Урок 45.

Урок 45.

ОЛЕГ

Пять месяцев. Сто пятьдесят дней. Или сколько там. Я уже не считал, плевать.

Басы бьют в грудину. В этом лофте душно, воняет пивом и дудками. Выпускной, надо же. Все эти идиоты вокруг прыгают, визжат, празднуют свободу. Какую свободу? От чего? Они думают, что если получили кусок картона, то жизнь теперь пойдёт как надо. Стадо.

Я сидел на убогом кожаном диване в углу, раскинув ноги. Наверное, со стороны казалось, что я просто высокомерный ублюдок, который уже оттусовал своё. В принципе, так оно и есть.

Мне всегда было насрать на них. Но сегодня внутри было как-то особенно мерзко. Чувство, когда вокруг орёт толпа, а у тебя в голове тишина. Ты как будто под водой. Звуки долетают смазанными, далёкими.

— Олежек, ну ты чего один скучаешь? — Римма навалилась сбоку, обдав меня запахом алкоголя. Положила свою ладонь мне на бедро, скользнула выше. — Пошли танцевать. Все же смотрят. Чего ты как неродной?

Я посмотрел на её руку. Потом на её лицо. Тонна штукатурки, губы блестят. И этот взгляд — сучка уверена, что ей никто не откажет. Тем более сегодня. Она ведь так долго крутилась рядом.

— Руку убери, — цежу я. Спокойно, даже не повышая голоса.

Она не поняла. Наверное, решила, что я заигрываю. Рассмеялась, полезла ближе, попыталась коснуться моей шеи.

— Да ладно тебе, брось...

Я резко перехватил её за запястье и сжал. Настолько сильно, что она пискнула. Музыка вокруг на секунду показалась тише, или мне просто так захотелось. Пару человек обернулись.

— Я сказал: убрала руки и пошла нахер отсюда, — выплюнул я ей прямо в лицо. Оттолкнул её руку так, что она покачнулась на своих каблуках. — Ещё раз подойдёшь — пожалеешь.

Римма вспыхнула, рот перекосило от обиды. Кто-то из её подпевал зашептался.

Я поднялся, швырнул пустой стакан на столик и пошёл к выходу. Куртку перекинул через плечо. Тошнит. От этого места, от этих лиц, от самого себя.

На улице хреначил дождь. Тяжёлый, весенний, смывающий всю эту фальшивую праздничную грязь. Я добежал до машины, прыгнул на водительское сиденье и с грохотом закрыл дверь. Вода тут же забарабанила по крыше. Хорошо. Хоть какой-то монотонный звук вместо этой долбёжки.

Я уставился на приборную панель. Пять месяцев. Она ведь даже не заблокировала меня, просто… исчезла. Словно её и не было. Словно той ночи у дома того урода не существовало.

Я вспомнил её взгляд, этот холодный, мёртвый голос. Изменила. С этим системным, правильным ушлёпком. Почему с ним? Что в нём есть такого, чего не было во мне? Я ведь готов был простить. Всё готов был стереть, только бы она не молчала. А она просто повернулась спиной.

Злость пришла резко. Она поднялась откуда-то из желудка к горлу. Я замахнулся и со всей дури врезал кулаком по рулю. Раз. Два. Три. Ещё раз. Пока пальцы не перестали сгибаться. Пока рука не заныла до самой ключицы.

Полегчало? Ни хрена. Физическая боль — это так, декорация. Настоящая дыра сидела глубже.

Я откинулся на подголовник, тяжело дыша. За окном, сквозь залитое водой стекло, лофт казался размытым жёлтым пятном.

И тут дверь клуба снова приоткрылась. На крыльцо выскочила какая-то девчонка. Куртку набросила на голову, спасаясь от ливня, и побежала куда-то в сторону парковки. Прямо мимо моей машины. Я прищурился. Белые волосы. Мокрые пряди липнут к шее. Короткое платье, худые ноги в дурацких босоножках. Она бежала, забавно вскидывая колени. Выглядела точно так же, как…

Чёрт.

— Да ладно, — вырвалось у меня.

У меня аж дыхание перехватило. На секунду показалось, что это она. Сердце сделало уродливый кульбит и застряло в горле. Блонд, этот рост, эти тонкие плечи. Ну не может же быть?

Я рванул ручку двери, плевать на дождь, плевать на всё. Вывалился из машины, присмотревшись.

— Эй! — крикнул я, шагая ей наперерез.

Девчонка остановилась, испуганно обернулась. Вода стекала по её лицу, тушь немного поплыла.

Нет. Не она. Совсем другое лицо, нос с горбинкой, глаза круглые, карие.

Разочарование бабахнуло по голове так, что я чуть назад не шагнул. Опять мираж. Опять я ищу её в каждой встречной.

Но девчонка вдруг улыбнулась. Узнала.

— Ой... Привет, — она смахнула мокрые пряди со лба, разглядывая меня. — Ты же Олег, да? Из волейбольной команды. Я видела, как ты играешь. Это было круто.

Я стоял под ливнем, мокрый до нитки, и смотрел на неё. Внутри росла какая-то дикая, злая ирония. Мне хотелось выть, но вместо этого я ухмыльнулся. Нагло, как умею. Включил привычного Олега, которого все знают.

— Да ладно? Понравилось? — я сделал шаг ближе, вплотную к ней. Она не отстранилась. Наоборот, приподняла подбородок. Девчонкам нравится этот тон, они от него дуреют. — Чего здесь мокнешь? Пойдём обратно.

Я не стал ждать ответа. Просто перехватил её за запястье — аккуратно, но так, чтобы не вырвалась — и потащил за собой обратно в лофт. Мне нужно было заглушить эту черноту внутри. Срочно. Прямо сейчас. Кем угодно.

Мы ворвались в душный зал. Басы снова ударили по ушам. Я затащил её в самую гущу, туда, где толпа была плотнее всего, где все тёрлись друг об друга. Развернул её к себе. Она что-то говорила, смеялась, но я не слушал. Наклонился и резко, зло впился в её губы.

Поцелуй был диким, наглым. Девчонка сначала замерла от неожиданности, а потом ответила. Обхватила мою шею мокрыми руками. Я закрыл глаза.

Всё, темнота. Шум толпы стих.

Я изо всех сил пытался заставить свой мозг поверить, что эти тонкие пальцы на моей шее — её. Что этот запах — её. Я сжимал её талию, притягивал ближе, ловил это тепло, и на пару секунд мне действительно показалось, что я вернулся назад. В ту осень. До того, как всё сломалось.

Внутри что-то отпустило, расслабилось. Напряжение, которое я носил в себе все эти месяцы, начало таять.

Я оторвался от её губ, тяжело дыша, и открыл глаза. Иллюзия рассыпалась в прах. Девчонка стояла передо мной, глупо улыбаясь, глаза блестели.

— Я Катя, кстати, — выдохнула она, пытаясь перекричать музыку. Потом придвинулась ещё ближе, встала на цыпочки, обдав моё ухо горячим дыханием. Пальцы скользнули по моей груди. — Слушай... Отойдем в ванную? Хочу тебя. Ты не представляешь, как долго я этого хотела.

Катя. Какая, к чёрту, Катя? У неё были другие губы, другой вкус. Всё чужое.

На секунду мне стало тошно от самого себя. Но надменность и раздражение быстро вернулись, вытесняя стыд.

— В ванную? — переспросил я, криво усмехнувшись. — Ну пошли в ванную.

Я перехватил её руку — уже без всякой нежности, довольно грубо — и дёрнул за собой в сторону коридора, расталкивая танцующих. Она едва успевала перебирать ногами, но не жаловалась.

В коридоре было чуть тише, горел тусклый свет. Мы почти дошли до двери, как вдруг сзади раздался чей-то голос.

— Олег!

Раздражение вспыхнуло с новой силой. Ну кто ещё, блядь?

Я нехотя обернулся, по-прежнему удерживая Катю за руку.

К нам шла Алиса. Лицо серьёзное, собранное, никакого праздничного веселья в глазах. Она подошла вплотную, проигнорировала мою спутницу и уставилась прямо на меня.

— Олег, нам надо поговорить, — сказала она тихо, скрестив руки. — Пожалуйста. Просто выслушай меня. Это касается Саши.

Кажется, мне послышалось. Это же бред.

Я повернулся к Кате. Она всё ещё сжимала моё запястье, заглядывая в глаза с этой своей преданной, голодной улыбочкой.

— Жди в ванной, — буркнул я, выдергивая руку. — Я сейчас.

Катя тут же переменилась в лице. Губы сузились в тонкую нитку, а взгляд, которым она полоснула Алису, был такой, будто она готова была вцепиться ей в горло прямо здесь. Столько чистой, бабьей ненависти из-за обломанного кайфа. Алиса даже бровью не повела. Просто хмыкнула, мазнув по ней высокомерным взглядом, и кивнула мне в сторону пожарного выхода, где было потише.

Мы отошли к заплеванному подоконнику у массивной железной двери. За ней глухо шумел ливень.

— Ну? — я прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди. Рука с разбитыми костяшками противно заныла. — Что тебе надо, Алис? Давай быстрее, у меня дела.

Алиса посмотрела на мою окровавленную руку, потом на дверь туалета, у которой преданно дежурила Катя. На её губах появилась брезгливая усмешка.

— Знаешь, Олег... Думаю, после того, что я скажу, тебе вряд ли захочется сбрасывать стресс в кабинке с этой малолеткой. Да и вообще с кем-либо.

— Слышь, ты пришла мою личную жизнь обсуждать? — я подался вперёд, чувствуя, как закипает привычная злость. — Если тебе скучно, найди другого. Мне насрать на твоё мнение. Ближе к делу.

Она замялась. Это было на неё не похоже. Обычно Алиса пёрла как танк, язвительная, уверенная в своей правоте. А тут вдруг опустила глаза, начала разглядывать свои ногти. Переступила с ноги на ногу.

— Я... я даже не знаю, как правильно начать, — тихо выдавила она. — Это сложно. Короче...

— Блядь, Алиса, роди уже! — рявкнул я, теряя остатки терпения. — У тебя тридцать секунд, или я разворачиваюсь и ухожу. Мне некогда слушать твое мычание.

Она выдохнула, набрала в лёгкие воздуха, но опять замолчала. Просто стояла и смотрела на меня какими-то огромными, дикими глазами.

— Всё, пошла нахер, — бросил я.

Я развернулся на пятках и сделал два шага по направлению к залу. Думал, она блефует. Думал, просто хочет привлечь внимание, как они все это делают.

Сейчас сделаю этот грёбаный шаг, забрать Катю, закинуться ещё виски, заглушить всё к чертям.

— Саша не спала с Даниилом! — полетело мне в спину.

Я встал как вкопанный. Реально, будто в бетон закатали. В ушах резко перестало шуметь, даже басы из зала куда-то делись. Я медленно обернулся. Внутри всё задрожало от внезапной, бешеной ярости. Она что, издевается? Решила поиграть на моих нервах?

— Ты чё несёшь? — я подошёл к ней в два шага, глядя сверху, едва сдерживаясь, чтобы не тряхнуть её за плечи. — С какой стати я должен верить хоть одному твоему слову? Вы же её все ненавидели. Ты, её сестра, Римма. Вы её жрали заживо. А теперь ты пришла мне сказки рассказывать?

— Даниил сам мне сказал, — тихо ответила Алиса. Она даже не вздрогнула от моего тона. — Мы встречаемся теперь. Да, вот так. И скрывать это больше никто не будет, мне плевать, я из универа уже выпустилась.

Она вздохнула, привалившись спиной к белой стене.

— Даниил рассказал мне всё пару дней назад. В ту ночь, когда она тебя бросила... Даниил забрал её из скорой. Олег, она с моста сбросилась. Сама. У неё срыв был дикий, она просто пошла и прыгнула. Даниил оказался рядом, вытащил, привз к себе, хотел помочь. А она его оттолкнула. Он говорит, она из его дома выбежала как ошпаренная, невменяемая вообще. Между ними ничего не было. Ни-че-го. Она соврала тебе.

Я слушал её, и у меня земля уходила из-под ног. Мост? Скорая? Какая, к чёрту, скорая? В голове не укладывалось. Картинка из прошлого — она на крыльце, в помятой рубашке, с этим каменным, равнодушным лицом.

— Зачем? — мой голос прозвучал на удивление тихо. — Зачем ты мне это сейчас говоришь?

Алиса отвела взгляд. Помолчала.

— Потому что я поняла, какими же тварями мы были по отношению к ней. Всё это время. Это просто нечестно, Олег. Я... хочу искупить свою вину, что ли. Наверное, я ей просто должна. Хотя бы это. Все говорили о ней. Но ни одного правдивого слова. Это… грязно.

Она посмотрела на меня в последний раз, как-то криво улыбнулась.

— Спасибо, что выслушал. Удачи тебе.

И ушла. Просто повернулась и пошла к выходу, оставив меня стоять посреди этого прокуренного коридора.

Я двинулся обратно в зал. На автомате, вообще не соображая, куда и зачем уже иду. Вокруг всё так же прыгало это пьяное стадо. Катя — я уже и забыл, как её зовут, вспомнил только по белому гидроперидному начёсу — выросла откуда-то сбоку. Сразу полезла обниматься, обвила руками мою шею, заглядывая в глаза.

— Ну что ты так долго? — замурлыкала она. — Пошли?

Я дёрнул плечом, скидывая её руки с себя.

— Отвали, — бросил, даже не глядя на неё, и пошёл напролом сквозь толпу.

— Эй! В чём дело? Мы же хотели! — донеслось сзади обиженное, но я уже был у выхода.

Я выскочил на улицу. Прямо под ливень. Встал у крыльца, задрав голову кверху, позволяя ледяным каплям бить по лицу. Кожу жгло. Мысли путались, перескакивали одна через другую, взрываясь какими-то вспышками. Неужели она правда хотела умереть? Ту ночь я помнил кусками, как в тумане.

Вспоминаю, как проснулся тогда. Подушка холодная. Её нет. Сразу эта дурацкая тревога в груди. Я поднялся, зажёг свет и… кровь. Капли крови на простыне. На полу у кровати. Помню, как меня тогда накрыла дикая, звериная паника. Первая мысль — с ней что-то случилось, на неё напали, ей сделали больно. Руки тряслись так, что я по кнопкам телефона не попадал. Стал звонить. Трубку взяла не сразу. Голос мёртвый. Сказала: «Я у Даниила». Звонок был прерван.

Помню, как достал его адрес у Алисы и рванул туда. Нарушал всё, что можно, гнал как сумасшедший. В голове крутилось самое худшее. Я думал, он её похитил, запер. А она вышла... Вышла в его рубашке и без малейшей эмоции, глядя мне прямо в глаза, сказала, что изменила. Что переспала с ним.

Но она не спала с ним. Господи. Она ушла от Даниила. Соврала... ради меня? А я, мудак, поверил ей. Поверил, когда она наговорила на себя этой грязи. Поверил и отпустил. Сам развернулся и уехал, оставив её стоять на коленях в снегу.

Но почему? Почему она соврала тогда? Зачем нужно было устраивать этот цирк с изменой? Зачем заставила меня поверить и отказаться от неё?

И кровь… Откуда была кровь на простыне, если она ушла, чтобы прыгнуть с моста?

Я схватился руками за лицо, сжимая виски до темноты в глазах, пытаясь склеить эти чертовы куски в одну картину. Ничего не сходилось. Всё рассыпалось.

И тут резкий, слепящий свет фар проезжающей мимо машины полоснул по глазам, вырывая меня из этого ступора. Вспышка. Хватит думать. Время идёт.

Я сорвался с места и побежал к своей машине, скользя по лужам. Запрыгнул в салон, рванул ключ в зажигании. Движок взвыл. Снялся с ручника и вдавил газ в пол, с визгом вылетая с парковки в темноту.

Я найду её. Где бы она ни была, в каком бы аду ни находилась. Найду и скажу, что мне плевать. Плевать на Даниила, на её ложь, на всё на свете. Мне нужна только она. Она одна.