Глава 12 Корабль, на который возвращаются

Утром Грета запретила мне трогать новую перегородку.

Я успела провести по светлому дереву ладонью и получить занозу. Теперь стояла у ограждения, пряча палец, пока она объясняла Дену, почему принесенная доска не годилась на косяк.

— Ее поведет. Дверь перестанет закрываться, хозяйка опять позовет меня, а виноватым окажется тот, кто прибил.

Ден посмотрел на меня. Я вытащила палец из складки юбки.

— Я уже поняла. Отойду.

Шел пятьдесят третий день. От пожара остался разобранный угол хозяйственной части, закрытый на ночь плотной тканью. Черные доски лежали отдельно от тех, которые еще можно было использовать. Грета вчера измерила повреждения, выбрала материал и распределила работу с капитаном. Сегодня ей мешала я: подходила посмотреть каждые несколько минут.

Мне хотелось поставить на место лотки, закрыть готовую дверь и заняться чем-нибудь другим. Грете требовалась ровная сухая доска.

На склад мы пошли вместе. При выдаче нам подложили в середину связки две доски из другой партии. Я собиралась рассердиться на весь склад сразу, но Грета остановила меня и попросила вызвать приемщика. Тот проверил нашу помету на счете, выругался уже сам и велел заменить.

Платить второй раз не пришлось. Мы задержались, и я пропустила начало выдачи у берегового стола.

Нелла справилась без меня. Когда я прибежала, она обсуждала с женщиной в сером переднике последний заказ, а Мира убирала пустые миски. Я остановилась в стороне, чтобы не перебивать.

— Мне нужны обеды на два следующих дня, — говорила женщина. — Те же порции. Но я не могу еще раз посылать за ними людей к закрытому трапу.

— Мы выдаем на берегу, — ответила Нелла. — Здесь, у этого стола, в тот же час. Кухня работает, ее проверили.

Женщина посмотрела на ограждение наверху.

— Про проверку мне уже рассказывали на другой пристани. А потом оказалось, что печь разобрана.

Я подошла и назвала ее заказ: количество, цену, время вчерашней выдачи. Она узнала меня и немного смягчилась.

— Понимаете, я отвечаю за людей. У меня прачечная, они с утра у котлов. Им нужно поесть вовремя.

Я понимала. Если бы она отказалась, объяснять собственным работницам мою тяжелую неделю ей бы не пришлось.

Мы предложили выдать первую часть заказа раньше, до основной очереди. Агна подтвердила, что успеет, если хлеб женщина возьмет вчерашний, как и в прошлый раз. Свежий должен был выйти из печи позже.

— Вчерашний подходит, — ответила она. — Только не уменьшайте порции.

Нелла записала время и отдала ей второй лист. Ден поднялся на борт с замененной доской, и я проводила его взглядом.

Я могла приготовить и выдать обеды. Объяснять каждому человеку на пристани, почему со мной случилось несчастье, сил бы не хватило.

Эрна привезла новую муку лично. У нее был другой помощник, молодой и очень серьезный. Прежде чем снять первый мешок, он назвал себя и показал счет.

Я подошла слишком быстро. Провела по ткани у шва, заглянула под подкладку, проверила вторую бирку. Помощник терпеливо ждал.

— Он вез со мной, — негромко сказала Эрна.

— Я знаю.

Я все равно осмотрела второй мешок. Эрна не торопила.

Мы рассчитались за новую партию. Муку из похищенного груза в этот счет не включили: при поджоге приемку мы остановили, за полученное еще не платили. На прощание Эрна сообщила, что ее прежнего возчика уже отпустили домой к семье.

— Голова еще болит. Но ругается как всегда.

Я впервые улыбнулась ей без усилия.

На «Вольной» Тала ждала со списком своих заказов. Я выдала ей три марки за неделю работы у общего прилавка. За собственное торговое место она рассчитывалась отдельно, по дням. Убрав деньги, Тала спросила, когда вернется на палубу.

— Как только Грета разрешит. Надеюсь, послезавтра.

— Тогда пока без обещаний покупателям. На берегу мне теснее, зато иглы не теряются в щелях.

Она расписалась и пошла к своему столу. Нелла проводила ее взглядом.

— Нам тоже пора подать окончательный график. Места после сбора распределяют уже завтра.

Мы разложили записи в столовой. Йорен принес карту, Арден — расчет переходов. Для постоянной работы выбрали две нижние пристани, на которых уже побывали. Вниз шли своим ходом; на возвращение требовалась береговая тяга. Капитан заранее узнавал, с кем можно разделить ее стоимость, но считал и полный расход на случай, если попутчика не будет.

Я открыла записи продаж. На второй стоянке покупали хуже, чем на первой. Зато там ждали починку и привоз мелких товаров, ради которых людям приходилось нанимать отдельную лодку.

— Если стоять полдня вместо целого, получится? — спросила я.

Йорен посмотрел на Ардена. Они проверили время подхода, затем капитан передвинул отметку.

— Если выдавать по списку. Долго разворачивать торговлю там не успеем.

Нелла предложила принимать заказы через пристанскую контору, а в рейсе привозить уже собранное. За передачу списков придется платить, зато не понадобятся лишний день стоянки и большая закупка наугад.

Мы посчитали оба варианта. Я выбрала второй и попросила Неллу написать людям, когда ждать следующую выдачу.

Арден подождал, пока я закончу.

— Инга предложила мне прийти завтра. Речь о речной охране.

Я удержала карандаш над книгой. Арден посмотрел на мои пальцы и продолжил:

— Предлагают временно заняться восстановлением постов. Я ответил, что готов обсуждать работу, но сначала мне нужно понять обязанности и поездки. Решения пока нет.

— Ты хочешь вернуться к этому?

— К части работы — да. Там осталось много того, что я знаю. Если назначат человека, который никогда не вел суда по нижнему течению, он потратит месяцы на ошибки.

В его голосе появился знакомый интерес. Так он говорил о русле, когда забывал следить, не устала ли я слушать.

— Пойдешь со мной? — спросил он. — Хочу, чтобы про наши рейсы можно было ответить сразу. Я не собираюсь опять обещать время, которым распоряжаемся вдвоем.

Я положила карандаш.

— Пойду. Только до обеда: потом мы получаем место в расписании.

Арден записал час. Йорен, все это время проверявший карту, показал нам еще одну поправку к переходу. Мы вернулись к расчету.

После ужина я попросила Неллу помочь выбрать небольшой ящик для тетради Лиоры. Мы собирались купить его давно; теперь в столярном ряду как раз оставалось несколько готовых.

— Только давай сначала закончим со счетами, — сказала она. — Я сегодня одну выдачу дважды записала.

Я села рядом. Пока мы искали ошибку, наверху перестали стучать. Мира принесла чистые кружки, спросила, останется ли у нас суп, если она позже поест с Агной. Я кивнула, и она ушла. Никто больше не прибежал с бедой.

Мы нашли повторенную строку. Нелла закрыла книгу, потянулась и потерла шею.

— Теперь можно идти. А то купим сундук под все бумаги на свете и еще год будем бояться их потерять.

Я рассмеялась и достала деньги на личные расходы.

Ящик нашелся на нижней полке, под двумя большими сундуками. Нелла проверила крышку и провела пальцами по внутреннему краю. Я вспомнила ларь из Рассара, его целую прокладку, сухие страницы внутри.

Столяр показал, как закрывался выбранный нами ящик. От сырости он защищал, от долгого пребывания под водой — нет. Я заплатила, заказала простую надпись на внутренней стороне крышки. Забрать покупку можно было завтра.

В канцелярии нас наутро встретили без папок с показаниями. На столе Инги лежали карта и список постов. Рядом сидела женщина с коротко подстриженными седыми волосами, которую я видела на слушании среди представителей пристаней.

Ее звали Элва Дорс. До этого она руководила лоцманской службой гавани. Вчера ее выбрали на срок управления обновленной речной охраной.

— У меня есть люди для обычной службы, — сказала она Ардену. — Но я не знаю, чему из старых описаний нижних постов еще можно верить. Вы там работали. Мне нужны ваши замечания до того, как я отправлю проверяющих.

Арден придвинул карту. Спросил, какие сведения уже сверили, кто будет отвечать за людей и кому принадлежит окончательное решение по сбору денег. Элва ответила без раздражения. Я слушала и постепенно переставала следить за выражением его лица.

Он был занят делом, которое ему нравилось. Иногда морщился, читая строку, просил подать другой лист. На одном из обозначенных участков нашел старую ошибку в названии протоки. Элва вычеркнула название и записала уточнение с пометой проверить на месте.

Только после этого они вернулись к условиям.

Арден не принял предложение постоянно ездить между постами. Согласился на шесть недель консультаций: один день в гавани после каждого нашего кругового рейса. Первый выезд к двум ближайшим постам предложил назначить после второго возвращения «Вольной», на два дня ее стоянки. Дальнейшие поездки требовалось согласовывать отдельно.

— Руководство остается у вас, — сказал он Элве. — Я отвечаю за то, что знаю и могу проверить. Людей назначаете вы.

Она некоторое время смотрела на карту.

— Одного дня мне иногда будет мало.

— Тогда передавайте вопросы заранее. Часть я разберу в пути, если не буду занят у капитана. Но обещать вам все свое время я не могу.

Арден развернул наше расписание так, чтобы его видели все.

Инга сверила даты. Восемь дней на полный круг, включая возвращение и стоянку в гавани. Элва предложила первый рабочий день. Он приходился на прием новой партии товара.

— В этот день мне нужен Арден до полудня, — сказала я. — После возвращения проверяем размещение груза. Можем перенести ваш разговор на следующий?

Элва проверила свои записи и согласилась. Арден сам вписал новый день. Я вдруг заметила, что больше не держала сумку прижатой к животу.

Плату назначили за консультации и отдельные поездки. Дорогу оплачивал Союз. Корабельную работу Арден сохранял; если в дальнейшем дни разойдутся, с Йореном и со мной он будет договариваться до принятия нового поручения.

Когда мы вышли, Арден остановился у двери, давая глазам привыкнуть к свету.

— Я боялся, что снова захочу согласиться на все, — сказал он.

— Хотел?

— На минуту. Когда разложили карту. Потом посмотрел на сроки. Для этой работы пришлось бы снова жить на берегу и видеть тебя между поездками.

Я взяла его под руку.

— Мне понравилось, как ты поправил название протоки.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Почему?

— Потому что тебе было интересно. Ты сразу перестал изображать человека, которому ничего не нужно.

Арден усмехнулся.

— Разве я хорошо изображал?

— Ужасно. Но старался.

По дороге к пристанской конторе Арден рассказывал, как собирался проверить два ближайших поста. Я расспрашивала о подробностях и едва заметила, что мы уже пришли.

Йорен ждал у конторы с заключением портового мастера. Нашу заявку рассматривали вместе с другими: проверяли выполненные рейсы, оплату стоянок, поручительство Брена. Капитан предъявил сведения о ремонте и подтверждение, что основные повреждения устранены, а оставшиеся работы не мешают подготовке к выходу.

Расписание утвердили после одной поправки. В гавань нам отвели более раннее время возвращения, чтобы тяжелые баржи не перекрывали проход. Йорен пересчитал последний участок и согласился. Мы получили постоянные часы у обеих нижних пристаней и место для выдачи в самой гавани.

Я провела пальцем по строке с названием «Вольная». У соседнего стола кто-то спорил о лишнем часе. Служащий попросил меня не задерживать книгу.

Я убрала руку и расписалась.

Зимнюю стоянку предложили в защищенной части гавани, дальше от торговых рядов. Там было меньше проходящих людей, зато рядом находились мастерская и место получения воды. Можно было оставаться на судне и вести береговую выдачу по отдельному расписанию. Капитан спросил о глубине и доступе в мороз; я — о плате.

Я сразу начала считать, сколько дней зимней торговли понадобится для каждого платежа. Получалось, если не закупать скоропортящееся наугад и оставить заказы на починку. Полной уверенности у меня не было. Зато были цифры, которые можно проверять, и люди, у которых я уже знала, что спрашивать.

Мы внесли плату за закрепление места. Дальнейшие платежи шли по срокам, ежемесячно. Я убрала квитанцию в папку и попросила Йорена позже пройти со мной к зимнему причалу.

— Завтра после обеда, — ответил он. — Сегодня обещал семье прийти раньше.

Я помнила, что его семья жила здесь. Все равно услышать это среди обычного рабочего дня оказалось приятно.

— Идите сегодня вовремя. До вечера на борту Век.

Убирая карты в сумку, Йорен улыбнулся.

Мы с Арденом забрали ящик по дороге обратно. Надпись под крышкой была небольшой: «Лиора Эстен». Я проверила каждую букву, завернула покупку и прижала к себе.

Вечером Нелла пришла ко мне после того, как закончила расчеты. Арден оставил нас вдвоем, забрав свои записи в лоцманскую каюту.

Я достала тетрадь. Плотный чехол, сшитый Талой, почти не помялся. Пока Нелла развязывала тесемки, я протерла внутреннюю поверхность нового ящика сухой тряпкой.

Мы уже читали эти страницы. Я помнила некоторые строки, другие всякий раз замечала заново. Теперь остановилась на перечеркнутой сумме. Лиора несколько раз исправляла расчет, пытаясь понять, сколько сможет забрать с собой.

— В тот день она пересчитывала деньги до позднего вечера, — сказала Нелла. — Меня отправила спать. А утром разбудила, чтобы спросить, хватит ли нам свечей.

— Нам?

Нелла кивнула.

— Она уже решила, что возьмет меня. Только забыла спросить. Я бы все равно пошла, но тогда рассердилась.

Я посмотрела на нее. Нелла осторожно расправила край страницы.

— Она не сразу поняла, почему. Потом пришла ко мне сама. Села на сундук и спросила, хочу ли я уехать с ней. Я сказала, что хочу. После этого мы наконец смогли нормально собираться.

В ее голосе появилась улыбка. Мне впервые было легко слушать о Лиоре без попытки немедленно найти в рассказе ответ на собственный вопрос. Она жила до меня, сердилась, ошибалась, спрашивала о свечах. У Неллы оставались эти воспоминания, и мне хотелось, чтобы она могла говорить о них вслух.

— Жаль, что она не увидела суда, — сказала я.

— Да. Она бы раз десять переспросила, точно ли он больше ничего не может отобрать.

Нелла провела пальцем под надписью на крышке.

— В деле есть ее имя. И эти листы признали ее работой. Я боялась, что все останется только у нас.

Я закрыла тетрадь. Четыре скопированные страницы уже находились среди доказательств. Личные записи останутся здесь. Читать чужое ожидание любви вслух перед комиссией никому не требовалось.

В ящике хватило места для тетради в чехле и сухой обертки. Нелла проверила, не прижимает ли крышка угол. Я выбрала полку в глубине своего шкафа, выше пола и подальше от окна.

— Ты сможешь брать, когда захочешь, — сказала я. — Только скажи мне, чтобы я знала, где она.

Нелла кивнула. Несколько минут мы сидели молча, потом она спросила, страшно ли мне было забыть собственное имя, когда на суде называли Лиорой.

— Я его не забываю. Иногда хочется услышать чаще.

— Марта, — сказала она. И улыбнулась, когда я подняла голову. — Я завтра вечером уйду в город. Тала познакомила меня с женщиной, которая держит лавку бумаги. Она зовет к себе на ужин.

— Хорошо. Выдачу закончу сама.

Раньше я бы спросила, что за женщина, зачем зовет и не понадобится ли Нелле помощь. Теперь только пожелала хорошо провести вечер. Она подхватила свою сумку и ушла, задержавшись у зеркала поправить волосы.

Я осталась возле открытого шкафа. Не знала, почему проснулась именно в этом теле. Не могла исправить то, что случилось с Лиорой. Ее тетрадь лежала в сухом ящике, мой гребень — рядом с гребнем Ардена, а в кармане были деньги на завтрашнюю покупку, которую я снова собиралась отложить.

Я достала монеты и положила отдельно, чтобы утром не потратить их на петли.

Заколка еще продавалась в той лавке. Простая серебряная, с крепкой застежкой; я присмотрела ее при первом приходе в гавань. Торговец протянул зеркало и предложил более крупную.

Я выбрала прежнюю. Закрепила волосы, повернула голову, проверяя, хорошо ли держится.

— Подойдет, — сказала я и заплатила.

Вернувшись к работе, я несколько раз за день улыбнулась собственному отражению в окне.

На пятьдесят пятый день Грета убрала ограждение.

Новая дверь закрылась без усилия. Орен проверил петлю, Иво натянул замененный край навеса. По цвету он отличался от старой ткани; Тала сказала, что могла бы подобрать ближе, если бы мы дали ей еще неделю. Я ответила, что этот цвет мне очень нравится.

— Вы на него даже не посмотрели, — заметила она.

Пришлось поднять голову и посмотреть. Ткань была обычной серой. Тала хмыкнула и вернулась к своему столу.

Внутри кладовой пахло свежим деревом. Грета показала, куда можно ставить груз, а где пока оставить свободное место для просушки. Новую полку закрепили ниже прежней: Агне не придется тянуться с тяжелым лотком. За это она поблагодарила Орена и тут же спросила, кто положил на пол чистое полотенце.

Ден поднял его раньше, чем успели найти виноватого.

Йорен прошел по палубе с портовым мастером. Тот осмотрел восстановленный угол, проверил записи и разрешил обычную торговлю и выход после окончательной уборки. Я оплатила счет портового мастера, а копию осмотра отнесла в контору.

Черные доски к этому времени вывезли. Закопченные продукты остались в списании. Еще вчера я надеялась сократить убыток, сегодня перестала пересматривать эту строку.

Первой на борт поднялась женщина из прачечной. Получила заказ и остановилась у новой двери.

— Успели?

— Успели. Теперь будем приходить раз в восемь дней. Нелла дала вам расписание?

— Дала. Я ей еще список на следующий раз оставила.

Она позвала своих людей забрать обеды. Я придержала трап, пока они спускались, и увидела Ардена на пристани.

Он шел с Элвой. У сходней они остановились, обменялись еще несколькими словами. Она пожала ему руку и пошла дальше, а он поднялся ко мне.

— Условия подписаны. День после возвращения, как договорились.

Я взяла лист, посмотрела на даты и вернула. Он улыбнулся, заметив заколку.

— Купила?

— Да. Сама себе.

— Тебе идет.

Он коснулся волос у моего виска, убирая прядь, которую застежка не удержала. Я хотела поцеловать его, но снизу попросили принять пустые корзины. Арден подвинулся, освобождая проход.

После обеда мы с Йореном осмотрели зимнее место. Я проверила подход к береговому столу, капитан — крепления у причала. Все соответствовало тому, что обещали в конторе.

С Арденом мы встретились в каюте уже вечером. Нелла ушла в город, на вахту заступил Сава. Мне впервые за несколько дней не требовалось потом возвращаться к расчетам.

Арден поставил свою сумку возле стула.

— Я хотел спросить, можно ли часть вещей оставить здесь постоянно.

Я заглянула внутрь. Рубахи, белье, свернутые чулки. Сверху лежали перчатки, которые он купил на собственные деньги еще у Белых ворот.

— Для этих придется найти место получше, — сказала я. — На кухню я их больше не отнесу.

Он засмеялся, вспомнив. Я открыла шкаф, подвинула свои вещи и освободила нижнюю полку.

— Здесь сухо. Только карту сюда не сворачивай, она не поместится.

— Карты оставлю у себя. И рабочие записи. Если ты не против, каюта мне еще понадобится.

— Конечно. Я бы тоже хотела иногда закрыть дверь и чтобы никто не спрашивал, почему я просто сижу.

Арден достал первую рубаху. Потом положил обратно и повернулся ко мне.

— Марта, я хочу жить с тобой. В одной каюте, на этом корабле. Когда придется уехать — возвращаться сюда. Не только оставить одежду.

Я присела на край кровати. Он говорил спокойно, а я чувствовала, как у меня снова начинали холодеть пальцы.

— Я тоже хочу, — ответила я. — И боюсь, что буду злиться из-за мелочей. Ты разложишь бумаги, я переставлю, ты не найдешь. После всего, что с нами случилось, будет ужасно глупо ссориться из-за стола.

— Наверняка будем. Ты уже два раза переложила мои записи к кухонным счетам.

— Там было сухое место.

Он улыбнулся и сел рядом.

— Будем разбираться со столом, когда поссоримся из-за стола. Я хочу, чтобы ты могла сердиться на меня и не гадать, останусь ли я после этого.

Я посмотрела на его сумку. Рубаха свешивалась через край. Мне вдруг очень захотелось, чтобы она завтра сушилась рядом с моей, потом чтобы мы спорили, кому идти за водой, и откладывали покупку нового стула, потому что старый еще держался.

Арден взял меня за руку.

— И я хочу, чтобы мы стали семьей. Официально, когда будем готовы. Выйдешь за меня?

Я ответила не сразу. Посмотрела на него, потом на дверь, которую можно было закрыть изнутри. Вспомнила первое утро здесь, незнакомый почерк и подпись под чужим разводом. Сейчас мне задавали вопрос и ждали моего ответа.

— Да, — сказала я. — Я хочу за тебя замуж. Только давай сначала проживем эту зиму. Без срочной свадьбы между закупкой муки и расчетом с командой.

— Весной?

— Весной. Если не передумаешь, узнав, сколько места мне нужно в шкафу.

Арден поцеловал мою руку.

— Уже вижу. Мне оставили нижнюю полку.

Я засмеялась и прижалась к нему. Потом мы все-таки разобрали сумку. Корабль оставался моей собственностью, его заработок — его деньгами; большие общие покупки решили обсуждать заранее. Первой из них я предложила новый тюфяк.

Арден посмотрел на кровать.

— С этим я спорить не буду.

Пока он складывал вещи, я убрала со стула платье и закрыла шкаф. О защите я позаботилась заранее: за средством сходила к лекарке еще утром, после лавки. Теперь сверилась с ее указаниями и приняла его вовремя.

Арден обернулся, когда я подошла. Я обняла его, прижалась щекой к плечу. Он коснулся моей заколки.

— Снять?

— Пока оставь. Я только сегодня купила.

Он тихо засмеялся. Я подняла голову и поцеловала его, сначала коротко, затем еще раз. Мне нравилось, что можно было не отступать, придумывая, зачем я подошла. Арден обнял меня крепче.

— Я хочу побыть с тобой, — сказала я. — Весь вечер. И чтобы мы никуда потом не вставали.

— За водой можно?

— За водой можно. Но вернуться сразу.

Он поцеловал меня в висок. Я проверила задвижку на закрытой двери и вернулась к нему.

Позже заколку все-таки пришлось снять. Арден положил ее возле зеркала, а я погасила лампу. За стеной прошли на вахту, кто-то негромко пожелал спокойной ночи. Больше я не прислушивалась к шагам.

Ночью мне захотелось пить. Арден налил воды, дождался, пока я напьюсь, и поставил кружку на стол. Когда вернулся, я устроилась ближе и положила ладонь ему на грудь.

— У меня дома осенью всегда были холодные полы, — сказала я. — Я даже ночью вставала в тапочках. Одну все время теряла под кроватью.

— Здесь терять проще. Есть щель у стены.

Я улыбнулась в темноте. Еще немного рассказала ему о своей квартире, о свете из кухни, который забывала выключить. Он спросил, чего мне больше всего не хватало. Пришлось подумать.

— Подруги. Мне хотелось бы рассказать ей о тебе. Она бы сначала не поверила.

Арден обнял меня. Я говорила, пока не начала засыпать, а он слушал и иногда спрашивал. Впервые воспоминания о прежнем доме не мешали мне чувствовать, что я находилась дома и сейчас.

На пятьдесят шестой день Нелла положила передо мной законченную книгу расчетов.

Начали мы с ее вчерашнего ужина. Нелла рассказала о лавке и предложении поставлять бумагу нашим заказчикам. Я уже начала задавать вопросы о цене, когда она сказала, что они еще пели после еды. Пришлось закрыть рот и послушать, как прошел ее вечер.

Теперь за столом лежали счета, ведомость оплаты и квитанция зимней стоянки. Мы сверили реальные выдачи с полученными деньгами. Товар для завтрашнего рейса покупали небольшими партиями; обещания покупателей в выручку не записывали.

Люди подходили после смены. Йорен расписался, пересчитал монеты и спросил, все ли подтверждено с тягой на обратный путь. Подтверждение лежало у нас в папке. Грета, получив свое, напомнила о будущих переделках. На них еще предстояло накопить.

Нелла отметила, что Ардену заплатили в его срок, Тале — в ее. Остальные получили все положенное за неделю, включая долю от дополнительной работы на сборе.

Я пересчитала кассу. После товара, ремонта, стоянок, еды и оплаты людей осталось сто семьдесят семь марок.

На мгновение захотелось открыть книгу с самого начала и проверить путь каждой монеты. Вместо этого я посмотрела на Неллу.

— Сходится?

Она развернула ко мне свой расчет. Сходилось.

Запас получился небольшим. До следующей крупной починки его предстояло увеличивать, зимой считать расходы еще внимательнее. Но за сделанное мы рассчитались, ближайший рейс был обеспечен. Мне больше не требовалось выбирать, кому сегодня отдать последние деньги.

Агна поставила на стол хлеб, разрезала и попросила освободить место для еды. Я убрала счета. Позвала тех, кто еще оставался на палубе, а потом заметила, что сама стою с ножом и продолжаю делить ломти потоньше.

— Сядь уже, — негромко сказал Арден рядом.

Я отдала нож Агне и села. Ден рассказывал, как отвезли черные доски, Мира спорила с Фенном о том, где покупать лук. Йорен напомнил час подъема. Следующий рейс начинался завтра.

После еды мы вышли наверх. Столы уже убрали и закрепили, проходы освободили. Век проверял людей на завтрашнюю работу, Иво занимался снастями. Арден присоединился к капитану у карты.

Я задержалась возле восстановленной кладовой. Провела пальцами по косяку — теперь гладкому. Дверь открылась легко. Внутри стояли новые лотки, пахло сухой мешковиной. Закрыв ее, я услышала, как с пристани зовут хозяйку.

У трапа ждала женщина с двумя свернутыми рубашками. Хотела передать сестре на нижнюю пристань, вместе с починенной застежкой от Орена. Я позвала Неллу, и мы уточнили имя получательницы.

— Забрать сможет сама? — спросила я.

Женщина объяснила, где сестра работает и в какой час освободится. Мы сверились с расписанием. Нелла записала имя, я проверила обертку и показала Дену, куда положить небольшой сверток.

Арден подошел, закончив у капитана. Спросил, скоро ли я освобожусь. Я попросила подождать, пока выдадим расписку.

Он остался рядом. Женщина убрала свой лист, поблагодарила и пошла по пристани. Я передала книгу Нелле, стряхнула с ладони нитку и взяла Ардена под руку. До вечерней проверки груза у нас оставалось время пройтись вдоль воды.