Глава 10

Я сидела на краю постели и тупо смотрела в стену. Шторы были задёрнуты, свеча на столике оплыла до половины. Запястья горели привычной болью, что поселилась во мне после ритуала и больше не уходила до конца. Я стянула платье через голову, оставшись в нижней сорочке, и осмотрела красные пятна на коже. Они расползались по руке, переходили к локтю, и в свете свечи казалось, что кто-то прочертил под кожей невидимые линии, по которым теперь расходился жар.

Дверь открылась без стука, впуская в комнату сквозняк и запах сандала.

Сайхан вплыл в комнату, хвост скользнул по камню. За ним бесшумно прошли две служанки: одна поставила на столик блюдо с мясом и фруктами, вторая графин с вином и два кубка. Исчезли, не поднимая глаз.

— Ты не пришла.

Его взгляд скользнул по мне, от растрёпанных волос до пальцев, сжимающих край сорочки. Он взял графин, и тёмное вино плеснуло в серебряные стенки кубка, вспенилось на мгновение и опало, оставив на металле влажный бордовый след. Протянул кубок мне.

— Я не хочу.

— А я не спрашивал.

Я сделала глоток. Вино обожгло горло и растеклось по груди тёплой волной. Сайхан опустился на кровать рядом со мной. Хвост скользнул по покрывалу, обвил мои ноги у щиколоток и потянул к себе. Я откинулась спиной на подушки, чувствуя, как его ладони накрывают мои ступни

— Рассказывай.

Большие пальцы прошлись по своду, медленно, с нажимом, находя те самые точки, которые ныли после целого дня на ногах. От пятки к пальцам, круговыми движениями, снова и снова.

Захотелось закрыть глаза и раствориться, просто раствориться в этом мерном движении, в тишине, в его запахе, забыть обо всём, что случилось за день. Но я всё-таки заставила себя говорить. Слова выходили рваными, сбивчивыми. Его ладони продолжали скользить по моим ногам, вверх, к бёдрам, потом обратно, и каждая фраза давалась с усилием. Я рассказала всё , про её страх, про свиток, про имя, которое она так и не назвала. Его пальцы на мгновение замерли на моих коленях. Кончик хвоста на лодыжке дрогнул.

Когда я замолчала, он перевёл взгляд на меня.

— Ты под моей защитой.

— Твоя защита не помогла, когда кто-то подсунул мне фальшивый ритуал.

Он не ответил. Вместо этого подался вперёд, навис надо мной, опираясь ладонями по обе стороны от моих плеч. Хвост скользнул по покрывалу и обвил моё бедро. Его лицо оказалось настолько близко, что я видела, как пламя свечи отражается в зрачках сотней золотых искр.

— Значит, я буду ближе.

— Насколько ближе?

Вместо ответа он прижался губами к моей шее, и я почувствовала, как дрогнула жилка под его языком.

— Настолько, чтобы ты перестала дышать, — прошептал он прямо в кожу, и дыхание обожгло сильнее поцелуя.

Он двинулся ниже, к ключице, прочерчивая языком дорожку, от которой по телу разлился жар.

— А может, и дальше...

Поцелуй в ямку у горла, медленный, тягучий.

— …. чтобы ты наконец перестала бояться.

Мои пальцы сжали край сорочки. Дальше были только ощущения. Хвост, руки, дыхание на коже, всё остальное исчезло, растворилось в темноте за окном. Сквозь сон я почувствовала, как он осторожно убрал хвост с моих ног, чтобы не разбудить. Запах сандала смешался с запахом свежего хлеба и пряностей.

Когда я открыла глаза, Сайхана уже не было. На столике у кровати стоял поднос с едой, а рядом с кувшином одинокий цветок лунного огня. Я потянулась к нему, провела пальцем по светящемуся лепестку и улыбнулась.

В дверь постучали, и на пороге появилась Мирра.

— Госпожа Ассари, советник Кайден просил передать, что ожидает вас в библиотеке к полудню.

— Хорошо.

Сон ушёл окончательно. Ноги опустились на пол, камень холодил ступни. С подноса взяла виноградину, сунула в рот, потом ещё одну, жевала, пока натягивала платье, которое заботливо приготовила Мирра. Подол зацепился за край сундука, я наклонилась, чтобы расправить ткань, и заметила на икрах пятна, точно такие же, как на запястьях.

Они расползались вверх, к коленям, и в утреннем свете были видны отчётливо. Провела по ним пальцем. Кожа была шершавой, твёрдой, будто под ней проступала невидимая корка. От прикосновения по ноге пробежал холодок, хотя сами пятна горели жаром. Я одёрнула руку. Внутри всё разом сжалось, как перед прыжком с высоты. Это не аллергия. Под кожей разливался жар, как от нагретого металла. Чёрт.

Нужно срочно рассказать Сайхану. Он должен знать, что со мной происходит. Если это последствия ритуала, он найдёт, как остановить…

— Госпожа? Вам помочь?

Мирра всё ещё стояла в дверях и смотрела на мои ноги.

— Нет. Всё хорошо, — я резко одёрнула подол вниз. — Просто ноги затекли. Оставь воду и иди.

Она помедлила, но затем выскользнула за дверь, бесшумно прикрыв её.

За окном поднялось солнце. Я плеснула в лицо водой, пригладила волосы, оглядела себя в зеркале. Зрачки расширены, на скулах румянец, то ли от воды, то ли от тревоги. Вышла в коридор, и шаги сами собой ускорились. Хотелось побыстрее начать урок и тут же его закончить.

В библиотеке было пусто и тихо. Высокие окна пропускали мягкий свет, и в его лучах неспешно кружились пылинки. Где-то в глубине скрипнула половица, пахло старой бумагой и сухим пергаментом.

Кайден ждал у дальнего стеллажа. Увидел меня и склонил голову.

— Госпожа Ассари. Вы пунктуальны.

— Стараюсь, — ответила я, останавливаясь у противоположного края стола.

Он скользнул ближе, не сводя с меня взгляда.

— Вы сегодня бледны, госпожа Ассари, но это вам к лицу. Словно лунный огонь в час перед рассветом.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар, и мысленно выругала себя, чтобы перевести тему, заставила себя улыбнуться.

— Странные у вас комплименты.

— Скорее наблюдение.

Кайден разложил свитки и карты, провёл пальцем по границам. Урок начался спокойно. Он говорил легко, увлечённо, водил рукой по пергаменту, рассказывал о древних Домах, о войнах, о том, как Империя расширялась и поглощала чужие земли. Я слушала, но слова проходили мимо меня. Стоило мне увидеть пятна на ногах, как тело будто загорелось изнутри. Жар поднимался от икр к бёдрам, к пояснице, к груди, но кожа под платьем оставалась холодной. Руки то и дело тёрлись о колени, сжимались в кулаки, снова возвращались на стол.

— Вам неинтересно? — спросил Кайден, остановившись на полуслове.

— Почему же, — я заставила себя улыбнуться. — Очень увлекательно. Особенно про долину… как её…

— Кровавую? — подсказал он, и в его глазах мелькнуло любопытство.

— Да, точно. Про неё.

Он смотрел с любопытством.

— Вы чем-то обеспокоены, госпожа. Я вижу, как вы трёте запястья. Это от пореза? Или от чего-то другого?

Я опустила руки под стол.

— Просто кожа сухая.

— Понимаю, — он потянулся к соседнему столику, взял кувшин и наполнил бокал. — Воздух в библиотеке действительно сухой. Выпейте.

Приняла бокал из его рук и сделала глоток. Вода холодила горло, но жар под кожей не унялся. Глоток, ещё один. Капля сорвалась с уголка губ, потекла по подбородку, к шее. Почувствовала её движение, поднесла руку, собираясь стереть, и в этот миг хвост Кайдена скользнул рядом, едва коснувшись моей щиколотки.

Я отодвинула ногу на пару сантиметров, чтобы не чувствовать этот тёплый, чужой жар у щиколотки. Хвост Кайдена не двинулся, но мне показалось, что он стал ближе.

Взгляд сам собой опустился под стол. Хвост его был длинным, гибким, покрытым чешуёй темнее, чем у Сайхана, с едва заметным серебристым отливом. Он двигался плавно, но как-то иначе, словно прощупывал пространство.

Кайден наблюдал за тем, как я смотрю на его хвост. И это, кажется, его забавляло. Я поспешила заговорить, чтобы разорвать неловкую паузу, что образовалась между нами.

— Кайден, расскажешь о себе? Ты ведь знаешь обо мне всё, а я о тебе почти ничего.

В уголке его губ мелькнула усмешка.

— Моя история ничем не примечательна. Незначительный род, старый наставник, который подобрал меня, когда я был ещё совсем мальчишкой.

— Наставник? — переспросила я, цепляясь за слово.

— Да. В нашем мире воспитанием занимаются наставники. Мой был из тех, кто верит, что знание — единственное оружие, которое никогда не ломается, — Кайден провёл пальцем по краю свитка. — Он учил меня терпению. Говорил, что в этом мире, где чешуя решает всё, только терпение может вознести выше любого трона.

— И где он теперь?

Взгляд Кайдена на долю секунды стал горьким.

— Отравили. За убеждения. Обычная история при дворе.

Я смотрела на него и пыталась понять, сколько в этих словах правды. Он говорил так, будто открывал передо мной душу, но в каждой фразе ощущалось двойное дно.

— А тот маг, который учил императора, ты с ним знаком?

Пальцы Кайдена сжали свиток.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно.

Кайден медленно разжал пальцы на свитке.

— Наставник императора тема, которую здесь не принято касаться. Даже в разговорах. Маг был не просто наставником. Он был тем, кто знал о путях между мирами. Поэтому Сайхан и не любит о нём говорить.

— А ты что-то знаешь о путях между мирами? — спросила я тихо.

— Больше, чем тебе сейчас нужно, госпожа.

Он свернул свиток, положил его на стол и подался вперёд, сокращая расстояние.

— Но я готов поделиться, — продолжил он. — Если ты перестанешь скрывать, что с тобой происходит.

Его взгляд опустился к моим запястьям. Я инстинктивно сжала руки, но было поздно.

— Давно началось? — спросил он.

— Какое тебе дело?

— Мне есть дело, госпожа Ассари. Ты теперь часть этого мира, и если с тобой что-то не так, это касается нас всех.

Его пальцы обхватили моё запястье, они оказались на удивление прохладными. Он повернул руку к свету. Красные пятна расползлись выше, к локтю, кожа казалась раздражённой, почти воспалённой.

— Выглядит странно, — произнёс он задумчиво.

— Ты знаешь, что это?

— Нет. Но знаю, как облегчить твою боль.

Он поднёс моё запястье к губам. Дыхание его было влажным, чуть рваным.И прежде чем я успела понять, что он собрался сделать, его язык коснулся моей кожи, медленно, горячо, и я почувствовала, как зуд отступает под этим прикосновением.

Я вдохнула, пытаясь отдёрнуть руку, но его пальцы сжались крепче, удерживая. Кайден повторил движение, не отводя от меня взгляда. Его губы были мягкими, но жест оставался твёрдым, а взгляд не отпускал ни на мгновение.

— Что ты делаешь? — голос прозвучал тише, чем хотелось.

— Помогаю, — усмешка тронула его губы, но глаза остались серьёзными.

— Я не просила.

— Но ты не отняла руку.

Я выдержала его взгляд, стараясь не показать, как сильно колотится сердце. Его слова, это прикосновение, всё было слишком, но руку я действительно не отняла. И теперь мы оба это знали.

— Ты всегда такой навязчивый? — спросила я, чтобы хоть что-то сказать.

— Только когда вижу, что помощь нужна, — он выпустил моё запястье, хвост по-прежнему лежал рядом с моей щиколоткой, тёплый и неподвижный. — Зуд вернётся. Возможно, завтра, или раньше. И когда это случится, ты знаешь, где меня найти.

Откинулась на спинку стула, растирая запястье, кожа всё ещё ощущала его язык. Зуд действительно утих, но на смену ему пришло липкое, тревожное осознание: он точно что-то знает. Я сжала руку в кулак, чтобы не вытереть кожу о платье прямо при нём. Язык всё ещё ощущался на коже, как липкое клеймо.

— Урок окончен? — спросила я сухо.

— Для тебя да. Но если захочешь продолжить, — он обвёл рукой библиотеку. — Здесь достаточно историй, которые могли бы тебя заинтересовать.

— В другой раз.

— Как пожелаешь, госпожа Ассари.

Я вышла, но даже за дверью чувствовала на себе его взгляд. Улыбка, кажется, так и не сошла с его губ, и от этого между лопатками пробегал холодок.

В коридоре пахло камнем и пылью. Ноги сами несли меня вперёд, а в голове всё ещё вертелись его слова и прикосновение. Подняла глаза и увидела Лили. Свет, проходя сквозь цветное стекло, падал на её лицо, делая его совсем юным.

— Мия! — она сорвалась с места и кинулась ко мне, но у самой груди затормозила, вспомнив про этикет. — Ой. То есть госпожа Ассари…

— Да брось, — я улыбнулась и сама притянула её к себе. — Для тебя я всегда Мия. Особенно когда рядом нет никого из змей.

Лили прыснула.

— Вообще-то я тоже змея, если ты забыла.

— Ты исключение, — я пихнула её в ответ.

Она по-дружески обвила моё бедро хвостом и обняла меня, крепко, по-настоящему. От неё пахло сушёными травами и мёдом, и на секунду стало так спокойно, как бывает только рядом со своими.

— Я тебя ждала, — сказала она, отстраняясь. — Боялась, не увидимся до отъезда.

— Ты уезжаешь? — я нахмурилась.

— Завтра на рассвете. В храм. Буду учиться грамоте, истории, всякому такому. Смешно, да? Я, которая ещё вчера подглядывала за вами из-за штор.

— Вовсе не смешно, — я покачала головой. — Ты будешь там лучшей. Уж я-то знаю, как ты впитываешь всё, как губка.

Лили зарделась, опустила глаза.

— Я принесла тебе кое-что. Вот, — она протянула корзинку, — тут ягоды, печенье, которое ты любила на девичнике. И… — она вытащила из корзинки тонкий плетёный шнурок с деревянной бусиной. — Я сама плела. Где-то слышала, что такой хранит от дурного.

Я взяла шнурок. Деревянная бусина ещё хранила тепло её пальцев. Я сжала её в ладони, и в груди на мгновение стало тесно, как в первый день в этом дворце, когда я поняла, что дом остался где-то за небом.

— Спасибо, Лили. Я буду скучать.

— Я тоже, — она вдруг прикусила губу, потом добавила, понизив голос. — Мия, пожалуйста, береги себя. Ты ведь теперь большая госпожа, а я… я просто хочу, чтобы ты была в порядке.

— Справлюсь, — пообещала я. — А ты пиши мне. И не позволяй никому в храме задирать тебя. Если что я приеду и устрою им.

— Ты приедешь в храм? Там одни старые жрицы и пыльные свитки. Кого там задирать?

— Ну, значит, не давай им заскучать, — улыбнулась я. — У тебя получится.

Она засмеялась, и этот смех смыл остатки липкого ощущения от урока. Мы ещё раз обнялись, уже неловко, по-дружески.

— Спасибо тебе, Мия, — прошептала она, уткнувшись мне в плечо. — За всё. И за Тайру особенно…

Я не успела ответить. Лили отстранилась и, не оглядываясь, заскользила прочь по коридору, лёгкая, как пёрышко. Кончик её хвоста ещё раз чиркнул по каменным плитам, будто помахал на прощание, и она растаяла в закатных бликах, оставив после себя запах мёда и горьковатый привкус разлуки.

Пальцы непроизвольно сжали плетёный шнурок с деревянной бусиной. Маленькая, тёплая вещица. Такие обычно дарят на счастье в моём мире, вешают над кроватью или носят на запястье. Повертела её в руках и завязала вокруг левого запястья, не потому, что верила в защиту от дурного, просто этот жест связывал меня с Лили. С тем миром гарема, который сегодня был распущен. С той Мией, что ещё вчера сидела с подругами на девичнике и не знала, что значит титул Ассари.

Коридоры тонули в густых сумерках, пропитанных запахом нагретого воска и вечерних цветов из сада. Шла медленно, не глядя под ноги, позволяя мыслям в голове успокоиться.

На душе было странно, тревога, что поселилась где-то под рёбрами, не ушла, но притупилась, сделалась терпимой, как боль от старой мозоли. Хотелось верить, что вечер выйдет тихим. Мы поужинаем, может, посмеёмся над тем, как я снова что-то перепутала. И лишь после этого я расскажу ему о красных пятнах, о том, как горит кожа, и о странном прикосновении Кайдена.

Внутри всё сжалось от мысли о Кайдене.

Нет, о нём, пожалуй, лучше не сразу. Сперва ужин. Потом я.

У дверей моих покоев ждала Мирра. Она поклонилась и протянула лёгкое платье из мягкой, чуть светящейся ткани с глубоким вырезом на спине.

— Госпожа, император ждёт вас в малой трапезной.

Приняла платье и позволила Мирре помочь переодеться: она поправила складки, затянула тонкие шнурки, а я провела ладонями по бёдрам, привыкая к прохладной ткани.

Когда я вошла в зал, Сайхан уже сидел у низкого стола, вытянув хвост вдоль мягких подушек, и задумчиво вращал в пальцах кубок с вином. Свечи горели ровно, тёплым янтарным светом, на столе дымились блюда: мясо с пряностями, свежие лепёшки, фрукты. И всё это на двоих.

Он поднял глаза.

— Ты долго.

— Я задержалась у Лили. Прощались.

— Знаю, — он отпил вино. — Мне доложили.

— Ты следишь за мной?

— Я слежу за всеми, — кончик хвоста лениво шевельнулся. — А за тобой особенно.

Я села напротив, поджав ноги. Сайхан протянул кубок. Наши пальцы соприкоснулись, и по коже пробежал знакомый жар, отзываясь лёгким, почти приятным покалыванием.

Мы ели молча. Комнату наполнял пряный запах мяса, свежих лепёшек и вина. Сайхан неторопливо рвал хлеб, подносил кусочки фруктов к губам, его хвост лениво перетекал по подушкам. Я тоже ела, но то и дело ловила себя на том, что слежу за его движениями. Он двигался с той же скупой грацией, что и всегда, но в вечернем полумраке она казалась мягче, почти домашней.

— Ну, — произнёс он наконец, откинувшись назад. — Рассказывай.

— Что именно?

— Всё. Урок. Кайдена. Лили. Про меня, если захочешь.

Я усмехнулась, облизав губы.

— Про тебя рассказывать нечего. Ты весь день был до тошноты идеальным.

— Это лишь малая часть моего совершенства

— Тогда мне стоит начать бояться?

Сайхан не ответил, только смотрел на меня с лёгкой, едва уловимой усмешкой. Хвост скользнул по полу, обвил мою лодыжку и потянул. Я качнулась вперёд, придвигаясь к нему ближе, и его ладонь тут же легла на моё колено. Накрыла её своей, переплетая наши пальцы, и начала говорить.

Сначала о Лили, как она принесла плетёный шнурок с деревянной бусиной, обнимала и просила беречь себя. Сайхан слушал, не перебивая, его большой палец медленно поглаживал мою кожу. Затем я перешла к Кайдену. Здесь я подбирала слова осторожнее, чувствуя, как при упоминании его имени пальцы Сайхана на моём колене на мгновение замерли.

— Он касался твоего запястья? — переспросил он, когда я замолчала.

Я почувствовала, как моё запястье снова начинает зудеть, и накрыла его ладонью. Если я скажу, что Кайден касался меня языком, ужин закончится. Сайхан умеет выглядеть спокойным, но я уже знала, как темнеют его глаза перед вспышкой. А вечер был слишком тёплым, чтобы рушить его из-за того, что я сама не отдёрнула руку.

— Это был урок. Я спросила о маге.

— О маге?

— О твоем наставнике. Он сказал, что эту тему при дворе не любят.

Сайхан помолчал.

— Не любят, — повторил он. — Потому что не понимают, что произошло. А то, чего не понимают, боятся.

Я смотрела на него, ожидая продолжения, но он не спешил говорить.

— Я не боюсь того, что не понимаю, — сказала я.

Он перехватил кубок из моей ладони, сделал короткий глоток и поставил на стол.

— Ты не должна верить всему, что он говорит. Даже если это правда.

— Почему?

— Потому что правда, поданная под определённым углом, опаснее лжи.

Я хотела спросить ещё что-то, но вместо вопроса в памяти всплыли красные пятна на икрах, и по позвоночнику пробежал холод. Он прав. Если я промолчу, Кайден расскажет ему раньше. Лучше пусть узнает от меня.

— Сайхан, я... — начала я.

И в этот момент дверь вздрогнула. Три удара. Тяжёлых, резких, бьющих в тишину, как молот по камню. Пламя свечей на столе качнулось, и по стенам метнулись тени.

— Мой император! — голос Лэйши донёсся глухо, из-за массивной двери. — Делегация Древних Домов в тронном зале. Они требуют немедленной аудиенции.

Сайхан выпрямился. Хвост медленно сполз с моих ног, оставив на коже холод.

— Пусть ждут.

— Сайхан, это важно! — в голосе Лэйши впервые прорезалось напряжение. — Кайден уже там, пытается их сдержать, но они настроены решительно. Это официальный вызов. По праву древней крови.