Глава 10 Другой маршрут

Арден ждал меня у сходней с той самой запиской о погрузке. Лист был сложен вчетверо, у сгиба темнело пятно чернил.

— Ты пойдешь со мной? — спросил он. — Я хочу, чтобы ты услышала сама.

Ден придерживал бочку, пока Йорен указывал подводчику место. Я посмотрела на них, потом на Ардена.

— Пойду. Но говорить вместо тебя не стану.

— Я и не прошу.

Мы сошли по очереди. Он не подал мне руку, хотя обычно помогал на нижней ступени. Я заметила, успела расстроиться и тут же разозлилась на себя. Он выполнял мою просьбу дать мне время, а я уже искала в этом повод решить, что перестала быть ему нужна.

У склада Тарека стояли собранные ящики. На одном сидел мужчина, которого я видела в доме Союза, и привязывал к ножнам короткий ремень. Увидев Ардена, он поднялся.

Тарек встретил нас во дворе. На этот раз он не обнял его, только показал на дверь.

— Все, кого удалось позвать, здесь. Двое уже ушли к барке.

— Им тоже нужно передать мой ответ. Лучше позови сейчас.

Тарек отправил Лута к пристани. Остальные ждали внутри. Я осталась возле окна.

Когда Лут вернулся с двумя людьми, Арден развернул записку.

— Я обещал вам «Вольную» на четыре дня и дал распоряжения о подготовке погрузки. Собственница этого не разрешала. Капитан не подтверждал переход. Я знал, что разговора с ними еще не было, и все равно позволил вам начать приготовления.

Арден положил лист на стол.

— Обещание я отзываю. Давать его я не имел права. Я отвечаю за то, что сказал, и прошу не предъявлять претензий госпоже Эстен или ее команде.

Сидевший у двери мужчина повернулся ко мне.

— Мы ведь готовы были заплатить за потерянные дни. Никто не собирался брать корабль даром.

Я открыла рот, но Арден ответил раньше:

— Дело не в цене. Я предложил вам то, чем не мог распоряжаться. Госпожа Эстен не обязана теперь оправдывать свой отказ.

Я разжала сцепленные пальцы.

Тарек оперся на край стола.

— С кораблем понятно. Другая барка нас возьмет. Что ты решил сам?

Арден посмотрел на него.

— Я не пойду с вооруженными людьми менять караулы до слушания. Передам сведения о постах Союзу и буду добиваться проверки вместе с теми, кто имеет право ее провести.

— Мы уже передавали сведения, — отозвался человек у окна. — Я дважды носил бумаги. Мне сказали ждать ответа. Потом меня перестали пускать на мою же пристань.

— Я видел твои записи. Их нужно приложить к делу о поборах. Я готов прийти с тобой, назвать тех, кто прежде отвечал за пост, объяснить порядок сборов. Но если сейчас мы вытесним чужой караул оружием, первым делом будут разбирать наше нападение.

— А пока разбираются, люди продолжают платить.

Арден помолчал.

— Да. Я не могу обещать, что это прекратится завтра. И не стану обещать, что двенадцать человек вернут мне реку за четыре дня.

Тарек выпрямился. Его ладонь осталась на столе рядом с запиской.

— Ты мог бы хотя бы приехать. Без боя. Людям нужно увидеть тебя.

— Приехать и поговорить — другое дело. Я готов обсуждать такие поездки отдельно. В твоем плане после нашего прихода старый караул должен занять посты. Я не хочу, чтобы мы начали с этого.

Тот, кто привязывал ремень к ножнам, встал.

— Я оставил мастерскую и троих работников, чтобы прийти сюда. Если все опять сводится к письмам, мне пора домой.

Арден кивнул.

— Я понимаю. Ты приехал, рассчитывая на мои слова.

— Раньше на них можно было рассчитывать.

Мне захотелось сказать, что раньше его не держали семь лет в запертом помещении. Я сжала пальцы сильнее и промолчала. Арден стоял рядом со столом. Он не посмотрел на меня, не попросил ни словом, ни жестом сделать этот разговор легче.

— В этот раз я дал слово за другого человека, — ответил он. — Ты вправе больше не верить моим обещаниям.

Мужчина забрал вещи. За ним ушел еще один. Они молча вышли, и я вдруг заметила, как мало людей осталось у стола.

Остальные заговорили между собой. Тарек дождался тишины.

— Я передам твой ответ тем, кого здесь нет. Но собирать их снова больше не обещаю.

— Не обещай. Я сам объясню, что произошло, если они захотят слушать.

Арден письменно подтвердил отказ, попросил передать копию в пристанскую контору. Тарек взял бумагу. На прощание они пожали друг другу руки, но обратно он нас не провожал.

На улице Арден остановился у стены. Я ждала, пока он уберет оставшуюся копию.

— Мне жаль, что пришлось тебе это объяснять перед ними, — сказала я.

Он поднял голову.

— Не жалей об этом. Я сам поставил тебя в такое положение.

Я могла коснуться его руки, но вместо этого спросила, куда он собирался теперь.

— К красильщику. Потом к остальным, кто ждет груз. У Неллы есть список?

— Есть. Четыре тюка он оставил нам, два уже ушли. Вернуть их не получится.

— Я знаю. Нужно, чтобы он услышал от меня, почему ему сообщили другое.

Я пошла с ним. Мне самой предстояло проверить окончательную выдачу.

Красильщик уточнил, кто назначал дни приема груза. Арден ответил: коммерческие условия согласовывались со мной, погрузка и переход — с Йореном. Его прежнее распоряжение следовало считать отозванным.

— Мне главное, чтобы завтра тюки уехали, — сказал хозяин. — Больше я их перекладывать не буду.

Я проверила упаковку: все четыре тюка оставались сухими. Мы подтвердили час подвоза и вышли во двор.

Арден спросил, сколько пришлось заплатить из-за лишней перевозки.

— Три марки. Счет у Неллы.

Он достал кошелек, отсчитал деньги. Я не протянула руку сразу.

— Это из твоей оплаты?

— Из того, что уже заработал. Расход возник из-за меня.

Я приняла монеты. Счет был на три марки; в кассу следовало вернуть именно столько.

К Келю мы зашли вместе. Он при Ардене сверил запись с моим экземпляром расписания. Потом я вернулась на судно, а Арден пошел к двум оставшимся заказчикам. К вечеру принес их подтверждения.

Нелла внесла три марки в книгу как возмещение расхода и убрала счет. Затем перевернула страницу ко мне.

— На утро все готово. Проверьте только вот эту выдачу. Остальное я уже сверила.

Я села рядом. Теперь, когда можно было уйти к себе, мне хотелось еще посидеть с ней. Нелла терпеливо ждала, пока я дочитаю одну и ту же строку.

— Давайте я прочту вслух, — предложила она.

— Я вижу.

— Вижу, что видите. А число уже второй раз пропускаете.

Я потерла переносицу и отдала ей лист. Нелла прочла, я проверила имя получателя и поставила подпись.

Из кухни вышла Агна, положила передо мной тарелку.

— Мира закончит с посудой. Завтрак я разложила по времени. Ночью сюда не приходите проверять тесто, мне утром нужно будет от вас решение, а не человек, который стоит и забывает, зачем пришел.

Я хотела ответить, что не собиралась, но Агна знала меня уже достаточно хорошо.

— Ладно, — сказала я. — Тогда просто поем.

Она вернулась на кухню. Нелла осталась рядом и занялась своими записями. Я ела медленно.

Чуть позже с берега принесли приглашение в канцелярию. Инга Рейн просила нас с Арденом прийти утром, до отхода. Я сообщила Йорену время. Он проверил, успевали ли мы принять груз, и сказал, что закончит погрузку, пока нас не будет.

В канцелярии нас провели в комнату с большим столом. Инга Рейн отложила почту, предложила сесть. Я узнала ее подпись на папке раньше, чем успела рассмотреть лицо.

— Вы возвращаетесь к началу сбора? — спросила она.

Я назвала день и показала расписание.

— Хорошо. Рассмотрение вашего дела начнется через девять дней. До этого понадобитесь для сверки показаний. Если измените место стоянки, сообщите в контору.

Инга развязала папку, достала несколько заверенных листов.

— Пришла копия показаний Роута. Вам нужно с ней ознакомиться. То, что касается вас лично, потом уточнит писец.

Я прочла начало. Роут назвал свое настоящее имя, подтвердил, что командовал «Вольной» при выходе из Норвена, и указал, кто передал ему деньги перед рейсом. Дальше шли вопросы и ответы. На первом допросе он утверждал, что получил распоряжение только вывести судно в протоку. Позднее признал: знал, что корабль собирались затопить.

Я задержалась на строке о каюте.

По его словам, Дарвен велел не выпускать меня, пока Роут с охраной не покинет борт. Чтобы я не мешала, мне должны были дать настой.

Я прочла это еще раз. На бумаге не было ничего от той ночи: ни воды в проходе, ни боли в пальцах, которыми я дергала ручку. Только несколько ровных строк о женщине, которую следовало оставить за дверью.

— Он говорит, что слышал это от самого Норрела? — спросила я.

— Так он показал, — ответила Инга. — При этом просит учесть, что начал сотрудничать. Поэтому мы проверяем обстоятельства, которые можно подтвердить независимо от его слов.

Она положила рядом выписку из книги портовой расчетной конторы. Запрос туда отправили после первых сведений о переводе пленника на судно. Теперь пришел заверенный ответ: перед выходом «Вольной» Роут получил отдельную выплату со счета дома Норрел. Сумма совпадала с названной на допросе. При книге сохранилась его расписка.

— Обычная оплата капитану? — спросила я.

— За обычный рейс была другая запись. Здесь указана дополнительная выдача по поручению управляющего. Роут назвал место и день получения до того, как ему показали ответ конторы. За что ему платили, проверяем дальше.

Следующий лист был копией записи лекарской лавки. Там отпускали средство для сна служителю берегового арсенала, которого Роут назвал среди участников подготовки. Расход также оплатил дом Норрел. Инга показала номер выдачи, затем вернулась к поздним расходным листам.

— Часть записей из ваших четырех листов уже удалось сопоставить с исходной книгой арсенала. По другим ждем подтверждения. Вывоз на «Вольную» и выдача продуктов перед ним стоят и там.

Я посмотрела на знакомые строки. Их переписывала Лиора. Теперь рядом с ее почерком лежала заверенная копия другой рукой. Мне захотелось, чтобы Нелла это увидела.

Вошла Селма с дорожной сумкой. Я поднялась так быстро, что задела стул. Она улыбнулась мне.

— Рада видеть вас на ногах. Как спите?

— Последние дни плохо.

— Обсудим после, если останется время. Сейчас я принесла то, за чем меня вызвали.

Селма приехала на попутном судне. С ней были записи первых осмотров и сохраненная посуда с остатками настоя. Она объяснила Инге, что отмечала еще у Липового причала: тяжелое состояние после отравления, заторможенность, слабость. По составу остатки соответствовали сильному снотворному. Это согласовывалось с записью лавки, но не позволяло установить, кто налил его в чашку.

— Когда я подошла к вам, вы уже пришли в сознание, — сказала она мне. — Все, что было раньше, я знаю только со слов людей на судне.

Я кивнула, стараясь собраться с мыслями.

Инга вернула мне лист с показаниями Роута.

— Здесь он утверждает, что остальная команда могла уйти на берег. Йорен и Нелла сообщали другое. Их вызовут отдельно. Вам не нужно отвечать за то, чего вы не видели.

— Я не видела, как готовили настой и как его мне дали. Могу рассказать только о том, что было после пробуждения.

— Именно это и расскажете.

Арден спросил о распоряжениях из Рассара. Инга показала в описи, какие уже сопоставили с прежними учетными записями. По другим еще искали свидетелей.

— Покушение на судне и затопление Рассара рассматривают отдельно, — сказала она. — Вывод по каждому обвинению сделает коллегия.

Я попросила копии для подготовки к слушанию. Инга велела выдать их по описи. Мне хотелось перечитать все дома, хотя я уже понимала: готового приговора в этой папке нет.

В коридоре Селма задержала меня на несколько минут. Спросила о еде, о головокружении, о сне. Я ответила, потом неожиданно для себя спросила:

— Вы ведь тогда не знали, смогу ли я жить как прежде?

Селма посмотрела мне в лицо.

— Не знала. Видела, что вы отвечаете, дышите сами, пытаетесь встать. Дальше нужно было наблюдать. Вы сильно отравились.

Я благодарила ее уже у Липового причала, но сейчас повторила. Она сжала мою ладонь и пошла к писцу. Арден подошел ближе.

— Тебе нужно немного посидеть?

— Нет. Хочу вернуться.

Он пошел рядом. На этот раз я сама коснулась его локтя, когда мы спускались по лестнице. На улице отпустила, и он ничего не сказал.

«Вольная» была готова к выходу. Четыре тюка лежали там, где указал Йорен; Грета проверяла крепления. Нелла передала мне расписки, и я сопоставила их с заказом. Место двух недостающих тюков осталось пустым.

Мы отошли после полудня. Арден занял свое место возле капитана. Я услышала, как он предупредил о лодке у выхода из гавани, а Йорен ответил, что видел ее. Они работали привычно, и я только теперь заметила, насколько боялась услышать в их разговоре спор о том, кто здесь главный.

На следующее утро на первой пристани нас ждали. Хозяин приемного двора пересчитал четыре тюка, проверил пломбы на обертках и расписался. Я получила плату и убрала деньги в сумку. На выполнение этого заказа ушло больше сил, чем я могла бы объяснить людям у подводы.

Вечером мы рассчитались с командой за закончившуюся неделю. Нелла проверила отдельные дни оплаты Ардена и Талы, чтобы ничего не выдать дважды. Агна после ужина унесла мою миску раньше, чем я успела встать.

— Завтра с утра Мира поможет с приемом еды. Сами на все столы не разрывайтесь.

Я согласилась. Нелла дождалась, пока мы останемся вдвоем, и попросила достать тетрадь Лиоры.

В каюте она села на освободившийся стул. Я вынула тетрадь из ящика. Обертка была сухой, но на мягкой обложке обозначился сгиб. Нелла осторожно разгладила его пальцами.

— Я хотела поговорить об одной записи. Еще когда брала читать. Только не знала, что могу предложить.

Она нашла страницу с короткими напоминаниями. Между записью о сундуке и зачеркнутой строкой стояло: «После развода написать Сине. Пусть знает, что я все-таки ушла».

— Кто это?

— Сина Корд. Жила рядом с ее матерью, потом открыла швейную мастерскую в Белых воротах. Лиора ей иногда писала. Перед отъездом просила меня передать известие, если сама не сможет сразу.

При первом чтении я эту запись не запомнила.

— У тебя есть адрес?

— Есть. Только я не понимала, что ей написать. Что Лиора теперь свободна?

Нелла провела пальцем по краю страницы и остановилась, не касаясь чернил.

— Я помню, как она собирала вещи. Все спрашивала, не слишком ли большой сундук. Потом вдруг рассердилась и велела оставить оба. Сказала, что имеет право увезти свое.

Я ждала. Нелла поправила обертку под тетрадью.

— Я тогда обрадовалась. Думала, вот теперь получится.

Мне нечего было ответить так, чтобы ей стало легче. Я подвинула к ней чистый платок и осталась сидеть рядом.

— Развод она получила, — сказала я спустя некоторое время. — И из дома ушла. Этого у нее уже никто не отнимет. Ты можешь написать именно об этом, если хочешь выполнить просьбу.

Нелла взяла платок, но к лицу не поднесла.

— Не от ее имени.

— Конечно. От своего.

Мы составили короткое письмо. Нелла написала, что выполняла просьбу Лиоры: развод был оформлен, судно из приданого осталось в ее собственности, дом Норрела она покинула. Ни слова о счастливой новой жизни, которую Лиора якобы уже успела прожить. Писала Нелла сама. Я только назвала дату по документу, когда она попросила.

Потом она отложила перо.

— Если Сина захочет ответить, пусть пишет мне?

— Да. Через контору Белых ворот. Там знают, как передать нам почту.

Нелла перечла письмо. Сложила его и долго прижимала ладонью, прежде чем поднять голову.

— Марта, а у тебя там кто-нибудь остался?

Я услышала свое имя и не сразу поняла вопрос.

— Подруга. Мы давно дружили. Родителей уже не было. Детей тоже.

— Она знает, что с тобой случилось?

— Не знаю, что ей сообщили. Думаю, сообщили. Я ехала домой с работы в машине. Это такая повозка без лошадей. Помню свет от другой машины, потом удар.

Нелла смотрела на меня, и я впервые рассказывала об этом человеку, от которого не ждала решения, верить мне или нет.

— Я иногда думаю, что бы ей написала. Она бы начала с того, что спросила, ем ли я вообще что-нибудь, кроме того, что остается на кухне. У нее была привычка покупать для меня лишний творог. Я каждый раз говорила, что сама умею ходить в магазин.

Я улыбнулась и почувствовала, как защипало глаза. Совершенно некстати вспомнила дешевый пакет, который подруга совала мне перед уходом, и то, как я ворчала, потому что не хотела нести еще одну сумку.

Нелла придвинула ко мне тот самый платок.

Я взяла его. Несколько минут мы сидели молча, потом Нелла спросила, любила ли я работу. Я рассказала про пекарню, про утренние поставки, про женщину, которая всегда покупала два пирожка и утверждала, что второй для мужа, хотя съедала его еще у двери.

Когда я замолчала, Нелла улыбалась.

— Вот это я могу представить. У Агны тоже есть такой покупатель. Только у него второй пирог для брата.

Я засмеялась, все еще держа платок у щеки.

Перед уходом мы снова посмотрели на тетрадь. Решили заказать у Талы плотный чехол с завязками, чтобы мягкая обложка больше не сгибалась среди других вещей. Нелла предложила оставить внутри два ровных листа картона. Я согласилась и попросила ее выбрать размер вместе с Талой.

— Хранить будем здесь? — спросила она.

— Пока здесь, отдельно от судовых счетов. А потом закажем сухой личный ящик. Ты сможешь брать ее, когда захочешь.

Нелла завернула тетрадь и передала мне. Письмо Сине забрала с собой, чтобы утром отнести в пристанскую контору.

На следующий день мы ушли ко второй пристани. Письмо приняли к отправке, Нелла убрала расписку в свою сумку.

У нового причала торговля шла хуже, чем я рассчитывала. Две женщины искали полотно, которое мы раньше брали на большом складе. Небеленое от Келя им не подошло. Они поблагодарили и ушли к другому прилавку. Я проводила их взглядом, потом записала, сколько таких отказов набралось за утро.

Денежный запас у нас оставался, но каждая потерянная продажа уменьшала возможности следующей закупки. Мы с Неллой пересмотрели список для сбора и вычеркнули то, что пока было нечем оплатить.

Арден в это время вернулся от смотрителя. Соседнему судну требовалось место для тяжелой выгрузки; нам предлагали сдвинуться к другому настилу.

— Йорен говорит, перейти можно, — сообщил он мне. — Но там неудобный подход для покупателей. Я сказал, что сначала нужно закончить выдачу и спросить тебя.

Я посмотрела на людей у Талы. Одной женщине она как раз прикладывала к плечу переделанную вещь.

— Через два часа. Раньше нельзя. Пусть меняют время выгрузки или помогают перенести наши столы на берег.

Арден передал ответ. Через некоторое время пришел сам смотритель, они с Йореном нашли другое решение, и до вечера мы остались на месте.

Я закончила выдачу вместе с Неллой и не возвращалась к вопросу о переходе до закрытия.

К вечеру Тала принесла чехол для тетради. Я заплатила за работу и ткань. Вместе с Неллой мы вложили внутрь две плотные прокладки, проверили, не стягивали ли завязки обложку. Тетрадь легла ровно. Я убрала ее в сухой ящик стола, отдельно от копий для суда.

На следующий вечер я пошла к Ардену посоветоваться об обратном переходе. Остановилась перед дверью его каюты. За ней было тихо. Еще несколько дней назад я вошла бы после короткого стука, уверенная, что он обрадуется.

Я постучала и дождалась ответа.

Он сидел возле окна с картой. На полке лежали рукавицы, рядом стоял деревянный гребень. Я увидела его и отвела взгляд к стулу.

— Можно поговорить?

Арден поднялся, убрал карту со стула.

— Конечно.

Я села, положила на колени расписание, но не развернула.

— Я пришла спросить про дорогу. И поняла, что опять собираюсь разговаривать только о работе.

Он остался стоять, потом сел на край койки. Между нами было меньше шага.

— Я не хочу торопить тебя, — сказал он. — Но мне тоже не хватает обычного разговора.

— Я видела, как ты говорил с Тареком и остальными. Потом с красильщиком. Ты не пытался сделать меня виноватой. Я это поняла.

Арден посмотрел на свои руки.

— Мне стоило понять раньше, до того, как я написал ту записку.

— Почему ты ее написал?

Он поднял голову. Я удержала его взгляд.

— Я знаю, зачем вам нужны были люди и корабль. Я спрашиваю, почему ты решил, что со мной можно поговорить потом.

Арден некоторое время молчал. Я ждала, пока он заговорит сам.

— Когда они пришли ко мне, я снова знал, что могу им дать. Куда послать людей, с кем договориться. Они спрашивали и ждали ответа. Я очень давно не видел, чтобы от меня чего-то ждали, кроме сведений о затопленном хранилище.

Он провел ладонью по лицу.

— Мне понравилось. Настолько, что я начал отвечать раньше, чем понял, чем расплачиваюсь. Думал, соберу хороший план, и ты увидишь, что согласиться разумно. Я оставил тебе место в конце разговора, который должен был начать с тебя.

Я сжала лежавший на коленях лист.

— Ты боялся, что откажусь?

— Да. И еще боялся, что после слушания все разойдутся. Получу свое имя обратно, а дальше окажется, что за семь лет люди научились обходиться без меня. Я понимаю, как это звучит. Они пережили много плохого, а я думал о том, нужен ли им.

— Ты можешь хотеть быть нужным, Арден.

Он посмотрел на меня.

— Но не распоряжаться твоей жизнью, чтобы это доказать. Я знаю.

Мне было жаль его. И себя тоже. Я устала делать выбор между этими двумя чувствами, словно заботиться о нем можно было только ценой отказа от того, что болело у меня.

— У меня там, раньше, была похожая глупость, — сказала я. — Я считала, что если все будет вовремя, дома будет еда, счета оплачены, на работе ни одного срыва, то со мной захотят остаться. Муж привык, что я все улажу. Я привыкла улаживать. Мы почти перестали друг друга замечать, пока я не поняла, что дальше так не могу.

Арден слушал, не перебивая.

— После развода я долго училась не предлагать людям больше, чем они просили. А здесь снова оказалась полезной всем сразу. Кухня, заказы, деньги. Мне это нравится. Я умею так работать. Только иногда кажется: стоит остановиться, и выяснится, что больше от меня ничего не нужно.

— Мне нужно, чтобы ты была рядом и без списка заказов, — сказал он. — Даже когда сердишься и не знаешь, что сказать.

Я опустила голову. Услышать это хотелось так сильно, что я испугалась собственного облегчения.

— Я не хочу быть для тебя удобной остановкой, пока не начнется важная жизнь.

Арден придвинулся, но не прикоснулся ко мне.

— Когда ты попросила забрать вещи, я принес их сюда и долго не мог разложить. Рубаху положил на койку, гребень держал в руке. В моей каюте ничего не изменилось. А мне некуда было пойти и рассказать, как прошел день, потому что я сам сделал так, что тебе было трудно меня видеть.

Я подняла глаза.

— Ты мог уйти с Тареком.

— Мог. Там меня ждали бы. Только от этого я не стал бы человеком, который правильно поступил с тобой. И идти с оружием снимать караул я больше не считаю правильным. Даже если бы ты сейчас решила, что нам не стоит быть вместе.

— Тебе не нужно бросать свою работу ради меня, — сказала я.

— Я ее не бросаю. Помогу разобраться с постами, подготовлю сведения для Союза. Дальше буду договариваться о том, что могу взять на себя. Со своей жизнью, здоровьем и временем. О твоих планах буду спрашивать до того, как что-нибудь обещаю за нас обоих.

Я положила расписание на край койки и протянула ему руку. Арден взял ее, осторожно провел большим пальцем по моим костяшкам.

— Мне все еще больно, — сказала я. — Но я уже не хочу каждый вечер сидеть по другую сторону прохода и ждать, когда станет совсем не страшно. Наверное, совсем не станет.

— Можем не решать все сегодня.

Я кивнула и пересела к нему на койку. Арден обнял меня. Некоторое время я сидела, уткнувшись ему в плечо, и чувствовала, как понемногу отпускало напряжение в спине.

Он не стал целовать меня сразу. Спросил, удобно ли мне сидеть на узком краю, и я тихо засмеялась.

— Не очень. У тебя здесь ужасно мало места.

— Для одного хватало.

Я подняла голову и поцеловала его сама. Коротко, почти неловко. Потом еще раз, уже держась за ворот рубахи. Когда отстранилась, Арден все еще смотрел на меня, и я впервые за несколько дней не отвела глаза.

Мы вернулись к расписанию. Он показал мне, где на обратном пути ожидалась тяга и сколько времени нужно было оставить до входа в гавань. Я записала это, потом предложила пойти ужинать.

За столом попросила его передать хлеб. Арден подвинул блюдо ближе. Нелла рассказывала Тале о женщине, которая перепутала заказанный размер, Агна спорила с Ореном о креплении полки. Никто не замолчал, когда я села рядом с ним.

На следующий день мы начали возвращаться к гавани. До последнего участка оставалась одна ночная стоянка.

У местной лекарки я пополнила запас средства для защиты от беременности. Она сверилась с листом, который я получила у нижней переправы, и напомнила порядок приема. Покупку оплатила из денег на личные расходы.

Вернулась на корабль, когда Арден помогал Йорену свернуть карту. Дождалась, пока капитан уйдет к вахтенным, и подошла.

— Я хочу, чтобы ты сегодня пришел ко мне.

Арден отложил карту.

— После ужина?

— Да. Не с бумагами о маршруте. С ними мы почти закончили.

Он улыбнулся. Я коснулась его руки и пошла вниз, чувствуя, как сильно соскучилась по тому, чтобы ждать его без страха перед новым разговором.

В каюте я убрала с кровати чистое белье, которое оставила после стирки, проветрила и закрыла окно. Сверилась с указаниями лекарки, вовремя приняла средство. На этот раз не стала надевать лучшее платье. Мне хотелось, чтобы он пришел в мой обычный вечер, где еще оставалась неубранная чашка и на стуле лежал недоштопанный чулок.

Когда Арден постучал, я уже ждала у двери. Впустила его, взяла за руку и сама подвела ближе.

— Я соскучилась, — сказала я.

— Я тоже.

Я поцеловала его. Он ответил, коснулся ладонью моего затылка, и я перестала держать между нами то небольшое расстояние, которое оставляла последние дни. Мне хотелось почувствовать, что можно придвинуться вплотную, попросить еще поцелуй и не объяснять, почему после всего я этого хотела.

Арден остановился, когда я отступила, чтобы закрыть дверь.

— Ты уверена, что готова?

— Да. Я сама тебя позвала. И о защите позаботилась.

Он кивнул. Я подошла к нему снова, обняла за шею. Поцеловала в угол рта, задержалась щекой у его щеки.

Мы перестали разговаривать. Позже я погасила лампу, и до самого сна мне больше ни разу не понадобилось собираться с силами, прежде чем попросить его остаться ближе.

Я проснулась среди ночи от того, что Арден осторожно вытаскивал руку из-под моего плеча.

— Затекла? — спросила я сонно.

— Уже некоторое время.

Я подвинулась, освобождая его, и он со вздохом пошевелил пальцами.

— А сказать?

— Ты наконец крепко спала.

Я поцеловала его в плечо, потом устроилась удобнее.

— В следующий раз говори. Я не хочу с утра объяснять Йорену, почему у него лоцман не может развернуть карту.

Арден тихо засмеялся, притянул меня свободной рукой. Я закрыла глаза.

— Принесешь утром свой гребень? — спросила я.

Он помолчал, и я снова открыла глаза.

— Если хочешь оставить здесь.

— Хочу, — ответил он.

Больше мы в ту ночь ничего не решали.

Утром Арден сходил к себе за гребнем и положил его возле моего зеркала. Я подвинула чашку, освобождая место.

Шел сорок шестой день. Йорен принес окончательный расчет времени. До гавани оставался последний участок с береговой тягой. Нужно было пройти его засветло, передать сведения о прибытии и успеть получить подтверждение места на сборе.

Мы разложили карту в столовой. Арден показал, где удобнее подойти к воде для пополнения запаса, и спросил, нужен ли нам там прием товара. Я открыла записи Неллы. Один небольшой заказ могли выдать у этого же настила, если заранее предупредить получателя.

Йорен посчитал время и велел предупредить получателя. Тягу и стоянку мы уже оплатили.

Я вписала последнюю выдачу. Рядом положила список для осеннего сбора. День слушания отметила отдельно.

Арден прочел и показал на два утренних часа.

— Здесь я буду в канцелярии. После вернусь на судно. Если задержат, передам через контору.

— Тогда приемку начну с Неллой. Тебя дождемся к проверке креплений, если Йорену еще будет нужна помощь.

Капитан забрал карту и пошел готовить переход. Я проверила последний заказ и пододвинула Ардену его экземпляр расписания. Второй оставила перед собой: в обоих были одни и те же дни возвращения.