Эпилог Следующий рейс

Я проснулась от того, что муж пытался вытащить из-под моей подушки свою рубаху.

— Оставь, — сказала я, не открывая глаз. — Возьми другую.

— Другие у Талы. Ты вчера сама отдала их зашить.

Пришлось приподняться. Арден освободил рукав, расправил ткань и посмотрел на складки. Я удержала его за руку, прежде чем он успел отойти.

— До выхода еще долго?

— Почти два часа. Йорен на борту, груз вчера проверили. Можешь полежать.

Я подвинулась, освобождая место. Он улыбнулся и сел рядом. Утренний свет попадал ему на шею, чуть ниже уха. Я поцеловала туда, потом устроилась щекой у него на плече.

Мы были женаты четыре месяца. Иногда я все еще говорила «мой муж» без особой надобности, просто потому, что мне нравилось, как это звучало.

Прошлой осенью я попросила дождаться весны. Мы дождались. Успели прожить зиму у защищенного причала, поспорить о запасе дров и купить наконец новый тюфяк. Первую ночь на нем проспали так крепко, что Агне пришлось стучать в дверь.

Свадьбу устроили в один из дней стоянки. Я заранее сказала, что готовить не буду. Потом явилась на кухню проверить, хватит ли хлеба, и Мира вручила мне чистое полотенце.

— Вот этим можно вытереть руки. Больше пока ничего не трогайте.

Арден нашел меня возле печи и увел одеваться.

Перед писцом я не плакала. Ответила сразу, смотрела на Ардена и чувствовала, как он держал мою руку. Зато позже, когда Нелла стала расправлять на мне подол, почему-то расплакалась. Она принесла платок и сказала, что до этого места я продержалась дольше, чем она ожидала.

«Вольная» осталась моим имуществом. Мы записали это при оформлении брака, вместе с остальными условиями. Потом убрали свидетельство в папку, а свадебную скатерть пришлось стирать: Ден опрокинул соус. Теперь Агна доставала ее по праздникам, разворачивая чистой стороной к гостям.

— Ты сегодня идешь к Элве? — спросила я.

— Уже ходил вчера. Следующий разговор после возвращения. Я хочу этот вечер провести с тобой.

Я подняла голову.

— На берегу? У первого причала открыли лавку, где жарят рыбу. Прачка рассказывала.

— Я думал, посидим здесь. За день все равно насмотришься на людей.

Мне хотелось ответить, что я как раз собиралась посмотреть, как другие люди готовят мне ужин. Но Арден заметил мое лицо раньше.

— Ты хочешь сойти?

— Хочу. И чтобы после ужина посуду убрала не я.

— Тогда сойдем. Только давай выберем стол подальше от кухни. Иначе ты начнешь объяснять им, как удобнее выдавать тарелки.

Я толкнула его плечом.

— Один раз было.

— Два. Во второй раз ты просто попросила меня передвинуть им скамью.

Я засмеялась и отпустила его одеваться. Он застегивал рубаху, я искала серебряную заколку. Нашла возле зеркала, там, где оставила вчера. За год застежка немного разболталась; Орен уже обещал поправить ее после рейса.

В шкафу, за чистым бельем, стоял ящик с тетрадью Лиоры. Нелла брала ее зимой, потом еще раз весной, перед свадьбой. Возвращала в том же плотном чехле. Иногда мы говорили о Лиоре, иногда только проверяли, сухо ли внутри. Ее имя под крышкой не потускнело.

Я закрыла шкаф и вышла вслед за Арденом.

На палубе Ден принимал последнюю корзину. Иво проверял снасть у мачты, Фенн помогал Тале закрепить ее ящик с работой. За год на «Вольной» прибавилось удобных мелочей, но по-прежнему приходилось уступать друг другу дорогу. Я прижалась к стенке, пропуская Миру с пустым лотком.

— Агна зовет есть, — сообщила она. — Пока не начали бегать туда-сюда.

Зимой Мира научилась вести утреннюю выпечку сама. Теперь они с Агной делили смены, и кухонная дверь перестала хлопать с рассвета до ночи. Я вмешивалась, когда меня звали, хотя иногда все еще спрашивала, сколько осталось муки. Обычно мне отвечали, что в книге записано.

На берегу стоял Сава. Весной он перешел на пристанский склад: захотел спать дома и работать по часам. На его место наняли матроса, прошедшего с нами два пробных перехода. Сава по-прежнему заходил к нам, когда «Вольная» возвращалась в гавань, и каждый раз спрашивал, не подорожали ли обеды.

Сегодня он принес для Йорена сверток от жены. Капитан заглянул внутрь, вздохнул и забрал. Сава объяснил мне, что Йорен опять ушел, забыв чистое белье.

— Зато вечером вчера был дома, — ответил капитан. — И сегодня за это расплачиваюсь при свидетелях.

Век, стоявший рядом, спросил, оставить ли сверток у карты. Йорен молча посмотрел на него, и тот отнес белье в каюту, смеясь.

Грета проверяла пометы на плане будущего ремонта. После осеннего сбора она собиралась заменить часть изношенной обшивки. Деньги на материал и оплачиваемую работу мы уже отложили; до окончания ремонта их нельзя было тратить на закупки. Я сама попросила Неллу держать этот расчет отдельно.

Зимнюю стоянку оплатили из береговой торговли. В холода заказы на починку помогали покрывать расходы, весной постоянные покупатели дождались наших рейсов. Теперь мы могли запланировать ремонт, не дожидаясь, пока доску придется срочно подпирать.

Нелла поднялась на борт последней из тех, кто уходил утром в город. Под мышкой у нее была книга, в руке — небольшой пакет из бумажной лавки.

— Нижняя пристань подтвердила выдачу. Прачечная оставила заказ на наше возвращение. И не обещайте сегодня взять еще белье: свободное место оставлено под обратный груз.

— Я еще ничего не обещала.

Она посмотрела на меня, потом на женщину, которая уже шла к нашему трапу с узлом. Я развела руками.

Нелла сама спустилась навстречу. Через несколько минут женщина ушла с расписанием следующего рейса, а Нелла вернулась и убрала книгу в защищенный от брызг ящик.

— На сегодня все. После возвращения два вечера я буду на берегу, помните?

Я помнила. У Неллы были свои друзья и ключ от комнаты над бумажной лавкой, где она иногда ночевала. Свободные вечера она отмечала в расписании заранее, и я научилась обходиться без нее.

Сина Корд ответила на ее первое письмо еще прошлой зимой. С тех пор они переписывались, и Нелла собиралась съездить в Белые ворота после осеннего сбора. Замены на дни ее поездки мы уже распределили.

— Хорошо тебе провести эти вечера, — сказала я.

Нелла улыбнулась и протянула мне пакет. Внутри лежали новые листы для судовых записей.

— А это по вашему заказу. Уже оплачено.

Я отнесла бумагу в каюту. В ящике стола лежала копия решения, которое канцелярия прислала еще летом. Двадцать лет крепостного заключения Дарвену Норрелу, лишение должностей и конфискация незаконно полученных речных доходов. Арден был окончательно оправдан. Возвращенные деньги и имущество распределяли между законными владельцами и пострадавшими по описи.

Когда письмо пришло, мы прочли его вместе. Арден долго сидел молча, потом попросил оставить лист у него до вечера. Я отдала. Он вернул копию на следующий день. Я подшила ее и отнесла в каюту.

Я убрала новые листы, оглянулась на кровать и поправила подушку. Арден больше не просыпался от каждого стука. Иногда ему все еще снился арсенал. В такие ночи он будил меня, если хотел поговорить; бывало, мы просто зажигали лампу и сидели рядом. Утром он шел к капитану, заранее предупредив, если требовался отдых.

Сил теперь хватало на обычную работу. После последнего осмотра Селма сняла прежние ограничения. Арден снова подолгу плавал в речной форме, возвращался голодный и с мокрыми волосами.

Первый договор с Союзом закончился еще прошлой осенью. Теперь Элва приглашала его для определенных проверок и разборов; срок каждой поездки он обсуждал с нами заранее. Его рабочая каюта оставалась завалена картами, и я научилась спрашивать, прежде чем освобождать там стул.

Наверху Йорен позвал меня проверить последние записи перед отходом. Я взяла папку с расписанием и подтверждением тяги на обратный путь и поднялась.

Мы закончили вовремя. Трап убрали, береговые работники освободили швартовы. «Вольная» отошла от причала, оставляя позади торговые столы и людей у весовой. Я видела женщину из прачечной, которая махнула нам пустой корзиной. На следующем круге мы снова привезем ей заказ.

Ден занялся грузом. Нелла ушла заканчивать письма для нижней пристани. Я осталась у борта и некоторое время смотрела, как удалялась гавань. Прошел год с нашего первого осеннего сбора. На этот раз я знала, куда мы вернемся, кто нас будет ждать и когда понадобится заплатить за стоянку.

Арден подошел, когда Йорен отпустил его до следующего участка. Я принесла из столовой две кружки. Мой чай успел остыть; я обхватила кружку ладонями и немного согрела. За зиму я научилась не держать тепло дольше, чем требовалось, и пальцы теперь дрожали редко.

— О чем задумалась? — спросил он.

Я посмотрела на свои руки. Серебряное кольцо приходилось снимать, когда месила тесто; иногда я забывала надеть обратно. Сегодня оно было на месте.

— О том, как я здесь впервые оказалась. Даже пройти по палубе и ни за что не зацепиться не могла.

— Вчера зацепилась за мой сапог.

— Потому что ты оставил его посреди каюты.

Арден улыбнулся и принял кружку.

Я придвинулась к нему. На берегу за последними складами начались деревья. Листья только желтели по краям. До холодной стоянки мы успевали закончить принятые заказы.

К первой пристани подошли засветло. Йорен поставил судно на назначенное место, Век принял вечернюю вахту. Я проверила с Неллой завтрашнюю выдачу и ушла переодеваться. Агна спросила, будем ли мы ужинать на борту. Услышав ответ, велела не торопиться обратно.

Арден ждал у трапа. Я спустилась к нему, поправляя ворот платья. Он подал руку на последней ступени и задержал мою ладонь в своей.

— Ты ничего не забыла?

— Кажется, нет.

— Книгу, список, чей-нибудь срочный заказ?

Я рассмеялась.

— Все оставила Нелле. Пойдем, пока я не вспомнила.

В лавке нашелся стол у открытого окна, подальше от кухни. Мы заказали рыбу и хлеб. Арден сел напротив, но я попросила его пересесть ко мне. Он придвинул стул, коснулся губами моего виска и тихо спросил, так ли лучше.

Я взяла его за руку под столом.

— Так лучше.

Пока нам несли ужин, я сидела, прислонившись к плечу мужа. Возвращаться на корабль мы сегодня могли не спеша.