Глава 9

Двери закрылись. Я не успела сделать и шага, как оказалась прижатой к стене.

Сайхан навис надо мной. Глаза горели расплавленным золотом. Хвост обвил мои ноги до колен, лишая движения. Одна рука упёрлась в стену над моей головой, вторая легла на лицо. Ладонь обхватила скулу и щёку, большой палец надавил на угол челюсти, заставляя запрокинуть голову.

Я чувствовала его дыхание, рваное, горячее, и дрожь хвоста, сжимавшего мои бёдра. Он был напряжён до предела, и это напряжение передавалось мне, растекалось по коже, заставляло сердце колотиться где-то в горле.

— Ты злишься, — прошептала я.

— Я в ярости.

Его большой палец скользнул по моей нижней губе и замер.

— Ты спорила со мной при всём Совете. Поставила под вопрос мой приказ. Заставила меня выбирать, — он наклонился ближе, и его губы коснулись моего уха. — Ты хоть понимаешь, что они могли сделать? Что, если бы кто-то из них решил, что ты угроза?

— Я не могла молчать, — прошептала я. — Ты сам сделал меня Ассари. Дал мне право говорить.

— Я дал тебе право говорить со мной. Наедине. А не бросать мне вызов перед всем двором. Если ты ещё раз…

Я приоткрыла губы и коснулась кончиком языка его пальца.

Сайхан замер. Дыхание сбилось. Палец дрогнул на моей нижней губе, и я почувствовала солёный вкус его кожи, жар, что пробежал от его руки к моему языку. Я не торопилась. Провела языком по подушечке, медленно, влажно, глядя ему прямо в глаза. Зрачки его расширились, затапливая золотой ободок чёрным. Мышцы на плечах окаменели. Хвост сжал мои бёдра до боли.

— Мия… — вырвалось у него.

Я обхватила его палец губами и втянула глубже, глядя ему прямо в глаза. Зрачки его дрогнули. Хвост сжал мои бёдра, и в следующий миг он прижал меня к стене.

Губы Сайхана впились в основание шеи, жадно, горячо, заставляя выгнуться ему навстречу. Платье затрещало по швам. Его пальцы сжали грудь сквозь ткань, нетерпеливо, жадно, и я застонала, чувствуя, как хвост раздвигает мои бёдра. Холодный камень. Горячее дыхание. И в этот миг в дверь требовательно застучали.

— Сайхан, — раздался голос Кайдена. — Ты там? Я потревожу тебя на минуту.

Я выдохнула, упираясь лбом в холодный камень. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в тронном зале. Сайхан медленно выпрямился. Его пальцы легли на моё плечо, поправляя платье. Кончик хвоста подрагивал на моей лодыжке, он всё ещё был на взводе.

— Ну потревожь, — бросил он двери, и голос его прозвучал так, что слово «минута» из уст Кайдена внезапно стало звучать угрозой. — Если по делу.

За дверью повисла короткая пауза.

— Вижу, я не вовремя, — протянул Кайден. — Надеюсь, госпожа Ассари в добром здравии?

— Кайден.

— Молчу. Но южные договоры всё ещё ждут тебя, мой император.

Сайхан развернул меня к себе. В его зрачках всё ещё плескалось золото. Я уже знала этот взгляд, сейчас он скажет что-то величественное. Например, запретит ходить босиком по дворцу или пожалует мне очередной титул. Но сегодня в мои планы входило другое...

— Я хочу попрощаться с Тайрой, — сказала я.

Уголок его губ дрогнул.

— А я думал, ты хочешь меня.

— Одно другому не мешает.

Он прищурился.

— Опять?

— Что опять?

— Ставишь условия.

Я выдержала его взгляд.

— Это не условие, а просьба.

— Просьба, от которой я не могу отказаться, — его руки всё ещё держали меня за талию, но я уже упиралась ладонями ему в грудь. — Иди. У тебя есть час.

— Я всё ещё злю тебя? — спросила я, облизывая губы.

— Безумно.

Горячее дыхание обожгло ухо, и шёпот прокатился по коже мурашками:

— Но это не мешает мне хотеть тебя.

Я отступила на шаг, понимая, если наша перепалка затянется ещё на минуту, а потом ещё на одну, я рискую не выйти из этой комнаты до утра. И, кажется, именно этого он и добивался. У самой двери я поймала его взгляд и прошептала:

— Это взаимно.

Хвост, что минуту назад лежал неподвижно, дрогнул, словно хотел догнать меня, обвить лодыжку, удержать. Но он сдержал себя в последний момент. Только ноздри раздулись, втягивая воздух. Я нащупала ручку, толкнула дверь спиной и выскользнула в коридор.

Стоило мне выйти, как я увидела Кайдена. Он стоял, прислонившись к стене напротив, и явно никуда не торопился. Увидев меня, чуть склонил голову к плечу, и на его лице мелькнула тень улыбки.

— Госпожа Ассари. Вы взволнованны. Надеюсь, ничего не случилось?

— Ничего. Просто хочу успеть к подруге, пока её не отправили в ссылку, — ответила я, стараясь дышать ровно.

— Понимаю, — он говорил мягко, но я чувствовала, как он сканирует меня взглядом, отмечая и припухшие губы, и сбитое дыхание. — Я слышал, вы проявили сегодня редкостное милосердие. Говорят, Тайра просила вас о помощи, а взамен дала лишь туманные обещания.

— Тайра не просила меня о помощи. Я сама предложила.

— О, я не сомневаюсь, — он помолчал. — Вы ведь из тех, кто бросается спасать, даже когда спасаемый этого не заслуживает. Или не хочет этого показывать. Любопытно, что она вам скажет на прощание. Друзья, даже бывшие, часто делятся секретами, о которых молчат под пытками.

— О чём вы?

Он оттолкнулся от стены и скользнул в сторону, но, поравнявшись со мной, остановился:

— О том, что, возможно, уже завтра, на нашем первом уроке истории, вы сами сможете ответить на этот вопрос. Я с нетерпением жду. А вы?

— Я тоже жду, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.

— Тогда не смею вас больше задерживать. Ступайте. И пусть ваша подруга оценит то, что вы для неё сделали.

Он скользнул мимо к двери, а я пошла прочь, надеясь, что Тайру ещё не увезли. Время поджимало. Я прибавила шаг, потом почти побежала, мимо витражей, закрытых дверей гарема, через галерею к южному крылу. У бокового выхода, ведущего к южным воротам, заметила движение. Четверо стражников и между ними знакомая фигура в простом сером плаще.

— Стоять! — окликнула я, и стражники замерли, обернувшись.

— Госпожа Ассари, — старший из них склонил голову. — Приказано доставить осуждённую к воротам.

— Я знаю. Оставьте нас на пять минут. Император в курсе.

Стражники неловко переглянулись, но отступили. Не знаю, что убедило их в первую очередь, мой титул или растрёпанный вид, но мы с Тайрой остались одни.

Она стояла, опустив плечи, и смотрела куда-то мимо меня. Серый плащ скрадывал фигуру, делал её плоской, почти невидимой. Хвост лежал на камнях без движения, и казалось, что за те несколько часов, что она провела под стражей, Тайра постарела.

— Зачем ты пришла?

Я не сразу нашлась с ответом. Смотрела на неё и понимала: ещё вчера я хотела трясти её за плечи, требовать ответов, кричать. А теперь...

— Попрощаться.

Уголок её губ дрогнул.

— После всего, что я сделала?

— После всего, что ты пыталась сделать.

Она медленно подняла голову. В глазах пустота, та самая, что я видела сегодня утром в зеркале. Две потерянные женщины в мире, только я ещё барахталась, цеплялась, пыталась выплыть. А Тайра уже ушла на дно.

— Я ведь правда думала, что помогаю тебе, — прошептала она. — Он сказал, что ритуал настоящий. Что он отправит тебя домой. Я верила ему. Каждому слову.

— Может, всё-таки назовёшь имя? — я подалась вперёд. — Это облегчило бы всем жизнь. Тебе, мне, Сайхану...

Хвост дрогнул, кончик приподнялся, чиркнул по плите и снова опал, будто жест стоил ей последних сил.

— Я боюсь, Мия... — голос сорвался в шёпот. — Его. За тебя. И... кажется, люблю его.

Я промолчала, не зная, что сказать. Впервые за всё время здесь, в этом дворце, в этом мире, я услышала слово «люблю» от нага. И это было страшно. Потому что любовь, о которой она говорила, привела её сюда: в серый плащ, под стражу, в ссылку, на край империи, из которого не возвращаются.

— Нас всегда учили, что любовь не для нагов, — она заговорила медленно, с трудом проговаривая слова. — Что мы не способны на это. Что всё это слабость. Но, видимо, я...

— Если ты боишься его, — перебила я. — Если он настолько могущественен, я должна знать. Мы с Сайханом...

— Нет! — она вскинула руку. — Ты не понимаешь, о чём просишь, Мия. Я... я даже не уверена, что доеду до южных земель живой.

Где-то за моей спиной звякнуло железо, стражник шевельнулся, и чешуя скребнула по камню. Тайра вздрогнула, покосилась на него и зашептала быстрее, сбивчиво:

— Но... послушай меня. Внимательно. Свиток не может быть подделкой. Если он не открыл портал, значит, сделал что-то другое. Я знаю...

Она осеклась и мне показалось, что ещё чуть чуть и она назвала бы имя.

— Он никогда не делает что-то просто так, — закончила она. — Никогда.

Пальцы Тайры дрожали на плаще, сжимали край, разжимались, снова сжимали. Она почти назвала его. Почти. Я перехватила её руку до того, как она успела бы отстраниться, и почувствовала дрожь, которая теперь билась в моей ладони.

— Тайра... первый свиток. Тот, что я нашла в библиотеке и дала тебе перевести. Ты сказала, там рецепт яичницы.

Хвост дёрнулся, выбил по камню короткую дробь и затих.

— Это была ложь?

— Да, — прошептала она. — Я не умею читать, Мия. Не умею. Я не знаю, что там было написано.

— Но зачем? Зачем было врать про яичницу?

— Он сказал... — Тайра запнулась, сглотнула. — Сказал, что ты нашла в библиотеке свиток с рецептом яичницы. Что это забавно. Что люди такие... наивные. А потом добавил, что может помочь найти настоящий свиток. Ради меня. Если для меня это так важно.

Её пальцы в моей ладони задрожали сильнее, и она вдруг вцепилась в мою руку обеими руками.

— Я не знала, что он задумал, Мия. Я правда думала, что он хочет помочь. Что он смеётся не над тобой, а... — она запнулась. — А со мной. Что мы вместе. Что это наша общая тайна.

Она перевела дыхание, и когда заговорила снова, голос её звучал тише:

— Ты что-то чувствуешь после ритуала, Мия? Я видела вчера утром твой взгляд. Ты была другой.

Правое запястье запульсировало жаром так сильно, что я вздрогнула. Тайра почувствовала, её пальцы сжались крепче.

— Тебе лучше разобраться с этим, — прошептала она. — Разобраться с тем, что происходит с тобой. Это важнее, чем ловить того, кого невозможно поймать.

Стражник за моей спиной кашлянул.

— Госпожа Ассари... время.

Я смотрела на Тайру: серый плащ, тусклая чешуя, глаза, в которых страх мешался с чем-то, похожим на решимость. Она не назвала имя. Но она боялась за меня и этого было достаточно. Её хвост скользнул по камню к моей щиколотке, но остановился, не дотронувшись. Замер в миллиметре от кожи.

— Прощай, Мия. И пожалуйста... присмотри за Лили. Ты ведь теперь госпожа.

Она отпустила мои руки и скользнула назад. Стражники сомкнули ряды вокруг неё и повели к воротам. Я смотрела, как серый плащ удаляется по каменной дорожке. Тусклая чешуя в последний раз мелькнула в проёме и исчезла за тяжёлыми створками. На душе было паршиво. Так паршиво, что хотелось просто сесть на каменный пол и не вставать.

Ворота захлопнулись.