ты знала, что она… что я любила Ардена?

Нелла не стала делать вид, будто не заметила оговорку.

— Вы говорите о себе так, словно это другой человек.

Я не нашла ответа.

Она опустила глаза на распоротый плащ.

— Вы мне не рассказывали. Я знала, что хотите его спасти. Что знакомы еще по делам вашего отца. Остального не спрашивала.

— А он писал мне о чем-нибудь, кроме побега?

— Я письма не читала, госпожа. Передавала сложенными. Если вы сами не говорили, откуда мне знать?

Я требовала от Неллы объяснить чувства женщины, на которую она смотрела. Она могла только напомнить, что я должна была помнить сама.

— Прости. Я растерялась.

Нелла взяла чистую рубашку, положила рядом со мной.

— Хотите, скажу Брену, что вам нездоровится?

Я едва не согласилась. Потом представила торговца, который уже слышал, будто с нами лучше не связываться. Перед этой встречей я сама просила его прийти вовремя.

— Нет. Пойдем.

Нелла помогла расправить ворот. Ее руки двигались привычно, уверенно. Я стояла неподвижно и чувствовала, как сильно мне хотелось прижаться к ней. Именно поэтому не сделала этого.

Торговец ожидал нас у Брена, прижав коленом дорожную сумку. Он поднялся, представился и спросил, успеем ли отойти завтра до полудня.

Йорен ответил, что успеем. Арден развернул схему подхода к нижней переправе. Я переписала имя получателя. Два ящика посуды и тюк холста помещались в трюме без перекладки остального. Плату договорились получить после передачи.

Я проверяла каждую строку дольше обычного. Когда дошла до подписи, рука остановилась над бумагой.

— Что-то изменить? — спросил Брен.

— Нет. Все правильно.

Я подписала имя Лиоры Эстен. Брен повернул лист к торговцу.

После встречи мы вышли вместе. Нелла заговорила с Йореном о завтрашних закупках, торговец повел их показать ящики. Я собиралась пойти следом, но Арден остановился возле меня.

— Вы с утра ничего не ели. До корабля дойдете?

— Я ела.

Он посмотрел на меня, и я вспомнила, что взяла хлеб, откусила и оставила его возле сундука, когда Нелла принесла плащ.

— Дойду, — сказала я. — Голова не кружится. Просто нужно с вами поговорить.

— Сейчас?

Я оглянулась на Йорена. Он уже уходил к складу вместе с остальными.

— Лучше на корабле. Где нас не будут слушать.

По дороге Арден не расспрашивал. Подстраивал шаг под мой, и я замечала даже это.

В столовой никого не оказалось. Агна готовила ужин на кухне, сверху доносились голоса. Арден открыл дверь своей каюты и спросил, подойдет ли здесь.

Я вошла. На полке лежала его рубаха, у окна стояла миска для умывания. Он предложил мне стул, сам сел на край койки.

Я смотрела на колени, пока он ждал.

— Мы с вами раньше были близки?

Арден не ответил сразу.

— Насколько близки вы имеете в виду?

Я подняла голову. Легче от того, что он заставил произнести вопрос полностью, не стало.

— Вы были моим любовником?

— Нет, Лиора.

Он сказал это без колебания. Я все равно продолжала смотреть на него, словно могла разглядеть то, чего не было в ответе.

— А до моего брака? Вы что-нибудь обещали мне тогда?

— Мы виделись на торговых встречах с вашим отцом. Вам было двадцать два. Мне тридцать три. Разговаривали несколько раз, однажды вместе смотрели перечень груза. Я помню, вы спорили с отцовским приказчиком о цене перевозки. Никакого обещания брака между нами не было.

— Простите. Мне нужно понять, чего я могла от вас ждать.

Он немного наклонился вперед.

— Вы не помните этих встреч?

Я могла снова сослаться на настой. Слова уже были готовы, привычные за эти недели. Вместо них я сказала:

— Расскажите, пожалуйста.

Арден посмотрел на дверь. Потом снова повернулся ко мне.

— До моего ареста мы больше почти не виделись. Когда пришла первая записка в арсенал, я не сразу поверил, что ее передали от вас. Потом вы написали о встрече, которую могли помнить. Так я понял, кто мне помогает.

— И что ответили?

— Что помощь принимаю. Позже вы рассказали о Норреле. Просили, если удастся выйти, помочь уйти от него. Я согласился. Это все, что обещал: помочь вам выбраться и быть рядом, пока не сможете устроиться.

— Я не был вашим возлюбленным. Не просил ждать, не писал, что люблю. Мы даже не целовались. Что заставило вас спросить сейчас?

— Я нашла старую тетрадь. Там было о вас. О том, как я надеялась, что вы останетесь.

Он медленно выпрямился.

— В письмах этого не было.

— Знаю. Кажется, она… Я не все решалась написать.

Арден провел ладонью по лицу. Я поняла, что причиняла ему неловкость, которую он не заслужил. Он объяснял женщине, почему не отвечал на ее любовь, а женщина напротив спрашивала о другой.

— Я не хотел вас обмануть, — сказал он. — И не знал, что вы ждете от меня такого ответа.

— Вы не обманули.

Я произнесла это слишком быстро. Он замолчал.

Прежнего романа между ними не было. Все, что он делал теперь, не продолжало обещанную когда-то любовь.

Это должно было обрадовать меня. Я обрадовалась на несколько мгновений. Потом вспомнила последние строки в тетради и почувствовала стыд за свое облегчение.

Лиора берегла эту надежду восемь лет. Я только что выяснила, что ее мечта не сбылась, и первой мыслью было: значит, мне можно.

— Лиора, — позвал Арден.

Я подняла глаза.

— Скажите прямо. Вы хотите, чтобы я ушел с корабля?

— Нет.

— Тогда что изменилось после этой тетради? Вы весь день смотрите на меня так, будто я сделал вам больно, но вы не собираетесь говорить чем.

Я почувствовала, как вспыхнуло лицо.

— Дело не в вашем поступке. Мне нужно разобраться с тем, что я вам еще не сказала.

Он помолчал.

— Это связано с Норрелом?

— Нет. С ним я закончила. Пожалуйста, не думайте, что я хочу к нему вернуться.

— Я этого не думал.

От резкости, с которой я ответила, стало еще хуже. Я выдохнула, посмотрела на узкое окно. Оттуда были видны край пристани и нижняя часть чужого борта.

— Я хотела знать, были ли у нас обещания, о которых вы не говорите. Теперь знаю. Спасибо, что рассказали.

Арден кивнул, но улыбаться не стал.

Я поднялась. Он тоже встал, открыл дверь и выпустил меня в проход. Не удерживал за руку, не пытался закончить разговор вместо меня. От этого спокойствия стало труднее, чем если бы он рассердился.

В своей каюте я достала тетрадь и перечла запись о письмах. Теперь в ней не было загадки, которую мог объяснить кто-то другой. Лиора не рассказала ему о чувствах. Она хотела спросить потом.

Я прошла к зеркалу. Женщина напротив выглядела усталой, губы были плотно сжаты. Я распустила волосы, провела по ним ладонью. В первый вечер после аварии мне казалось, что стоит достаточно долго смотреть — и собственное лицо вернется.

Теперь я боялась, что Ардену нравилось именно это лицо.

Когда позвали ужинать, я вышла. Села на свое место, ответила на вопрос Талы о цене мешочков и съела все, что положила мне Агна. Открывать тетрадь в тот вечер больше не стала.

Утром семнадцатого дня я заплатила Ардену за первую неделю работы.

Восемь марок легли на стол возле его договора. Он пересчитал их и поставил подпись о получении. Я ждала, что он что-нибудь скажет о вчерашнем, но он спросил только, во сколько поднесут оставшийся груз.

— После завтрака. Йорен уже ждет.

Арден убрал деньги и ушел. Через некоторое время я увидела его у Талы: он выбирал рукавицы. Она велела надеть обе, подвигать пальцами и не тянуть сразу за край.

Мне стало легче смотреть, как он покупал себе обычную вещь. Я даже подошла, чтобы проверить, не тесно ли ему в запястьях, и вовремя остановилась. Он сам расспрашивал швею и вполне справлялся.

Перед отходом выяснилось, что новые рукавицы лежали в моей корзине для выпечки. Я как раз несла ее на кухню и обнаружила их под чистым полотном.

— Арден!

Он обернулся возле стола с картой.

— Я их убрал от воды. Там Иво сходни мыл.

— Сухие рукавицы в сухом месте — прекрасно. Только это корзина для хлеба.

— Она была пустая.

— Пока была. Через час я могла продать ваши рукавицы вместе с пирожками.

— По четыре медных доли?

Я посмотрела на него. Он совершенно серьезно держал ладонь раскрытой, ожидая, когда я верну ему покупку.

— Если начинка хорошая, по пять.

Арден улыбнулся.

— Тала взяла дороже. Тогда заберу, пока вы не разорили меня окончательно.

Я отдала рукавицы. Он убрал их к себе в каюту, а я осталась с пустой корзиной и неожиданно поймала себя на том, что улыбалась. Сразу после разговора о тетради мне казалось, что больше не сумею рядом с ним вести себя просто. Оказалось, могла. Это только усложняло все остальное.

К нижней переправе пришли после полудня. Йорен вел судно, Арден стоял рядом и указывал на полосы течения, которые для меня почти не отличались. Иво проверял глубину; Век помогал Дену готовить швартов. Никто не бежал одновременно к двум концам корабля.

Ящики приняли без спора. Получатель раскрыл один, проверил посуду и подписал лист. Я пересчитала плату за перевозку, пока он еще стоял рядом. Потом взяла у него сведения о том, что требовалось привезти в следующий раз.

Вечером Нелла показала записанные заказы. У переправы не хватало самых простых вещей: полотна для мешков, крепких ниток, дешевой посуды. Мне хотелось набрать сразу много, но я ограничилась тем, за чем люди обещали прийти в определенный день.

Тетрадь Лиоры осталась в закрытом ящике. Я не вынимала ее, но все время помнила, на каком месте лежала.

На следующее утро мы торговали до обеда. За место Йорен договорился со смотрителем еще при прибытии; тот проверил наше разрешение и отвел участок, где не мешали перевозчикам. Здесь люди дольше рассматривали товар и чаще спрашивали, придем ли снова.

Тала получила первую плату за помощь у прилавка. Три марки она убрала отдельно от своей выручки, потом села чинить передник женщине с переправы. Я смотрела, как покупательница показывала, где сделать второй карман, и думала о том, что на корабле уже шла работа, которую мне не требовалось придумывать.

После торговли Нелла принесла мне чистый лист. Я написала покупательнице из Белых ворот, что нашла сухие тетради и могу передать их с ближайшим судном. Просила ответить, если ей еще нужны.

Нелла ушла узнавать о передаче записки, а я поднялась на палубу. Арден стоял у перил. Тала уже надставила рукава его рубахи.

— Вы собирались пройтись? — спросил он.

— Собиралась?

— На пристани спрашивали, куда ведет дорога за сараями. Там по берегу можно дойти до старого спуска. Недалеко.

Я действительно спрашивала. Пока принимали груз, видела между строениями деревья и узкую тропу, на которой никто ничего не продавал.

— А вы куда?

— Туда же. Йорен просил посмотреть, можно ли будет там подойти, если основное место займут.

Он немного помолчал.

— Потом можем пройти дальше. Если хотите.

Я хотела. Отказаться теперь значило бы еще раз сделать вид, будто меня интересовали только груз и стоянка.

— Я возьму плащ.

Нелла уже зашила подкладку. Я надела его, просунула руку в пустой карман и вышла.

За сараями дорога почти сразу спускалась к воде. У берега сушили длинные шесты. Арден остановился возле старых свай, осмотрел их, присел проверить нижнее крепление. Я ждала рядом, пока он не закончил.

— Подойти можно, но сходни нужны длиннее, — сказал он. — Йорену покажу. Дальше пойдем?

Мы прошли за последний навес. Там было тише. С кораблей еще доносились голоса, но слов уже не разобрать. На бревне у тропы никто не сидел, и я присела, расправив плащ под собой.

Арден остался стоять.

— Вы так и будете стоять? — спросила я.

Он посмотрел на свободную половину бревна.

— Места хватит.

— Тогда садитесь. А то мне приходится разговаривать с вашей рубахой.

Он сел рядом. Впервые за день я не проверяла ни время, ни деньги.

— Вы тогда спрашивали, что я люблю, — сказала я. — А я у вас так и не спросила.

Арден провел пальцами по неровному краю бревна.

— Раньше любил уходить в воду перед дождем. В речной форме, на мелководье. Лечь так, чтобы сверху видно было, как капли бьют по поверхности. Несколько минут там очень тихо.

Я посмотрела на реку.

— Снизу?

— Да.

Я попробовала представить его там, под водой, большим, с раскрытыми крыльями. Пока мне было легче вспомнить широкие плечи под рубахой, чем поверить, что этот человек мог стать драконом.

— Скучаете?

— По этому — очень.

Он сказал без улыбки, и я не стала просить показать. Ему и так слишком часто приходилось объяснять, чего он пока не мог.

— А когда стояли на берегу? Что любили тогда?

— Есть с чистыми руками и горячее. Спать у открытого окна. Раньше не считал это особенными предпочтениями.

Я кивнула. Подол плаща сполз, и я поправила его, чтобы не зацепить о щепку. Арден помог отвести ткань от сучка, вернул край мне на колени.

— Сегодня было хорошо, — сказала я.

— Сегодня?

— Когда груз приняли. Никто не спрашивал о Дарвене. Посмотрели посуду, сверили число ящиков и заплатили.

— Вы этому удивились?

— Немного. Последние дни мне все время казалось, что придется еще что-то доказывать.

Он посмотрел на меня. Я знала, что сейчас можно было добавить: и вам тоже. Но он ждал, ничего не спрашивая, и слова не прозвучали.

Я провела ладонями по коленям. Ветер от воды поднял несколько прядей возле лица; Арден смотрел на них, потом снова на меня.

— Здесь волосы совсем растрепались, да? — спросила я, пытаясь пригладить их.

— Немного.

— Могли бы сказать, что незаметно.

— Мне нравится, как есть.

Я замерла с поднятой рукой. Он произнес это так просто, что я не успела подготовиться ни к смущению, ни к радости. Опустила ладонь на плащ, но пальцы не сразу разжались.

Арден сидел близко. Я видела светлую полоску кожи у воротника, там, куда редко попадало солнце. Видела, как он дышал. Мне захотелось положить руку ему на грудь и почувствовать это движение ладонью.

Вместо этого я коснулась его щеки. Осторожно, двумя пальцами, возле маленькой морщинки, которую заметила за ужином.

Он перестал улыбаться. Повернулся ко мне, поднял руку, но не прикоснулся сразу.

Я могла убрать пальцы. Не убрала.

Арден коснулся моей руки и медленно опустил ее, сохраняя между ладонями. Я слышала свое дыхание. Хотелось придвинуться еще немного, почувствовать его губы, перестать думать о том, куда деть колено и не дрожала ли у меня нижняя губа.

Он наклонился. Я сама подалась навстречу.

— Лиора, — негромко произнес он.

Я закрыла глаза. Имя прозвучало у самого лица, и я вдруг очень ясно поняла, кому он собирался дать этот поцелуй.

— Подождите.

Арден сразу остановился. Между нами оставалось совсем немного места. Я убрала руку из его ладоней и прижала к груди.

— Не сейчас. Пожалуйста.

Он отодвинулся настолько, чтобы я могла свободно выпрямиться. Не встал и не отвернулся.

Я смотрела на свои пальцы. Сама касалась его лица. Хотела его поцелуя.

— Я вас напугал? — спросил Арден.

— Нет. Вы ничего плохого не сделали.

Я заставила себя посмотреть ему в глаза.

— Мне сначала нужно кое-что рассказать. И я боюсь, что после этого вы уже не захотите.

Он долго молчал. Я ждала расспросов, торопливого обещания, что захочет в любом случае. Он не мог этого знать, и я бы не поверила.

— Сможете рассказать позже? — спросил он.

— Да. Я хочу рассказать.

— Хорошо.

Я расправила край плаща, снова смяла. Мне было стыдно за то, как близко подпустила его, хотя уже знала, что должна остановиться.

— Вы мне нравитесь, — сказала я. — Я не хочу, чтобы вы думали иначе.

Арден посмотрел на меня, и выражение его лица немного смягчилось.

— Я понял.

Еще некоторое время мы сидели рядом. Я понемногу перестала сжимать ткань. Когда Арден предложил возвращаться, поднялась вместе с ним.

До корабля шли молча. У сходней он придержал для меня канат, дождался, пока поднимусь, и пошел к Йорену рассказать о старом спуске. Я стояла возле двери надстройки, слушая его обычный рабочий голос. Он не ушел, чтобы заставить меня бежать следом. От меня требовалось другое.

В каюте я сняла плащ и достала тетрадь Лиоры. Завернула в сухую ткань, положила в ящик под свои бумаги. Мне не нужно было еще раз проверять, что она чувствовала.

Я взяла чистый лист. Написала свое имя: Марта Воронцова. Потом возраст, город, название пекарни. Остановилась над следующей строкой. В рассказе о том, где я работала, можно было спрятаться надолго и так и не дойти до главного.

Я перевернула лист.

«Я очнулась в вашей знакомой. У меня ее руки, ее лицо. Но я помню другую жизнь».

Перечитала и зачеркнула первое предложение. Оно звучало так, будто Лиора была комнатой, в которую я случайно вошла.

За дверью спросили, нести ли мне ужин. Я ответила, что приду сама, и закрыла чернильницу. Еще раз посмотрела на свое имя, написанное рукой Лиоры, и сложила лист. Убрала его в сумку, чтобы в разговоре не начать снова с безопасных слов о плохой памяти.