Глава 4 Место у причала

На берег я сошла с намерением купить себе постель.

Тюфяк в каюте свалялся вдоль шва. Ночью я подкладывала под бок свернутый жилет, утром вытаскивала его мятым и снова надевала. На девятый день нашего пути это перестало казаться мелочью, с которой можно мириться бесконечно.

У первой же лавки висел образец плотного матрасного холста. Я потрогала его, спросила цену набивки и присела на выставленную скамью. На ней лежал тюфяк, ровный, без жестких комков под поясницей.

— По вашей мерке сошьем, — сказала хозяйка лавки. — К вечеру послезавтра заберете.

— Зайду после обеда.

До пристанской конторы я шла уже с мыслью о том, как поставлю в каюте нормальную постель. Добавлю полку возле изголовья, чтобы не ловить кувшин под ногами. Повешу крючок для жилета.

Белые ворота оказались гораздо больше Липового причала. Между складами тянулись мощеные проезды. Торговали даже на судах: на одной палубе стояли горшки рядами, на другой женщина показывала покупательнице развернутый отрез ткани.

Я остановилась посмотреть, как были устроены столы. Их крепили к палубе, а за прилавком оставался проход до кормы. Покупатели поднимались по одним сходням, спускались по другим.

— Нам тоже так нужно, — сказала я Йорену.

— Сначала место получим.

Он повел меня мимо очереди из возчиков к боковой двери конторы. Там выдавали разрешения тем, кто торговал с борта.

Женщина за столом проверила бумаги на «Вольную» и положила передо мной лист с пустыми строками.

— Поручитель из объединения есть?

— Пока нет. В Липовом мы уже продавали обеды. Есть записи о стоянке и оплаченном ремонте.

— Приложите. Но здесь сначала нужно осмотреть судно: можно ли пускать к вам покупателей, не перекроете ли снасти столами. Позовите представителя объединения. Если согласится поручиться, принесете его отметку.

Йорен попросил пригласить Брена Мальта. Пока мы ждали, я рассматривала расписание стоянок. Возле некоторых названий было занято все до конца месяца.

Брен вышел с раскрытой книжкой в руке. У седого, коротко стриженного Брена на носу краснел след от очков.

— «Вольная»? — спросил он. — Из Норвена через Липовый?

Я кивнула.

— Ваши бумаги вчера пришли. Пакет в канцелярии, не у меня. Но о судне я навел справки. В Липовом сказали, с мастером рассчитались, команде заплатили, жалоб от покупателей не было.

— Можете нас порекомендовать?

— Еще не видел, за что поручаться. После полудня приду.

Я спросила о торговле до осмотра.

— С борта нельзя. На берегу есть общие столы за плату, но сегодня все разобраны. Если хотите место на завтра, пока его для вас придержу. Получать деньги начнете с малого, зато не будете ждать, пока плотник закончит.

— Сколько это будет стоить?

Он назвал цену. Я посмотрела на Йорена. Капитан молчал.

— Придержите, — сказала я.

На судне Брен осмотрел кухню. Агна указала, откуда брали воду, и попросила не опираться на крышку котла. Он извинился и убрал руку.

Потом они с Гретой обошли верхнюю палубу. Брен проверил край сходней, покачал перила и задержался возле грузового люка. Я уже знала, каким тоном Грета называла работу, без которой можно было обойтись, и каким — обязательную. Сейчас она говорила вторым.

— Людей пустим — здесь все будут толпиться. Нужна крышка, на которую можно наступить. И стойку менять. Эту груз удерживал, пока не вытащили.

— Но сам корабль отремонтирован, — сказала я.

— Корпус. В нем до сих пор груз возили. Груз за перила не хватается, когда ногу оступит.

Брен показал, где закрепить столы. Йорен отвел его руку от снастей и предложил другой участок. После спора сошлись на том, что второй стол будем убирать даже во время короткого перехода.

— На сколько все это? — спросила я у Греты, когда Брен записал замечания.

— Восемнадцать сейчас. Еще понадобятся крепления и второй поручень. Их по месту сделаем.

Я переспросила про первое число. Она повторила, уже без пояснений.

Восемнадцать марок. Еще предстояло заплатить за береговой стол и купить припасы. Тюфяк к вечеру послезавтра я не заберу.

— Что можно отложить?

Грета указала на меньший торговый стол.

— Этот. Но тогда продавать и выдавать еду будете по очереди. Остальное нужно до покупателей.

Я посмотрела на неплотно прикрытую дверь своей каюты. Утром Нелла опять вошла, решив, что я уже встала. Хотелось иногда просыпаться без чужого голоса за плечом.

— Делай, — сказала я Грете. — Как нужно. Если разбирать, то один раз.

Брен убрал книжку в карман.

— После ремонта посмотрю снова. И есть заказ, если возьметесь: обеды для тех, кто сверяет осенние грузы. Двадцать четыре человека. В полдень через три дня, здесь, у конторы. Цена обычная, платить будут по получении. Порции заранее согласуете с их старшей.

Я позвала Агну. Она расспросила о времени, посуде, расстоянии до конторы и сказала, что справимся.

— Тогда берем, — ответила я. — Только сейчас это запишем.

Брен снова достал книжку.

В лавку с тюфяками я вернулась под вечер. Хозяйка узнала меня, потянулась за мерной лентой, и от этого стало совсем обидно.

— Пока не получится, — сказала я. — Простите, что обещала.

— Я без задатка не начинала. Приходите, когда сможете.

Она занялась другой покупательницей. Я хотела хоть подушку купить, потом сердито сунула кошелек в сумку.

На корабле Нелла спросила, удалось ли договориться. Я ответила, что удалось, и не сразу поняла, о чем она спрашивала.

— О постели, госпожа.

— Постель подождет. Нам нужны перила.

— Старую можно перебить, чтобы помягче было.

— Можно. Все можно. Только я хочу один раз принести себе что-нибудь готовое.

Нелла замолчала. Я села на сундук, потерла лоб.

— Прости. Ты ничего плохого не сказала.

— Я понимаю, что не сказала.

Она повесила жилет на спинку стула. Я не стала требовать, чтобы еще и утешала меня. Посидела немного, потом спросила, как у нее прошел день.

Нелла рассказывала о ценах на муку, а я слушала и понемногу переставала жалеть каждую доску, которую завтра положат под ноги покупателям.

На следующее утро Брен привел человека из дома речных служащих. Они с Арденом разговаривали в столовой, пока я собирала посуду для берегового стола. Брен заметил меня и попросил задержаться.

— Господину Вейру предложили комнату на берегу. У него будет возможность спокойно поправиться и встречаться с теми, кто ведет проверку. В доме есть охрана, лекарь приходит через день. Так ему будет удобнее, чем у вас среди работы.

Я посмотрела на принесенный им лист. Адрес, имя смотрителя, отметка о том, что комната приготовлена. Арден держал бумагу двумя пальцами, читая последние строки.

— Это хорошее предложение, — сказала я.

Я спросила, кто поможет перенести вещи. Их у Ардена было немного: чужая рубаха, постель, которую для него собрали из уцелевшего, перевязка на несколько дней. Все поместилось бы в одной корзине.

— Пока переносить нечего, — ответил он. — Я еще не решил.

Брен предложил сначала посмотреть комнату. Арден согласился и вышел с ними.

Я отнесла ложки к Нелле. Мы проверили расходы и купили припасы до вечера. Грета стучала на палубе; приходилось ходить к сходням по одному краю, не задевая разложенные доски.

Арден вернулся к обеду. С ним был Йорен. Арден спросил, можно ли поговорить втроем.

Я вытерла руки и сняла передник.

Сели в столовой. Йорен положил на стол карту, которой пользовался в переходе. На ней появились две свежие пометки, сделанные другими чернилами.

— Я смотрел нижний рукав, — сказал Арден. — Йорен показал, куда вы собираетесь дальше. Там изменился вход к переправе. Вода идет ближе к западному краю, возле старой насыпи намыло косу.

— Вы ее видели?

— С берега видно, как огибает нанос. И с местными поговорил. Проходить будем — еще проверим глубину.

Йорен провел ногтем по линии русла.

— Мне его советы пригодятся. Особенно если будем к мелким пристаням подходить. Речной дракон чувствует перемены течения. Только капитаном по-прежнему буду я.

— Я не предлагаю иначе, — ответил Арден.

Он говорил с Йореном без раздражения.

— Комнату посмотрели?

— Посмотрел. Хорошая. На первом этаже, окна во двор. Мне сказали, могу приходить туда и позже, если понадобится.

— Но вы хотите остаться здесь?

— Хочу работать лоцманом. Пока короткие переходы, без ночной вахты и тяжелых снастей. Если вам такой человек нужен, обсудим плату. И место, где я смогу спать, когда в столовой едят.

Я опустила глаза на карту.

— Нужен. Но я не знаю обычной ставки.

Йорен назвал ее. Я прикинула, сколько мы могли откладывать с заказов. Восемь марок за неделю, первое получение через семь дней работы. Шел десятый день нашего пути. Я записала дату первого расчета и показала Ардену.

— Если задержимся у причала, плата сохраняется. Маршрут готовить все равно нужно. А если решите уйти, предупредите до того, как возьмем груз под ваш провод.

— Согласен.

— О состоянии тоже будете говорить. Мне не нужен человек, который молча держится на ногах, пока уже ничего не видит.

— Буду говорить, — ответил он.

Мы подписали договор. Йорен взял свою копию и отправился к Грете выяснять, сколько понадобится времени на маленькую каюту возле кормового прохода. До сих пор туда складывали высушенные вещи и запасную парусину. Придется найти им другое место, поставить койку и поправить оконную раму.

Арден задержался у стола.

— Вы ведь могли сказать, что пока не можете платить.

— Могла. Но теперь мне придется искать работу для двоих.

Он чуть улыбнулся.

— Для корабля. Мы с Йореном тоже можем кое-что предложить.

Мне понравилось, что он сказал «мы», имея в виду капитана. Не успела я ответить, как за дверью позвала Нелла: у нас заканчивалась похлебка.

Вечером я вернулась в каюту, чтобы переписать счета, и подперла дверь сундуком. Так она хотя бы не открывалась от сквозняка. Села на кровать, положила доску с бумагой на колени и вычеркнула из списка покупок тюфяк. Несколько мгновений смотрела на зачеркнутое слово.

Постучали. Я вздрогнула и уронила перо.

— Лиора, это я. Вы можете открыть?

Я отодвинула сундук. Арден стоял в проходе с небольшой отверткой и деревянной планкой.

— Грета сказала, защелку можно переставить на целое место. Старое отверстие разболталось. Если разрешите, сделаю сейчас.

— Вам она дала работу после лекаркиного запрета?

— Отвертка легче корзины. За дверь держаться не надо, она еще крепкая.

Я отступила, пропуская его. Он поставил стул у косяка, но сначала спросил, куда можно положить инструмент. Я освободила край сундука.

Арден работал сидя. Вывернул старые винты, приложил планку к дереву, проверил, как сходилась защелка. Я держала лампу, чтобы ему было видно. Вблизи замечала то, на что прежде не смотрела: короткую седую прядь у виска, маленький порез возле большого пальца, морщину, появлявшуюся между бровями, когда винт шел туго.

В одной из пауз он поднял глаза.

— Рука устала? Можно лампу на сундук поставить.

Я переставила ее и осталась рядом.

— Почему вы отказались от комнаты?

Он повернул отвертку еще раз, проверил крепление.

— Там тихо. За час мне трижды объяснили, что все принесут и беспокоиться не нужно. Я им благодарен, но пока не хочу целыми днями ждать, когда за мной придут.

Я кивнула. Он снял со стула стружку, собрал винты в ладонь.

— И мне понравилось здесь. Если вы именно это хотели спросить.

Я переставила лампу, чтобы он не видел моего лица.

— Я хотела знать, не чувствуете ли вы себя обязанным остаться.

— Не чувствую. Попробуйте закрыть.

Он вышел в проход. Я потянула дверь на себя, опустила защелку и впервые услышала уверенный щелчок. С той стороны Арден слегка надавил. Дверь осталась на месте.

— Держит, — сказал он. — Эту защелку снаружи не открыть.

Я провела пальцем по внутренней планке. Дерево было шероховатым, светлым.

— Спасибо.

— Спокойной ночи, Лиора.

Когда он ушел, я вернулась к бумагам. Дописала половину строки и отложила перо. Сидеть одной за закрытой дверью оказалось так приятно, что несколько минут я ничего не делала.

На одиннадцатый день к нам пришла Тала Мир.

Я заметила ее еще у берегового стола: женщина с темной косой долго разговаривала с Неллой, показывая что-то на рукаве. Потом поднялась на борт и спросила, кому принадлежала порванная парусиновая накидка возле люка.

— Кораблю, — ответила я. — Мы ею стол закрываем, пока не торгуем.

— Здесь придется край целиком перекроить. Поверх дырки нашьете — рядом разойдется. Нитка сгнила.

Она присела, вывернула подгиб, показала мне темные волокна.

— Я могу сделать, — продолжила Тала. — И чехлы под посуду, чтобы при переноске не билась. Если дальше пойдете, все равно понадобятся.

Я попросила ее назвать цену. Вместо ответа Тала поднялась и развернула небольшой сверток. На ткани лежали дорожные кошельки, игольницы, ремешки с пряжками и несколько плотных рукавиц.

— Мне место нужно. На пристанях продавать свое и брать починку. К вашим обедам люди приходят, одежда у них тоже рвется. Я умею шить, умею цену объяснить, со сдачей не путаюсь. Нелла сказала, вам на торговле еще рук не хватает.

Нелла стояла рядом и совсем не выглядела виноватой.

— Мне к заказчикам бегать нужно, госпожа. Когда вы на кухне, у стола оставаться некому.

Мы с Неллой и Талой прошли в столовую обсудить деньги.

Выручка за береговым столом уже позволяла покупать следующую партию и продолжать ремонт. Я спросила Талу, сколько часов она готова помогать нам, и записала цену отдельно от ее собственных заказов.

Договорились о двух часах у прилавка в самое людное время. За них полагалась небольшая плата, с первым расчетом через неделю. За койку и еду Тала в дороге отдельно не платила. Место для своей торговли она оплачивала за каждый день, когда мы открывались, и все ее заработки от шитья оставались у нее.

— Руки мне для шитья нужны, — предупредила она. — Котлы таскать не возьмусь.

— У нас матросы для тяжелого. Котел и мне Агна не разрешает таскать.

Тала посмотрела на мои обожженные пальцы.

— Разумная женщина.

Я улыбнулась и попросила показать работу, которую можно сделать сегодня. Тала выбрала рукавицу с разошедшимся швом, зажала ее между коленями и за несколько минут починила. Дала мне вывернуть и проверить изнутри: ничего не топорщилось, жесткого узла под ладонью не оказалось.

— Хорошо, — сказала я. — Сейчас запишем условия. Нелла покажет, где можно устроиться.

До вечера накидка тоже была готова. Я расплатилась за нее отдельно: это относилось к корабельному ремонту. Тала с Гретой обсуждали, как закрепить парусину на столах.

Нелла тем временем принесла в каюту постиранную рубашку. У манжеты оставалось влажное пятно.

— До утра высохнет, — сказала я.

— Вы можете шов прогреть. Держите, как раньше, между ладонями.

Я посмотрела на нее.

— У меня есть дар?

Нелла медленно положила рубашку на сундук.

— Небольшой. Вы сами говорили, что его только на кружку и хватает. Совсем не помните?

Я взяла манжету. Ткань была прохладной, под пальцем прощупывался толстый сгиб.

— Покажи, как я держала.

Нелла сложила мои ладони одну поверх другой. Сначала я чувствовала только мокрый шов. Уже собиралась отпустить, когда под подушечкой большого пальца стало тепло. Слабее, чем возле печи. Зато здесь не было печи.

Я раскрыла руки. На ткани осталось сухое пятнышко.

— Еще немного, — сказала Нелла. — Только не всю рубашку. Вы и раньше на этом уставали.

Я попробовала снова и слишком сильно стиснула ладони. Тепла почти не прибавилось, а пальцы мелко задрожали. Пришлось положить манжету на колени.

Нелла забрала рубашку и повесила возле окна.

— Хватит на сегодня.

Я долго трогала высохший край. Хотелось позвать кого-нибудь и показать, что получилось. Потом вспомнила, что для всех здесь я должна была уметь это давно.

— Поможешь завтра еще раз? — спросила я.

Нелла кивнула. На вопросы о том, что со мной происходило после настоя, я пока могла ответить ей слишком мало.

Утром следующего дня готовили заказ для конторы.

Старшая, с которой я накануне согласовывала порции, хотела получить все разом. До ее комнаты можно было пройти по длинной пристани или срезать через склад. Нелла проверила оба пути и выяснила, что короткий после утренней приемки запирали.

Я посмотрела на котел. К тому времени как Ден с Иво обойдут склад и перенесут все наверх, первая порция уже начнет остывать.

— Понесем в два захода, — сказала Агна. — Сначала половину. Они пока получат, пока рассядутся.

— Она просила одновременно.

— Тогда договоритесь, где разливать. И нам двое на раздачу понадобятся. Если сами станем еще и миски носить, к сроку не управимся.

Я пошла к заказчице. Объяснила, что принесем горячее в закрытых емкостях, а разливать будем у них. После пирожков в Липовом я предпочитала лишний раз переспросить.

Женщина выслушала и показала стол в углу комнаты.

— Здесь поставите. Только бумаги не залейте. Я вам двух помощниц дам, миски раздадут.

На корабль я вернулась гораздо спокойнее. Мы отложили нужную посуду, укрыли емкости и выпечку. Тала осталась с Неллой у берегового прилавка. Она уже знала цены и сама поправила меня, когда я начала повторять их второй раз.

В контору мы пришли заранее. Ден и Иво поставили ношу туда, куда я показала, потом отступили к двери. Агна открыла крышку, попробовала похлебку и коротко кивнула.

Первые работники вошли, еще обсуждая свои ведомости. Один потянулся поставить папку возле котла; я успела подвинуть ее на сухой край. Мы разлили все без спешки. Последней получила миску старшая.

Она попробовала, подозвала помощницу и велела принести деньги.

— В следующий раз к вам на борт можно будет прийти? Нам оттуда ближе к нижнему складу.

— После осмотра разрешат. Пока ждем.

— Тогда передайте, как получите место.

На лестнице я поняла, что ни разу не поссорилась с Агной за все утро.

Она спускалась следом и держала пустую корзину.

— Что улыбаетесь?

— Еще один заказ будет. Если место дадут.

— Тогда к вечеру крупу перебрать надо. Завтра времени не хватит.

К возвращению на корабль Грета освободила кормовой проход. У стены стояла снятая оконная рама; вместо нее в маленькой каюте уже была исправленная, с новым узким бруском снизу. Арден переносил туда свои вещи.

Я остановилась возле двери. Помещение оказалось меньше моей каюты: койка, полка, место для стула.

— Достаточно? — спросила я.

Арден положил на полку сложенную рубаху. Посмотрел на окно, потом на дверь.

— Вполне.

Он провел ладонью по краю полки и улыбнулся. Я оставила его устраиваться.

Брен пришел после обеда. Проверил новые крепления, прошел между столами, попросил убрать один ящик из прохода. Грета молча переставила его, а Йорен объяснил, где на ходу будут лежать разобранные прилавки.

— Заказ приняли, — сказал Брен, ставя отметку в книжке. — С посудой разобрались, деньги получили. Завтра с утра зайдете в контору. Я подпишу поручительство на ограниченный срок и на согласованные стоянки. Дальше посмотрим, как будете выполнять рейсы.

Я поблагодарила его и сразу спросила, что требовалось для постоянного места.

— Заявка к осеннему сбору. Оплаченные стоянки, выполненные заказы. И маршрут, за который готовы отвечать. Нам нужны суда, которые приходят в обещанный день, а не только когда крупный груз подвернулся.

Он предложил зайти к нему за образцами заявок. Арден пошел с нами: Брен привез и ответ на первые материалы о покушении.

В кабинете возле стола стоял невысокий металлический ларь. Брен передвинул его ногой, освобождая нам место, затем достал из него связку писем. По краю крышки шел темный плотный шнур, а с двух сторон были прижимные скобы.

— Осторожнее, угол острый, — сказал он мне. — Образец со склада принесли, подкладку менять. После нынешних ливней у нас половина контор за своими бумагами спохватилась.

— В таком не промокнут?

— С целым уплотнением и затянутыми скобами вода не пройдет. На старых еще печать хранения ставили. У многих торговых домов такие были задолго до затопления Рассара. Дорогие, но счетные книги дороже.

Наши документы лежали в тканевой папке. Я записала себе спросить цену плотного футляра: покупать ларь было не на что.

Брен положил перед Арденом письмо, мне передал отметку о принятом пакете. Поиск Роута продолжался. Сведений о задержании не было.

Арден прочел свой лист, потом спросил:

— Кто сейчас ведет дела Союза?

— Инга Рейн. Выборная распорядительница, уже второй срок. На осеннем сборе в Вольной гавани будет она и постоянная судебная коллегия.

— Им хватит полномочий пересмотреть приговор?

Брен снял очки и положил рядом с письмами.

— Ваш суд собирали по речному договору. Он был чрезвычайным, но действовал в его пределах. Постоянная коллегия может вернуться к делу, если появятся основания. Инга примет ходатайство и обеспечит слушание. Решение будет за судьями.

Арден прижал ладонью край листа. Повязки уже сняли, на запястьях оставались заживающие полосы.

— С чего они начнут? — спросила я.

— С того, что смогут проверить. Поставки в арсенал, люди, которые их принимали. Нападение на ваше судно — отдельное дело. Все, что связано с Рассаром, придется поднимать из старых записей. Одного объяснения, пусть даже правдивого, будет мало.

Арден кивнул и забрал письмо.

На обратном пути я спросила, хотел ли он побыть один. Арден покачал головой.

— Лучше послушаю, что вы с Мальтом решили о стоянках. Какая следующая?

Я рассказала. Он слушал, уточнил глубину у нижнего склада и предложил посмотреть подход до того, как ставить его в заявку. Мы договорились обсудить это с Йореном за ужином.

К столу я пришла позже остальных. Умылась, сменила рубашку и попросила Неллу проверить, не осталось ли муки в волосах. Она выбрала из косы белую нитку, расправила мне ворот и не стала спрашивать, почему я так спешила.

Тала уже сидела рядом с Агной. Ден объяснял, как удалось провести тяжелую ношу по лестнице в конторе, не задев низкую балку. Иво возразил, что балку он все-таки задел, только плечом.

— Зато котел донесли, — сказал Ден. — Госпожа видела, ничего не пролили.

— Видела, — подтвердила я, садясь.

Фенн спросил Ардена, всегда ли речной дракон мог заранее определить глубину. Тот отложил ложку.

— Глубину проверяют мерным шестом. Я чувствую, как идет вода. Она может огибать камень или лежащее дерево, и разницу не всегда разберешь, пока не подойдешь.

— Значит, Иво все равно с шестом стоять?

— Если хочет целым до следующей пристани добраться.

— Я-то хочу, — сказал Иво. — Это Ден каждый раз спрашивает, чего мы так медленно идем.

Ден махнул на него рукой. Арден улыбнулся и попросил передать хлеб. Разговор перешел к ценам на сапоги, потом к тому, где Тала научилась ставить заплаты на промасленной ткани. Я ела, слушала и заметила, что Арден тоже не торопился уходить. Когда Сава спросил о коротком подходе к нижней переправе, он сначала повернулся к Йорену, дождался его ответа и только потом добавил свое.

После ужина Тала вынула небольшой сверток с сушеными грушами. Купила на берегу и угощала всех по кусочку. Я взяла один, потом еще, когда она подвинула сверток ближе.

— Вам нравятся? — спросил Арден.

— Очень. Только жесткие.

— Сладкое любите?

Я чуть не ответила, что такую начинку нужно замачивать перед выпечкой. Он спрашивал о другом.

— Люблю. Особенно когда никто не предлагает отдать последний кусок тому, кто больше устал.

Арден отломил половину своей груши и оставил на тарелке.

— Я свою все-таки доем.

Я рассмеялась.

— Правильно. А то мне опять пришлось бы делиться.

Он улыбнулся, глядя на меня. Я видела, как у него возле глаза углубилась маленькая морщинка. Захотелось провести по ней пальцем. От неожиданности этой мысли я опустила руку на колени.

— А что еще? — спросил он.

— Что люблю?

— Да. Мы с вами все время говорим о том, что нужно чинить или покупать.

Я посмотрела в сторону кухни. Нелла с Агной убирали, Тала складывала свои вещи; помощь пока не требовалась.

— Люблю утром не вставать сразу. Полежать, пока окончательно проснусь. И чтобы в это время никто не спрашивал, где у нас соль.

— Теперь дверь закрывается.

— Закрывается. Сегодня Нелла постучала и дождалась, когда отвечу. Я сначала даже растерялась.

Он выслушал это так внимательно, что мне захотелось рассказать еще. О своей старой кухне, окне во двор, о воскресеньях, когда можно было никуда не ехать. Я вовремя вспомнила, что не смогла бы объяснить, где находился этот двор.

— Еще люблю гулять без списка покупок, — сказала я. — Пока плохо получается.

— Здесь есть улица за красильнями. Ведет прямо к воде, лавок почти нет. Йорен сегодня показывал.

— Вы уже успели осмотреть полгорода?

— Два квартала. Потом сел на чужую ступеньку. Хозяин вышел узнать, долго ли я буду загораживать дверь.

Я снова рассмеялась. Представила его на узкой ступеньке, с длинными ногами поперек прохода. Он сидел сейчас совсем рядом, спокойный, немного усталый. Мне не хотелось вставать.

Я заметила это желание слишком отчетливо. Ведь можно было еще спросить, что он любил сам, задержаться за столом, дождаться, пока остальные разойдутся. Никто бы не запретил.

Но я поднялась за кувшином, хотя воды в моей кружке хватало. Возвращаясь, села чуть дальше. Арден этого никак не прокомментировал. Мы поговорили о завтрашнем осмотре подхода, потом я пожелала ему спокойной ночи.

Утром тринадцатого дня я получила разрешение.

Женщина в конторе вписала «Вольную» в расписание возле нижнего склада. От завтрашнего утра нам дали три торговых дня; другие стоянки требовалось согласовывать отдельно. Поручительство Брена прилагалось. Я проверила даты, оплатила положенный сбор и только потом убрала бумаги.

У двери меня догнала старшая, которой мы доставляли обеды. Узнав номер места, она заказала еду на следующий день. Я остановилась возле подоконника, чтобы записать, сколько человек придет.

Вечером Йорен развернул на столе карту. За день он с Арденом посмотрел подход к нижнему складу. Теперь капитан показал, откуда будем заходить, а я поставила рядом дату и выписала заказ на отдельный лист.

Дальше по течению была нижняя переправа. Брен обещал познакомить нас с торговцем, которому требовалось отвезти туда несколько мест груза. Мы еще не договорились о цене, но я оставила под его имя строку.

— Это на завтра? — спросила Агна, забирая лист с обедами.

— На завтра. Двенадцать к полудню, еще восемь позже.

Она унесла запись на кухню. Я наклонилась над картой и вписала возле Белых ворот номер нашего места, стараясь не задеть свежие чернила.