Глава 9 Ты уже решил за меня

На мучном складе мне вернули собственную записку. Внизу, под согласованным количеством, чужой рукой было приписано: «Полная оплата при заказе. Выдача через три дня».

— Нам обещали расчет при выдаче, — сказала я. — Я потому и пришла с утра, чтобы осмотреть муку и сразу забрать.

Приказчик разгладил записку на прилавке.

— Для судов вашего поручителя действовали прежние условия. Теперь хозяин их пересмотрел. Меньшую партию мы тоже не отпустим.

За его спиной грузили мешки на подводу. Мука была. Но мне предлагали оплатить большую партию, в которой сейчас не было нужды, и ждать три дня.

На стене над его плечом висел список домов, через которые склад получал зерно. Норрел стоял вторым. Я забрала записку и вышла.

У склада тканей ответили еще проще: заказ для «Вольной» принять не могли. Когда я попросила назвать причину, хозяин показал письмо о пересмотре поставок. На нем было обозначение того же дома. Копию он дать отказался.

Нелла остановилась со мной под навесом. В Вольную гавань мы пришли этим утром, на тридцать пятый день пути. Пока Йорен занимался стоянкой, мы отправились к поставщикам по списку из пристанской конторы.

— У нас есть мука до завтра, — сказала она. — Агна проверяла перед приходом. Если не брать новый заказ на обеды, хватит и дольше.

— Новый уже записан. Люди придут к полудню.

Я развернула список. Здесь было еще несколько имен, но у двух торговцев склады находились далеко от воды. За подвоз пришлось бы платить отдельно.

— Пойдем к мельничным лавкам, — решила я. — Только сначала передай на судно, что большой закупки сегодня не будет. Пусть Агна готовит на тех, кому уже обещали. Дополнительную выпечку пока не выставляем.

Пока Нелла отправляла посыльного, я считала, сколько могла отдать за товар до вечернего расчета с командой.

В пекарне после третьего звонка обычно находился другой поставщик. Здесь я даже не знала, сколько людей на этой улице захотят работать со мной, увидев документы.

Мельничная лавка оказалась тесной. Эрна Лисс, широколицая женщина с мучными следами на переднике, выслушала меня, отрезала кусок шнура и только потом ответила:

— Столько сегодня не дам. У меня на эти мешки свои люди записаны.

— Мне нужно меньше, чем здесь указано. Остальное возьму позже, если сойдемся по качеству и цене.

Я назвала количество. Эрна пересчитала что-то на дощечке, вытащила из-под прилавка совок и предложила посмотреть муку.

Мы с Неллой осмотрели муку у двери, где было светлее. Я расспросила о помоле и о том, где зерно держали после дождей.

Цена оказалась выше складской. Зато мне продавали ровно столько, сколько я могла пустить в дело.

— Цены большого склада у меня не будет, — предупредила Эрна. — Если сами приходите с мешками, за тару не возьму. И заказывать лучше накануне. Я не держу половину мельницы для одного судна.

— Половину мельницы мне пока некуда положить.

Она наконец посмотрела на меня с некоторым интересом.

— Это хорошо. С теми, кто знает размер своего трюма, проще разговаривать.

Мы договорились о первой небольшой партии. Следующую Эрна согласилась держать до назначенного часа без денег, но после этого имела право продать другому. Я записала время и заплатила только за то, что забирала сегодня.

Со вторым поставщиком пришлось идти еще через два двора. Кель Рун торговал полотном и простыми хозяйственными вещами. Выбор у него был скромнее, чем на большом складе. Из трех нужных нам видов ткани нашелся один, зато он разрешил купить часть куска.

Нелла развернула край, провела пальцем по неровной кромке.

— Вот это Тала не возьмет. Уйдет в обрезь.

Кель проверил кромку и уступил немного. Мы сократили заказ и договорились о выдаче перед коротким рейсом из гавани. Кель просил не менять день без предупреждения: он сам платил за подвоз из мастерских.

Когда мы вернулись, обеды уже выдавали. На палубе пахло печеным луком. Агна высунулась из прохода, увидела привезенные мешки и спросила, почему их так мало.

— Купили дороже, — ответила я. — Завтра возьмем еще, если сегодняшняя торговля позволит. Большой склад теперь хочет все деньги вперед за партию, которая нам не по силам.

Агна вытерла руки.

— Тогда мне нужно знать это до того, как я распишу кухню на неделю.

— Сегодня вечером сядем вместе. Нелла уже убрала из списка то, что не подтвердили.

Агна вернулась к печи. К вечеру мне предстояло принести ей новый расчет.

К вечеру мы закончили выдачи и получили плату за уже доставленные грузы. Я разложила заработанное команде. Деньги, которые Арден и Тала получили в свои дни, Нелла отметила заранее; остальные подходили к столу после работы.

Сава пересчитал свою часть, убрал в кошелек, но уходить не стал.

— Утром говорили, что нам больше не продают товар. Это надолго?

Я отложила перо.

— Два прежних поставщика создали условия, на которых я не стану покупать. Мы нашли двух других, но у них дороже и меньше выбор. Пока сократим закупки. Если станет хуже, я скажу до следующего расчета.

— А рейс после стоянки будет?

— Будет. За то, что мы уже приняли, я отвечаю. Нового груза сверх наших возможностей брать не стану.

Сава посмотрел на Йорена. Капитан подтвердил, что дни переходов оставались прежними. Только после этого матрос отошел от стола.

Мне хотелось обидеться на его взгляд к Йорену. Потом вспомнила, что Сава нанимался в обычный рейс, а оказался на тонущем судне. Он имел право спросить дважды.

Я собиралась впервые отложить немного себе, отдельно от судовых денег. По дороге со склада присмотрела в лавке серебряную заколку; даже цену запомнила. После расчета с командой я оставила все в кассе.

Йорен дождался, пока я уберу деньги.

— На вечер уйду к семье. Век знает, кого сменить на вахте. Утром вернусь до канцелярии.

— Идите. Только не приносите нам из дома ужин на четырнадцать человек.

Он посмотрел на меня так, что я поняла: собирался.

— Агна уже поставила котел, — добавила я.

Йорен усмехнулся, забрал свой плащ и пошел наверх. Я проводила его взглядом. У него здесь были люди, которые ждали его без грузовой расписки. Мне вдруг очень захотелось, чтобы однажды и мой приход в этот город означал что-нибудь похожее.

Арден нашел меня у перил, когда торговые столы уже убрали. Он сказал, что плечо почти не беспокоило, но Грета все равно отобрала тяжелую доску, которую он попытался ей передать.

— Завтра Тарек будет в доме Союза, — сказал он. — Ответ на записку принесли час назад. Хочешь пойти со мной?

— Хочу. У меня там тоже дело с расписанием.

Арден положил руку мне на спину. Мы постояли, глядя на пристань. Потом он спросил, сильно ли я устала, и я ответила честно:

— Достаточно, чтобы не хотеть сегодня быть благоразумной. Я полдня думала, что скажу тем двум поставщикам, когда смогу обойтись без них.

— И что скажешь?

— Пока получается дорого. Придется подождать с речью.

Он засмеялся. Я повернулась к нему и уткнулась лбом в рубаху. Его ладонь легла мне на затылок; я закрыла глаза, позволяя себе несколько минут ничего не объяснять.

Тарек ждал у лестницы дома Союза. Я узнала его по тому, как Арден остановился рядом со мной. Еще мгновение назад мы обсуждали, в какую дверь мне подать заявление, а потом он отпустил мою руку и замолчал.

Мужчина у лестницы шагнул навстречу. На нем был дорожный кафтан с потертой застежкой. Он смотрел на Ардена, не обращая внимания на людей, которым мешал пройти.

— Холт говорил, что ты худой, — произнес он наконец. — Но я думал, у него опять все вдвое страшнее, чем было.

Арден усмехнулся.

— На этот раз он почти не преувеличил.

Тарек поднял руки и остановился, словно не знал, можно ли его обнять. Арден сам шагнул ближе. Они неловко сошлись плечами; Тарек что-то сказал ему так тихо, что я не разобрала, и долго не отступал.

Я отошла, пропуская женщину с корзиной бумаг. Встреча оказалась совсем не похожа на ту, которую я представляла. Мне почему-то думалось о громких словах, поклонах, о людях, немедленно требующих распоряжений. Здесь один мужчина придерживал другого за спину и смотрел мимо его плеча, часто моргая.

Потом Арден повернулся ко мне.

— Госпожа Эстен. На ее судне меня вывезли. И на нем я сейчас работаю.

Тарек поклонился. Я подала ему руку. Он пожал ее осторожно, не задерживая.

— Я знаю, что вы сделали. Не все, конечно. Но достаточно, чтобы поблагодарить вас лично.

— Это сделала команда. Без нее мы бы не дошли даже до первой пристани.

— Я приду к ним, если разрешите.

Я согласилась.

В комнате, которую отвели для посетителей, ждали еще трое. Один поднялся сразу, другой сначала оперся на стол, помогая себе больной ногой. Они назвали Ардена владыкой. Я увидела, как у него изменилось лицо: он выпрямился, ответил каждому по имени и спросил о человеке, которого среди них не было.

Выяснилось, что тот оставался на дальней пристани с семьей. Другой знакомый больше не ходил по реке. Я слушала, не понимая большей части имен, и впервые почувствовала, сколько в жизни Ардена было людей, для которых я оставалась случайной женщиной у двери.

Тарек подвинул мне стул.

— Нам говорили, что все кончилось, — сказал он Ардену. — Я видел объявление о казни. Потом мы пытались узнать, куда отдали тело. Ты представляешь, что нам отвечали?

Арден сел напротив.

— Сейчас мне важнее, что стало с вами. В твоем письме почти не было подробностей.

Говорили долго. Тарек показал квитанции о сборе денег с лодочников на двух постах. Суммы менялись без предупреждения, за отказ платить задерживали груз. Одного из сидевших в комнате мужчин не пустили к причалу, где он раньше служил, хотя в его бумагах не было отзыва полномочий.

— Мы ждали, что появится человек, с которым можно идти дальше, — сказал он. — Теперь ты здесь. Нужно понять, кто еще готов вернуться.

Арден развернул один из листов. Стал спрашивать о сменах караула, о том, на каком берегу держали задержанные лодки. Отвечавший ему мужчина придвинулся ближе. Они заговорили быстрее, перебивая друг друга уточнениями, и Арден впервые не выглядел среди чужих разговоров человеком, который только что вышел из долгой болезни.

В дверях появилась служащая. Назвала мою фамилию: в соседней комнате освободился стол для заявлений о торговых местах.

Я встала. Арден поднял голову.

— Ты долго?

— Не знаю. У них очередь. Найду тебя здесь, когда закончу.

Он кивнул и снова посмотрел в лист. Я вышла с досадой на себя. Мне было нечего добавить к их разговору, но хотелось, чтобы он хотя бы еще раз взглянул мне вслед.

К заявлению приложили расписание: на сорок первый день мы собирались выйти к двум пристаням ниже гавани и вернуться до осеннего сбора. Обратную тягу Йорен договорился разделить с другим торговцем.

Постоянное место нам пока не обещали. Я спросила, повлияет ли отказ двух складов работать с нами на рассмотрение заявки.

— Покупать и продавать их никто не заставит, — ответила служащая. — Ваше право торговать рассматривается отдельно. Выполняйте принятые заказы и следите за разрешением на стоянку.

К Ардену я вернулась с распиской. Он уже стоял в проходе с Тареком. При мне они договорились встретиться на следующий день, после полудня.

— Не только старшие хотят тебя видеть, — сказал Тарек. — Есть люди, которые пришли сюда, едва услышали от Холта. Я соберу тех, кто сейчас в гавани.

Арден согласился. По дороге к кораблю он несколько раз возвращался к услышанному: называл посты, объяснял, кто раньше отвечал за переправу. Я спрашивала о тех, кого смогла запомнить.

— Мужчина с больной ногой служил с тобой?

— Да. Хорошо знал западный берег. Ни разу не потерял груз на проводке, хотя брался за самые неудобные участки.

— Он сегодня почти не говорил.

— Ему трудно просить.

Арден замедлил шаг. Я тоже остановилась, решив, что он устал, но он посмотрел на меня и убрал за ухо выбившуюся прядь.

— Спасибо, что пошла.

Я взяла его руку.

— Я хотела увидеть людей, по которым ты скучал.

Он сжал мои пальцы. Я думала о том, как он обнял Тарека, и мне было стыдно за свою досаду у двери. У Ардена отняли семь лет. Он имел право обрадоваться тем, кто помнил его раньше меня.

По дороге пошел дождь, и до судна мы добрались насквозь мокрыми. Арден принес ко мне сухую рубаху. Я развесила мокрую у двери, подальше от стола с бумагами, и попросила не убирать утром, если останется сырой.

Он оглядел мою каюту.

— Здесь уже больше моей одежды, чем ты собиралась разместить.

— Одна рубаха. Если начнешь приносить сапоги, придется обсуждать условия.

Арден подошел сзади, пока я поправляла ткань. Коснулся губами моей шеи у волос, и я забыла, что собиралась сказать о его сапогах. Повернулась, провела пальцами по еще влажным волосам у него на виске.

— Ты сегодня столько улыбаешься, — сказала я. — Мне нравится видеть тебя таким.

Он опустил взгляд, улыбнулся уже без той открытости, с которой встретил Тарека.

— Я думал, многих из них больше не увижу.

— Я понимаю.

Арден прислонился лбом к моему лбу. Его руки оставались на моей талии, и мне было хорошо стоять так, слышать возню в соседнем проходе и знать, что нам не обязательно куда-то торопиться.

Перед сном он рассказал, как Тарек однажды привел к ним на совещание владельца перевернувшейся баржи вместе с мокрой собакой. Хозяин не соглашался оставить ее снаружи, а совещание было посвящено правилам досмотра чужого имущества. Я смеялась, спрашивала, куда в результате посадили собаку, и Арден впервые рассказывал о прежней жизни без необходимости что-нибудь доказывать.

Он уснул раньше меня. Я лежала рядом, смотрела на рубаху у стены и представляла, как утром мы будем толкаться у маленького зеркала.

Следующий день я почти целиком провела на берегу. Эрна выдала вторую партию муки; у Келя мы с Неллой согласовали товар для нижних пристаней. Пришлось купить дополнительную сухую обертку: рисковать грузом после случая с мокрыми тетрадями я не собиралась.

У красильного двора меня ждал хозяин шести тюков полотна. Он собирался отправить их с нами в назначенный день. Мы еще раз проверили получателя, я передала ему копию расписания. Он обещал подвезти груз перед отходом, когда освободится подводчик.

Арден ушел к Тареку после обеда. К ужину вернулся с рисунком береговых постов. Спросил Йорена о местной тяге, но при мне говорил только о ценах и состоянии берега. Потом долго сидел над бумагами у себя. Я заглянула пожелать спокойной ночи. Он поцеловал меня, задержал за руку, спросил, все ли получилось с закупкой.

— Получилось, — ответила я. — Только на мелкие партии уходит больше времени, чем я думала.

— Завтра помогу, чем смогу.

Я пошла спать, оставив его над рисунком.

На следующее утро Нелла разбудила меня раньше обычного.

— К Йорену пришли насчет погрузки. Он просит вас подняться.

Я села, еще не понимая, почему за мной понадобилось идти в каюту.

— Полотно привезли раньше?

— Нет. Другие люди. У них бумага от господина Вейра.

Я оделась, неправильно застегнула верхнюю пуговицу и поправила ее уже в проходе.

У сходней стояла ручная тележка с тюком парусины и длинным закрытым ящиком. Двое мужчин ждали на берегу. Йорен держал лист; Ден стоял рядом и не принимал груз.

— Доброе утро, госпожа, — сказал тот, что был старше. — Лут Венн, занимаюсь припасами для людей господина Осса. Мы пока привезли образцы упаковки. Нужно согласовать, куда положить остальное. Господин Вейр сказал, что на эти дни торговое место на палубе можно будет занять припасами.

Я посмотрела на Йорена. Он передал мне бумагу.

В ней были записаны двенадцать человек, припасы, палаточное полотно и четыре дня использования «Вольной». Выходить предлагалось утром следующего за завтрашним дня. Идти вверх от гавани, к двум постам, о которых говорили у Тарека. Для движения против течения обещали отдельную оплаченную тягу.

Внизу Арден приписал, что размещение следовало проверить с капитаном до полной погрузки. Я узнала его почерк раньше, чем дошла до имени.

— Это вооруженные люди? — спросила я.

— Старый речной караул. Личное оружие при них, конечно. Мы же не на торг идем.

Лут ответил без вызова. Для него все уже было решено, оставалось выбрать место для ящиков.

Я еще раз прочла дни. Они заходили на наш торговый рейс.

— Кто сообщил, что судно свободно?

— Господин Вейр. Вчера передал распоряжение господину Оссу. Мы с вечера начали собирать припасы. Скажите, капитану нужна отдельная ведомость по весу?

Йорен взял лист за край, не вырывая у меня.

— Капитану сначала нужно согласие собственницы на этот переход. До тех пор на борт ничего не поднимаем.

Лут посмотрел на меня, потом на свою тележку.

— Вы не знали?

Я почувствовала, что у меня нагрелись щеки.

— Не знала. И согласия не давала. Оставьте бумагу, пожалуйста. За погрузкой вас не вызывали.

Он помолчал. Потом велел второму мужчине придержать ящик и спросил, где ему ждать ответа.

Я записала название склада, на котором они собирались. Йорен повторил, что груз останется на берегу. Только после этого мужчины развернули тележку.

Я стояла с чужим распоряжением в руках. В нем заранее нашлось место для двенадцати людей, их палаток, припасов и четырех дней. Мне в этом листе не было задано ни одного вопроса.

Арден вернулся, когда Нелла уже принимала первые заказы. Я увидела его с палубы: шел быстро, разговаривал с одним из тех, кто был в доме Союза. Тот остался на берегу, а Арден поднялся ко мне.

— Приходили люди Тарека? Я хотел сначала…

— Пойдем вниз, — перебила я. — Здесь покупатели.

В каюте он увидел лист у меня в руках и закрыл дверь. Я положила бумагу на стол. Под ней лежал мой экземпляр торгового расписания.

— Ты это написал?

— Да. Я собирался обсудить с тобой условия сегодня.

— Ты уже назначил выход. Они привезли ящик и спрашивали, куда его поставить.

— Им нужно было начать собирать припасы, чтобы успеть. На постах есть люди, которые готовы нас принять. Если приехать вместе со старым караулом, можно сменить тех, кто берет незаконные сборы. Без драки, если они увидят, что нас достаточно.

— А если не увидят?

— Тогда будем решать на месте. Но сейчас можно хотя бы попасть туда. После слушания те, кто распоряжается постами, успеют вывести деньги и заменить людей.

Он говорил уверенно, выбирая понятные мне слова. Еще вчера я радовалась этому голосу, в котором снова появилась сила. Сейчас он объяснял, почему мне следовало согласиться с тем, что уже объявили другим.

— Кто разрешил использовать «Вольную»?

Арден выдохнул, положил ладонь на край стола.

— Я рассчитывал, что ты согласишься, когда мы все обсудим. Тягу и припасы оплачивает Тарек. Он готов возместить потерю от этих четырех дней. Для твоего дела тоже важно, чтобы на реке можно было работать без поборов.

— Я вчера полдня обходила маленькие лавки, чтобы уложиться в наши деньги. Ты спросил вечером, получилось ли у меня. Я ответила. Почему ты тогда ничего не сказал?

Он убрал руку со стола.

— Я еще уточнял, что именно нам понадобится.

— Уже после того, как отдал распоряжение?

Арден не сразу ответил.

— После.

Мне стало трудно стоять. Я села на кровать, хотя собиралась оставаться у стола: почему-то казалось, что так будет проще не расплакаться.

— Значит, с ними ты уже все решил. А ко мне хотел прийти, когда останется только подписать.

— Я не мог подписать за тебя. И не пытался.

— Я знаю. Поэтому Йорен и не принял груз. Но мужчина на пристани спросил меня, нужна ли ведомость по весу. Он не спрашивал, дам ли я корабль. Ты понимаешь разницу?

— Понимаю. Я поторопился.

Я покачала головой. От этого осторожного слова мне стало еще больнее.

— Ты оставил мне работу по отмене твоего решения. Сейчас я должна идти к людям, которые уже собираются, и говорить, что они никуда с нами не пойдут. А потом объяснять своим, что их опять никто не спросил.

— Команду никто не собирался заставлять участвовать в смене караула.

— Они поедут на этом судне. Агна будет готовить, Ден и Сава принимать груз, Йорен вести нас туда, куда ты пообещал. У Талы здесь чужие заказы. У Миры работа на кухне, за которую я обещала платить. Всего четырнадцать человек, Арден. Ты записал еще двенадцать так, будто нужно только потесниться.

Он сел на стул напротив. Я ждала, что он опять начнет говорить о пользе для реки. Арден промолчал. Я прижала ладони к коленям, но голос все равно дрогнул.

— Я тебя спросила после Рассара, пойдешь ли ты с нами дальше. Ты не знал. Я приняла это. Просила только сначала поговорить. Два дня назад мы с тобой лежали здесь, и я думала, как хорошо, что у тебя снова есть друзья. А сегодня мне принесли бумагу, из которой следует, что мой корабль уже занят вашим делом.

Арден наклонился вперед.

— Марта, я не хотел отнимать у тебя судно.

— А что я должна была сделать, если не согласна? Вот сейчас что?

Он открыл рот и закрыл. Потом произнес:

— То, что сделала. Отказаться.

Я вытерла щеку ладонью. Только бы он сейчас не решил, что меня нужно просто успокоить. Я еще не договорила.

— Я и отказываюсь. Йорену я сейчас дам письменное распоряжение. Наш маршрут останется прежним. Никаких людей или запасов Тарека мы не принимаем.

Арден кивнул.

— Я скажу ему, что у меня не было твоего согласия.

— Этого мало. Ты дал им обещание, на которое не имел права. Не делай так, чтобы после разговора со мной это выглядело моим капризом.

Он поднял глаза.

— Это была моя ошибка. Я не стану говорить, что ты нарушила договоренность, которой не было.

Мне очень хотелось поверить ему сразу. Позволить подойти, положить голову ему на плечо и сказать, что я устала. Я знала, как он обнимет: осторожно сначала, потом крепче, когда я сама придвинусь. От этого желания стало совсем тяжело.

Арден встал, но ко мне не пошел.

— Я могу сейчас чем-нибудь помочь?

— Не обещай больше ничего от моего имени. Остальное я скажу, когда разберусь с тем, что уже произошло.

Я поднялась и открыла дверь. Наверху ждали Йорен и торговля. Нужно было идти к ним, хотя я едва заставила себя перешагнуть порог.

Первое последствие обнаружилось еще до обеда. Хозяин полотна из красильного двора прислал записку: раз «Вольная» уходила к верхним постам, он отдавал часть тюков другому перевозчику. Ему уже предложили место, и он согласился.

Я прочла записку Йорену. Капитан потер подбородок.

— У склада Тарека с вечера заказывали подвоз. Люди спрашивали, для какого судна. Долго разносить такое не нужно.

Мы с Неллой подняли список тех, кто ждал от нас доставку. Я написала подтверждение прежних дней, приложила копию расписания. Йорен подписал свою часть и отправил на склад Тарека уведомление: погрузки не будет, согласия собственницы нет. Один экземпляр оставили в пристанской конторе.

Я сама пошла к красильщику. Два тюка он уже отдал. Остальные согласился оставить нам, но их успели перевезти на другой склад, где назначили сбор для нового судна. За лишнюю подводу и хранение пришлось заплатить три марки.

Красильщик показал мне счет. Я не торговалась из-за каждой доли. Он потерял утро, перестраивая отправку, и хотел только знать, какая из наших бумаг будет последней.

— Вот эта, — сказала я, положив перед ним подтвержденное расписание. — Его подписали я и капитан. Если кто-нибудь еще сообщит о перемене, пожалуйста, пришлите ко мне.

На обратном пути я остановилась у закрытой лавки и села на ступень. В руках были расписка за подвоз и уменьшенный заказ. Никто не украл корабль, никто не вынудил меня ставить подпись. Я все успела остановить. Почему-то именно здесь, на улице, после решенного вопроса, у меня затряслись руки.

Я посидела, пока смогла убрать бумаги ровно, не сминая. Потом вернулась на пристань.

К вечеру Йорен собрал команду перед ужином. Я рассказала о предложении изменить рейс и о том, что отказалась. Назвала принятые меры, не пересказывая разговора в каюте. Арден стоял у переборки и слушал вместе с остальными.

Век спросил, изменятся ли его вахты. Тала — осталось ли место для выдачи ее заказов. Я ответила обоим. Фенн хотел узнать, нельзя ли все-таки взять плату Тарека и успеть потом вниз по реке.

Йорен развернул расписание и показал, где два пути расходились по дням. После этого вопросы закончились. Я была ему благодарна: никто не требовал от команды принимать мою сторону из любви ко мне.

За ужином Арден сел на свое обычное место. Я ела напротив и ни разу не смогла попросить его передать хлеб. Дотянулась сама, задела рукавом край миски. Агна молча переставила ее ближе к середине.

Позже он остановил меня в проходе.

— Я получил ответ от Тарека. Завтра он придет поговорить. При тебе, если ты согласна.

— О корабле — при мне.

Арден кивнул. Я видела, что он хотел сказать еще что-то, и не пошла сразу к себе.

— Можно мне зайти позже?

Я взялась за дверную ручку.

— Сегодня спи у себя. Я сейчас не могу лечь рядом и делать вид, что мы просто устали за день.

— Я не жду от тебя этого.

— Тогда дай мне время. И вещи тоже забери, когда будешь готов. Мне трудно видеть их здесь и каждый раз думать, как ты придешь вечером.

Он побледнел, но не стал спорить. Я вошла в каюту одна. Его высохшая рубаха все еще висела у стены. Я сняла ее, аккуратно сложила и положила на стул.

На тридцать девятый день Тарек пришел после утренней торговли. Снял плащ у входа в столовую, поздоровался с Йореном. Я предложила ему сесть. Арден остался рядом со столом, пока все не устроились, потом придвинул себе стул.

— Ваше уведомление я получил, — сказал Тарек мне. — Погрузку остановили. Я полагал, что Арден уже договорился с вами. Его записка позволяла так думать.

— Он со мной не договорился. Торговый рейс состоится в прежние дни.

— Я понял. За то, что отправил людей без проверки, прошу прощения.

Тарек говорил без любезности, но и злости на меня я не услышала. Он посмотрел на Ардена.

— Есть другая барка. Владелец знает, кого повезет, и готов взять нас. Придется оставить часть запасов и ночевать на берегу. Это неудобно, но идти можно.

Арден провел пальцем по краю стола.

— Кто согласился?

Тарек назвал человека. Они уточнили размер судна и плату за тягу. Я слушала, хотя мне хотелось выйти. Арден мог уйти. Не в порыве, не хлопнув дверью, а сесть на другое судно и заняться делом, к которому готовился до моего появления.

— Люди собрались ради тебя, — продолжил Тарек. — Многие с трудом решились приехать. Они хотят увидеть, что ты снова готов действовать.

— Я готов разбираться с тем, что произошло, — ответил Арден.

— Тогда поехали с нами. Здесь ты можешь дождаться слушания, а после него еще одного. На постах за это время ничего не изменится. Если хочешь вернуть право распоряжаться караулом, нужно хотя бы к нему прийти.

Я посмотрела на Йорена. Он сидел спокойно, сцепив руки на столе. Я не стала обращаться к нему за поддержкой.

Тарек подался вперед.

— Я не прошу тебя обещать то, чего ты не можешь. Если здоровье не позволит, останешься на барке. Разговоры поведу я. Но мне нужно знать, что ты с нами. Иначе часть людей уйдет домой. Я их здесь второй раз не соберу одним письмом.

Арден поднял голову.

— Завтра утром я приду к тем, кому дал слово. Поговорю сам. До этого от моего имени больше ничего не объявляй.

Тарек долго смотрел на него, потом согласился. Они назначили час. Вопрос о «Вольной» больше не поднимали.

После ухода Тарека я собрала бумаги и вернулась к себе. Достала гребень, лежавший у зеркала. Несколько зубьев были темнее остальных; я успела привыкнуть видеть его рядом со своими вещами. Положила поверх сложенной рубахи и долго разглаживала рукав, хотя он и так лежал ровно.

Арден постучал под вечер. Я открыла дверь и отступила. Он вошел, увидел сверток на стуле.

— Это все?

Я оглядела каюту. Всего одна рубаха и гребень. Мне казалось, его вещей должно было оказаться больше.

— Да. Остальное у тебя.

Он взял одежду, придержал гребень ладонью.

— Я буду в своей каюте, — сказал он. — Если понадобится поговорить.

Я кивнула. Рукав выбился из свертка, и я по привычке поправила его, прежде чем Арден успел сделать это сам. На мгновение мы оказались совсем рядом. Он не попытался меня обнять.

Я проводила его до двери. Из прохода было видно, как он вошел в свою каюту и положил вещи на койку. Потом вернулась к стулу, на котором больше ничего не лежало, и села.