Глава 11 На глазах у всей пристани

На сорок седьмой день я поссорилась с женщиной из-за синей скатерти.

Распорядительница осеннего сбора хотела, чтобы все прилавки у воды выглядели одинаково. Полотно полагалось спустить до досок. Ветер задирал его нам под ноги, а под одним краем оставался люк.

— У вас же покупатели сюда не ходят.

— Зато ходим мы. Агна, подержи, пожалуйста.

Я подвернула край. Получилось криво, зато проход снова был виден. Женщина поджала губы, но спорить перестала и спросила, сколько обедов мы могли выдать завтра береговым грузчикам.

В гавань мы вошли вчера засветло. Сегодня вдоль пристани уже тянулись навесы, между тележками искали потерянную козу. Тала показывала покупательницам образцы штопки, Орен — починенный замок. У кухни занимали очередь.

Мы с Неллой сверили заказы. От трех десятков ужинов для чужой команды пришлось отказаться: Агна считала печь занятой до вечера. Отказывать, когда рядом покупали у других, оказалось неприятно.

— Если возьмем, сорвем обе выдачи, — напомнила Нелла.

— Я помню. Просто дай мне немного позавидовать.

Эрна Лисс привезла муку сама. Мешки стояли на сухих дощечках горловинами в одну сторону, бирками наружу… Ден потянулся за грузом, но она остановила его свернутым счетом.

— Сначала хозяйка посмотрит. Мне потом не объяснять, где вы успели намочить.

Я проверила швы, сухую ткань, пахнувшую зерном. Мы рассчитались и договорились еще о двух мешках послезавтра.

Арден вернулся из канцелярии вовремя, передал порядок вызова свидетелей. В другой руке у него был сломанный черпак.

— Агна послала к Орену. Я сказал, что это к Грете. Ей все равно, лишь бы починили к ужину.

Я рассмеялась. Пока Арден носил кухонный черпак, мне было легче думать о предстоящем слушании.

Вечером Инга пришла с береговым стражником. Йорен записал имя дежурного и место ближайшего караула. На самом судне охрану не поставили: людей едва хватало на переполненную гавань.

— Норрел получил вызов и подтвердил явку, — сообщила Инга. — Требует выслушать претензии к передаче имущества. Вооруженных сопровождающих в зал не пустят.

В столовой она сверила с нами список материалов. Оригиналы Рассара хранились в канцелярии под описью, копии — там же и у Брена Мальта в Белых воротах. Арсенальные записи поступали отдельно.

— Ваша папка нужна для подготовки, — объяснила Инга. — Потеряете ее — разбирательство все равно состоится.

Я перестала мысленно проверять замок на двери каюты. Сторожить каждую бумагу круглые сутки мне больше не требовалось.

На следующий день я готовилась давать показания и поймала себя на том, что делала собственную память удобнее.

На листе стояло: «Роут велел дать мне снотворное».

Я зачеркнула строку. Написала: «Об этом мне сообщили при ознакомлении с его показаниями».

При пробуждении я увидела чашку, нашла записку и ключ. Нелла была связана. Внизу стояла вода. Остальное я узнавала потом. Теперь части складывались в одно воспоминание, и это меня испугало.

— Я тоже исправила, — сказала Нелла. — Написала, что он собирался нас утопить. Сама слышала только, когда велел спускать лодку.

Мы оставили пустоты там, где ничего не знали.

Селма застала нас с нетронутым завтраком и не позволила расспрашивать себя, пока мы не взялись за ложки. Потом осмотрела Ардена. Мне она позже сказала, что долго стоять на слушании ему не следует.

— Я попрошу стул.

— Пусть сам попросит. Полезно вспомнить, что это можно делать до того, как ноги подогнутся.

Вечером я передала ее слова почти дословно. Арден усмехнулся, но спорить не стал. Мы сидели в моей каюте, и я медлила гасить лампу. Дарвен уже приехал в город; об этом сообщили днем.

— Хочешь, чтобы я был рядом, когда его увидишь? — спросил Арден.

— Пока нас не вызовут по отдельности, хочу.

Он протянул руку, и я вложила в нее свою. Еще немного посидела, прежде чем лечь.

К полудню сорок девятого дня мы успели выдать обеды грузчикам и распродать почти всю выпечку. Я уже рассчитывала возместить спад последней недели.

Мука приехала во время выдачи заказов Келя. Ден поставил первый мешок на место приемки у хозяйственной кладовой. Второй мешок возчик внес сам. Сава остался внизу у тележки.

— Эрна прислала, — позвала Нелла.

Незнакомый мужчина подал мне счет. Оба мешка лежали боком, один биркой вниз. Под нижним скомкалась грубая ткань, заменявшая сухие дощечки.

— Пока не уносите, — сказала я Дену.

Я откинула ткань у шва. Пахнуло ламповым маслом. Мука так пахнуть не могла.

— Позови Йорена.

Ден повернулся к капитану. Возчик шагнул за ним.

— Они рядом с другой кладью ехали. Бывает, натянет запах…

— Тогда Эрна заберет их обратно. Ждите на берегу.

Он посмотрел мимо меня на капитана, который уже шел по палубе. Потом вдруг толкнул Дена плечом и проскользнул вдоль борта.

Я успела крикнуть Йорену, что с поставкой что-то не так. Под рукой возчика коротко блеснуло, он метнул небольшой горящий сверток к мешку у кладовой. По ткани сразу пошло пламя.

Мужчина бросился к берегу.

Кто-то закричал. Женщина возле Талы прижала к груди купленный отрез и застыла посреди прохода. Первое, что я сделала, — схватила ее за локоть.

— Идите к трапу. Нелла, выводи людей!

Она оставила книгу раскрытой на столе и встала у сходней. Сава закричал береговой охране. Я увидела, как накидка возчика мелькнула между тележками, и повернулась обратно.

Огонь уже добрался до свисавшего края навеса над хозяйственным местом. Йорен послал Иво к креплению, Века — к ведрам. Грета выдернула из-под прилавка грубое покрывало, которое мы держали для тушения. Ден бросился за ней.

Я убрала из прохода подносы. Один уронила и потянулась поднять.

— Оставь! — Йорен показал на лестницу. — Проверь низ и выходи!

Мира уже поднималась от кухни, кашляя. Агна шла следом: печь закрыла, столовую проверила. Из кают выскочил Фенн с чужой курткой.

— Все пусто!

— Куртку брось. Наверх!

Я отступила, пропуская его, попала ногой мимо ступеньки и больно ударилась голенью. Агна поймала меня за рукав. Мы выбрались вместе.

Иво срезал крепление навеса, Век с Ореном оттягивали ткань. Ден и Грета накрыли горящий мешок. Пламя стало ниже, но под обшивкой кладовой потрескивало. Оттуда вырывался дым.

Арден подошел к Йорену:

— Ветер гонит под настил, — сказал он. — Могу прикрыть с воды. На поверхности, со свободной стороны.

Капитан посмотрел за борт.

— Лодку отведите! — крикнул он береговым. Потом повернулся к Ардену: — Держись от корпуса. Как уберем огонь, сразу выходи. Фенн встретит у каменных ступеней.

Арден кивнул и начал снимать сапоги.

Женщина из очереди попыталась протиснуться к столу Талы.

— У меня там кошель!

— Потом заберем. Сейчас идите вниз.

Я повернула ее к трапу. Арден уже стянул рубаху. Наши взгляды встретились.

— На поверхности, — повторил он мне.

Я кивнула. От дыма саднило горло.

Он спустился по бортовой лестнице. Я услышала всплеск. Йорен велел мне идти на берег и пересчитать покупателей.

Нелла отвела людей от сходней. Тала держала за плечи женщину с отрезом. Мира согнулась над бочкой с водой, Агна придерживала ей волосы.

Мы сверили людей по местам, где видели их на палубе. Двое у Келя, трое у Талы, четверо возле кухни; еще двое успели уйти до крика и стояли у соседнего причала. Сава показался возле охраны, Фенн побежал к каменным ступеням. Йорен ответил с борта, что остальных наших видел у себя.

Вода за свободным бортом «Вольной» поднялась волной. Появилась серебристо-синяя спина, затем голова. Арден держался поодаль от корпуса. Одно крыло поднялось почти отвесно, с края стекали капли.

На пристани стали пятиться. Кто-то завопил про дракона, стражник потребовал не толкаться. Я следила за расстоянием между крылом и бортом, пока волна не ослабла у свай.

Порыв ветра разбился о поднятое крыло. Дым над хозяйственной частью пошел ровнее. Грета с Деном снова накрыли горевшую обшивку; теперь край покрывала не задирало. С берега передавали воду. Век принимал ведра, Орен возвращал пустые.

Я стояла на безопасных досках и ненавидела то, что мне больше нечего было сделать руками. Нелла прижалась ко мне плечом. Я обняла ее, продолжая смотреть на воду.

С корабля донесся голос Йорена:

— Арден, хватит! К ступеням!

Арден опустил крыло и поплыл к изгибу каменной стенки, где ждал Фенн. Я наконец посмотрела на «Вольную» целиком.

Над мокрой тканью поднимался пар. Грета поливала вскрытую обшивку, Йорен не подпускал лишних людей. Мачта и трап были целы. Над моей каютой не шел дым.

У меня начали дрожать руки.

Сава подошел со стражником: требовалось узнать задержанного. Мужчину держали возле весовой. Накидку он сбросил, на щеке была ссадина. Рядом лежал счет Эрны.

— Этот. Принес мешки и бросил огонь возле кладовой.

Пришлось показать, где я стояла и куда он бросил огонь. Сава подтвердил то, что видел с берега.

— Я только доставил… — начал возчик.

Мне захотелось ударить его. Еще час назад Мира работала совсем рядом. Мы были там, потому что это было наше обычное рабочее утро. Я прижала ладони к мокрому фартуку и ушла, пока он не сказал что-нибудь еще.

Арден сидел на каменной ступени в сухом полотне. Фенн, державший его одежду, пожаловался, что он пытался подняться сам. Я села рядом на холодный камень.

Арден дышал часто, но ровно. На ладонях ожогов я не увидела. Подтянула ткань у него на плече.

— Люди вышли? — спросил он.

— Все. Йорен пока не пускает внутрь.

Он закрыл глаза. Мне хотелось прижаться к нему всем телом, удостовериться, что живой, теплый. Я просто держала край полотна, чтобы ему не дуло в спину.

Селму привел береговой стражник. Она осмотрела Ардена, расспросила о нескольких минутах в речной форме и велела отдыхать. При боли или затрудненном дыхании требовалось сразу звать ее.

Потом промыла мне ссадину и занялась Мирой, которая все еще кашляла. Я пошла к капитану.

На борт разрешили подняться ближе к вечеру. Торговлю закрыли, вещи покупателей вернули. Под ногами хлюпала вода.

Грета показала вскрытый угол кладовой. Сгорели край навеса, чистая ветошь и запасная мешковина. Два лотка вынесли на выброс. Продукты из поврежденного угла Агна велела списать: от них пахло гарью.

— Основные связи пока целы, — сказала Грета. — Завтра с портовым мастером закончим осмотр. Менять придется наружные доски, часть перегородки, косяк. Вот эту полку тоже.

В кормовых каютах ночевать разрешили. Поврежденное место оградили; Йорен оставил наблюдение, пока дерево не перестанет греться. Я выдала деньги на первые материалы. Остальную стоимость Грета обещала назвать после вскрытия.

Нелла нашла книгу на столе. Несколько страниц намокли по краям. Мы переложили их сухими листами и сели рассчитываться с командой.

Сава, увидев монеты, замялся.

— Мы можем день подождать.

— Возьми и распишись. Мне нужно видеть, сколько останется после расчета.

Он взял. За ним подошли остальные. Никто не предлагал работать бесплатно. Иначе мне пришлось бы отказывать в благородстве людям, которые только что спасли мое имущество.

После оплаты работы и срочных расходов в кассе осталось девяносто девять марок.

Арден сел рядом в столовой. Селма разрешила ему перейти на корабль и отдыхать. Я потерла черное пятно на рукаве, только размазав его.

— Завтра он будет смотреть на нас, — сказала я.

Арден не спросил, кто.

— Да.

— Мне хочется прийти такой, чтобы он понял, что ничего не получилось. А у меня в волосах гарь и нога болит.

— Сегодня тебя пытались убить. Ты не обязана выглядеть так, будто у тебя был хороший день.

Я сердито вытерла руки о фартук. Потом сняла его и бросила на соседний стул.

— Все равно вымою голову.

— Конечно.

Он сказал это так спокойно, что я наконец заплакала. Арден придвинулся, и я уткнулась ему в плечо. Пыталась выровнять дыхание, а перед глазами все стояли Мира под дымным потолком и Нелла, оставившая книгу на столе.

Позже Агна принесла еду. Я съела несколько ложек и попросила еще хлеба.

К утру голова у меня была чистой. От волос все еще немного пахло дымом.

Слушание проводили над портовой весовой. Снизу доносился стук тележек, служащие приносили недостающие стулья.

Я надела синее платье: подол не касался ссадины. Нелла застегнула верхнюю пуговицу, до которой я с утра никак не могла добраться. Арден проводил нас до мест для свидетелей. Ему сразу принесли стул.

Нелла остановилась. Я проследила за ее взглядом, и тут служащий, проверявший явившихся, назвал Дарвена Норрела.

За столом сидел красивый мужчина в дорогой темной одежде. Когда рядом уронили папку, он отодвинул сапог, чтобы листы не попали под подошву. Я запомнила именно это движение.

На меня он посмотрел без удивления. На Ардене задержал взгляд.

Мне стало холодно под платьем. Я ничего не помнила о его привычках, голосе, повседневной жизни. Нелла помнила. Она села, сложив руки так ровно, будто боялась пошевелиться.

В комиссии было пятеро: Инга и представители пристаней, участвовавших в старом решении. Писец огласил полномочия на пересмотр обвинения, прекращение охранного договора и задержание. Наказание предстояло определить отдельно.

Пожар внесли самостоятельным делом. Он не заменял доказательств прежних преступлений.

Первым говорил Йорен: о запертых помещениях, воде, уходящей лодке. Предъявил сохраненные браслеты и ключи. Следом Грета объяснила, какие повреждения нашла до ремонта.

— Вода могла поступить из-за плохого состояния судна? — спросил представитель Дарвена.

— Могла. Но я видела следы вмешательства. Их описали при первом осмотре.

Она развернула схему теми же руками, которыми вчера отдирала горевшую обшивку.

Когда вызвали меня, я почувствовала ссадину на ноге прежде, чем страх. Встала неудачно, ткань потянула повязку. До стола дошла, стараясь не хромать.

— Лиора Эстен? — уточнили у меня.

— Да.

Так я значилась в документах. Я произнесла это имя без объяснений и начала рассказывать.

Я говорила про чашку, записку и ключ. Про Неллу за запертой дверью. Про воду у лестницы, освобожденных людей, нижний отсек. Когда дошла до Ардена, пришлось посмотреть на край стола. Я слишком хорошо помнила, как он не мог сразу подняться.

— Кто дал вам содержимое чашки?

— Я не могу засвидетельствовать, как его готовили и кто наливал. Этого я не видела.

— Но утверждаете, что вас отравили?

— Я могу описать свое состояние. О причине и лечении ответит лекарка.

Представитель Дарвена перелистнул бумаги.

— Вы зарабатываете на судне и лично заинтересованы в отклонении претензий моего доверителя?

— Я заинтересована в том, чтобы на моем корабле перестали пытаться убить людей.

Он открыл рот, но Инга попросила меня отвечать только на поставленный вопрос.

Я почувствовала, как горели уши.

— Да, я владею судном и получаю доход от торговли. Передача была частью зарегистрированного соглашения. Документы здесь.

Писец подвинул заверенную копию. Мой оригинал сверили с реестром Норвена и вернули мне по описи.

Дарвен впервые заговорил сам:

— Соглашение заключалось при определенных обстоятельствах. Моя бывшая жена скрыла цель, с которой добивалась передачи судна.

Я повернулась к нему. Его голос был негромким и ровным. С таким голосом можно было объяснять гостю, почему ужин подадут позже.

Дарвена попросили назвать условие договора, позволявшее отозвать исполненную передачу.

Представитель Дарвена начал отвечать. Его попросили указать строку.

Строки не было.

— Развод уже подписан, — сказала я, когда мне снова дали слово. — Передачу исполнили. Я не давала согласия возвращать корабль и не давала никому права распоряжаться им после этого.

На этот раз голос не дрогнул.

На обратном пути я коснулась руки Ардена и села рядом с Неллой.

Нелла рассказала о веревках, запертой двери, записке госпожи. Говоря о Лиоре до выхода из Норвена, она выбирала слова медленно. Для остальных это, наверное, выглядело осторожностью свидетеля.

Четыре скопированных листа рассмотрели отдельно. Почерк сверяли по другим бумагам Лиоры, содержание — по поступившим записям арсенала. Я не выдавала себя за очевидца того, как их переписывали.

Совпали выдачи продуктов, перевязочной ткани, перевод содержания на «Вольную». В оригиналах сохранились отметки служащих. По остальным строкам проверка продолжалась.

Селма предъявила чашку и записи о лечении. На вопрос, могла ли назвать человека, давшего мне лекарство, ответила:

— Я увидела ее после пробуждения. Действие вещества можно сопоставить с состоянием больной. Чужую руку у чашки я не видела.

Аптечную запись сравнили с выдачей слуге арсенала и оплатой Норрела. Затем перешли к добавочным деньгам Роуту перед отходом.

Самого Роута ввели под охраной. Он сильно осунулся, но шрам на подбородке я узнала сразу.

Он подтвердил, что знал о затоплении. Рассказал о приказе держать каюту Лиоры запертой, пока он с охранниками не уйдет. Когда его спросили, кто именно отдавал приказ, назвал Дарвена и добавил, что слышал его лично.

Дарвен слегка откинулся на стуле.

— Человек пытается облегчить собственную участь, — сказал его представитель.

— Это учитывается, — ответила Инга. — Поэтому перед нами лежат не только его слова.

Сумму, место и день выплаты он назвал еще до ответа расчетной конторы. Теперь сведения совпали с ее книгой. Обычная плата капитану шла по другой строке; дополнительную выдачу Роут связал с приказом.

Он начал говорить, что часть людей могла спастись.

Йорен поднял голову. Нелла вцепилась пальцами в край скамьи.

— Вы оставили их запертыми? — спросил член комиссии, сидевший слева от Инги.

Роут замолчал.

— Ответьте.

— Да.

Писец записал это слово. Я слышала, как скрипело перо.

Во время перерыва нас вывели в соседнюю комнату. Я выпила воды и поняла, что голодна. Нелла достала хлеб, завернутый Агной утром. Мы ели стоя у подоконника, роняя крошки на блюдце.

Арден держал свой кусок и не откусывал.

— Тебе нужно поесть, — сказала я.

Он посмотрел на хлеб, словно забыл о нем, и отломил немного.

— Я семь лет представлял, как он будет отвечать. Думал, услышу, что ему страшно.

Я вспомнила ровный голос Дарвена. Меня саму от него тошнило. Я поправила обертку в руке Ардена, чтобы крошки не падали на одежду, и осталась рядом.

После перерыва принесли ларь из Рассара. На поврежденной скобе оставался след Гретиного инструмента. Писец огласил первую опись, составленную на пристани, и последующие передачи. Теперь бумаги доставали в сухом помещении, по одной.

Сверили расход на работы у затвора, казначейскую копию распоряжения об отводе караула и допуске людей. Деньги выдали заранее. Охрану убрали до начала работ.

Бывший писец нижнего поста, вызванный по найденным спискам, подтвердил получение распоряжения. Запись о смене сохранилась в служебной книге. Ее прислали по запросу комиссии; даты совпали.

Дарвен признал разрешение на работы. Назвал их укреплением прохода для законного досмотра судов. Ответственность за разрушение снова возложил на Ардена.

Арден сел к столу и положил руки перед собой, не пряча запястий. Он называл собственные распоряжения, уточнял, какие сведения получил устно.

— Мне доложили, что караул на месте, посторонних у затвора нет. Я не присутствовал при разрушении. Могу подтвердить, какие приказы отдавал и что мне сообщили.

Рядом лежали бумаги, которых в старом разбирательстве не рассматривали. Комиссия огласила результат проверки по сохранившимся журналам постов: людей к затвору допустили по распоряжению Норрела, караул отвели вопреки сведениям, переданным Ардену. Оснований приписывать ему эти действия не нашлось.

Представитель Дарвена возразил, что разрешение на работы не равно приказу разрушить город. Его выслушали. Затем снова вернулись к сокрытым документам и тому, кто распоряжался охраной в действительности.

Позже говорил торговец, потерявший груз в Рассаре. Он принес старые квитанции и показал, какие дополнительные сборы требовали люди речной охраны уже после разлива. Другие купцы подтвердили похожие платежи. Один объяснил, что за отказ его судно держали у поста, пока товар не начал портиться.

Арден рассказывал о закрытом арсенале последним. Ему принесли воды. Он выпил и продолжил: помещение, охрана, переводы, вопросы о пути к хранилищу. Старый расход на содержание охраняемой комнаты сопоставили с поздними выдачами, которые скопировала Лиора. Даты в двух источниках отстояли друг от друга на годы. Между ними была его жизнь.

Я не смотрела на Дарвена. Мне нужно было видеть Ардена и быть на месте, когда он закончит.

К концу дня у меня болели плечи, хотя я почти ничего не делала. Комиссия ушла совещаться. Внизу закрывали весовую. Через окно тянуло холодом, и Нелла накинула мне на колени свою шаль.

До решения никого не выпускали. Дарвен резко ответил стражнику, подошедшему к его столу. Я не разобрала слов.

Когда комиссия вернулась, все начали подниматься. Инга попросила свидетелей, которым тяжело стоять, оставаться на местах. Арден не встал. Я тоже осталась сидеть рядом.

Решение читали долго. Сначала шли установленные обстоятельства и перечень материалов. Я слушала, боясь пропустить в ровном голосе какое-нибудь «однако», после которого нас отправили бы домой ждать еще месяц.

Потом Инга произнесла мое здешнее имя.

Право Лиоры Эстен на «Вольную» подтверждалось. Зарегистрированный развод и исполненная передача приданого сохраняли силу. Претензии Норрела на распоряжение судном отклонялись.

Я положила руку поверх папки с документами.

Старое обвинение Ардена Вейра признали недостоверным. Решение в этой части отменялось; соответствующие записи предписывали исправить и разослать по пристаням. Отдельно фиксировали, что человек, объявленный казненным, все эти годы незаконно содержался под охраной.

Арден выдохнул. Я услышала это совсем близко.

Дальше Дарвена Норрела лишили полномочий на речную охрану. Управление его постами передавалось уполномоченным Союза с проверкой людей и счетов. До отдельного определения наказания его постановили заключить под стражу по делу о незаконном заключении и покушении на людей на «Вольной». Материалы Рассара направлялись в то же разбирательство с установленными комиссией обстоятельствами.

Инга закончила чтение. Под решением поставили подписи все пятеро.

Дарвен поднялся.

— Я оспорю это решение.

— Право обращения вам разъяснят, — ответила Инга. — Оно не приостанавливает содержание под стражей.

К нему подошли береговые стражники. Представитель Дарвена попытался заговорить со старшим, но тот показал подписанный лист и потребовал отойти.

Я смотрела, как на его запястьях сомкнули ограничители. Такие вещи я уже видела слишком близко. На этот раз их накладывали в освещенном зале, по объявленному решению, при писце и свидетелях. У меня все равно свело живот.

Дарвен повернул голову в нашу сторону. Я встретилась с ним глазами и не нашла в себе ни красивой фразы, ни желания улыбнуться.

Мне хотелось, чтобы его наконец увели.

Дверь закрылась за охраной. Я продолжала смотреть на нее, пока Нелла не начала собирать бумаги.

На следующий день мы с Неллой получали заверенные экземпляры решения и подписывали показания о пожаре. В канцелярии встретили Эрну.

Ее настоящий возчик нашелся. Перед доставкой его избили и заперли в пустом помещении на складе. Забрали груз и счет. Сейчас он был у лекаря.

— Я его пятнадцать лет знаю, — сказала Эрна. — Он бы сам вернулся, если б от мешка хоть сыростью пахло.

Позже Инга сообщила: задержанный признал наем для повреждения корабля до слушания. Заказ связывал с человеком из хозяйства Норрела; встречу и оплату еще проверяли.

— Вчерашнее решение от этого не зависит, — добавила она. — Основания для содержания под стражей уже установлены.

Я попросила подтверждение, что караул извещен. Инга показала запись. Распоряжения охраны Норрела в гавани больше не принимали, нашим судном занимались городские стражники.

На улице я сказала Нелле, что хочу поесть там, где мне не придется считать чужие порции.

Мы купили горячие лепешки. Сыр обжег мне язык. Я выругалась, Нелла засмеялась, и прохожие на нас обернулись.

На пятьдесят второй день мне впервые не хотелось торопиться в канцелярию.

Все нужное было подписано. Обугленные мешки и остатки поджога забрала охрана по описи. Осмотр корабля закончился: Грета подтвердила, что основные связи и палубный настил сохранились, а поврежденный угол можно восстановить отдельной работой. Кухню разрешили использовать после уборки и проверки печи. Продажи пока перенесли к береговому столу; выдавали только то, что успевали приготовить и безопасно вынести.

Утром я рассчиталась с Арденом за неделю. Восемь марок он убрал в свой кошелек и спросил, свободна ли я после получения последнего экземпляра решения.

— Часа на два. Грета ждет нас к осмотру после полудня.

— Тогда пойдем пешком. Я хочу немного пройти без свидетелей и писцов.

Мы забрали документ и свернули с людной улицы к воде. За рядами складов нашлась узкая площадка с каменной скамьей. Отсюда были видны дальние мачты, но сама «Вольная» оставалась за изгибом пристани.

Я села, вытянула больную ногу. Арден устроился рядом. Некоторое время мы смотрели, как у противоположной стенки двое мужчин перетаскивали бочку и спорили, с какого края ее удобнее поднять.

— Мне снилось, что опять потерялся ключ, — сказала я. — Хожу по каюте, ищу, а внизу уже вода. Проснулась и долго не могла вспомнить, что все уже закончилось.

Арден провел большим пальцем по шву своего рукава.

— Я проснулся раньше тебя. Проверил дверь. Потом еще раз.

— Значит, будем пока проверять.

Он кивнул. Я положила ладонь ему на колено. Под тканью почувствовала тепло.

— Когда тебя уводили к столу, я хотела пойти следом, — призналась я. — Думала, что после решения перестану за тебя бояться. Сегодня ты задержался у писца, и я уже выглядывала в коридор.

— Я тоже искал тебя, когда вернулся.

Я повернула голову. Арден смотрел на меня так внимательно, что мне вдруг стало неловко из-за прилипшей к рукаву нитки. Я попыталась снять ее, он поймал мои пальцы.

— Оставь. Я хочу тебе сказать.

Рука у него была теплой. Я перестала возиться с ниткой.

— Я люблю тебя, Марта.

Он произнес мое имя тихо. В стороне спорили из-за бочки, за складской стеной скрипнула дверь. Мне хватило одного вдоха, чтобы понять слова, но ответ сразу не вышел.

Я смотрела на него и чувствовала, как начинали дрожать губы. После всего, что мы успели сказать друг другу в злости и страхе, именно эти простые слова оказалось труднее всего принять без попытки немедленно стать лучше.

— Я тоже тебя люблю, — сказала я. — Очень.

Арден придвинулся. Я обняла его за шею и поцеловала, неловко задев щекой ворот. Он придержал меня за спину. Поцелуй вышел долгим, спокойным, и мне не хотелось первой отпускать его.

Когда мы отстранились, у меня по лицу текли слезы.

— Я надеялась хотя бы сегодня не плакать.

Он вынул платок. Я забрала его и высморкалась, чем окончательно испортила собственное представление о том, как должна выглядеть женщина в такую минуту.

Арден засмеялся. Я толкнула его плечом и тоже засмеялась, еще всхлипывая.

— Не смотри на меня так. Я сейчас успокоюсь.

— Я никуда не тороплюсь.

Я спросила, не холодно ли ему сидеть. Арден ответил, что нет. Мы остались еще немного, держась за руки.

К «Вольной» мы подошли после полудня. Мира выдавала обеды с берегового стола; кашель почти прошел. Агна еще запрещала ей носить тяжелые кастрюли. С корабля доносились удары молотка.

Я остановилась у трапа.

С берега поврежденный угол выглядел хуже. Черные пятна, снятая обшивка, пустое место навеса. На веревке сушили спасенную ткань.

Арден подождал, пока я насмотрюсь. Мы поднялись вместе.

Йорен встретил нас у огражденного прохода. Грета разложила на перевернутом ящике короткий список. Орен держал снятую дверную петлю.

— Вот что придется купить сразу, — сказала Грета. — Здесь еще подгонка. За два часа не сделаю, даже если всем очень хочется снова торговать под крышей.

Сава подошел с двумя кружками, одну протянул Грете.

— Я завтра после смены могу помочь снять остаток полки. Только сначала посплю.

— Сначала поспишь, — подтвердил Йорен. — Потом посмотрим, где будешь нужен.

Нелла принесла книгу. Для новых заказов она оставила чистую страницу, а поврежденные листы пока держала отдельно, под грузом. Я открыла кассовый расчет и подвинула его к Грете.

— Покупаем первую часть сегодня. Остальное после завтрашней выдачи. Скажи, если такой порядок задержит работу.

Грета проверила список, переставила местами два пункта и вернула его мне.

Арден спросил капитана, где будет полезен после отдыха. Йорен отправил его сверить план креплений с Ореном. Тала крикнула снизу, чтобы передавали доски через другой край: у нее на столе разложена чистая ткань.

За карандашом пришлось спуститься в каюту. Я нашла его рядом с зеркалом и гребнем Ардена, коснулась деревянных зубьев и вернулась наверх.

Наверху Грета уже ждала моего решения по доскам. Я присела возле ее ящика и поставила первую отметку в списке.