Сейна от души насладилась бы выражением ужаса, написанным на лице Костера, но она почувствовала укол, когда увидела, что удовлетворение, которое Костер испытывал во время танца, сменилось раздражением и смущением. В его глазах мелькнуло что‑то уязвимое — будто маска высокомерия дала трещину, и Сейна невольно задалась вопросом: сколько ещё тайн скрыто за его привычной бравадой?

Костер был высоким, даже долговязым, но орчиха была на голову выше его, обладала крепким телосложением, и Костер висел у неё на плече, как мешок. Но этот мешок пытался лягаться, и амазонка терпела это, лишь изредка морщась и ухмыляясь. Её смех звучал как раскаты далёкого грома — гулко и заразительно, а в глазах плясали озорные огоньки.

Сейна последовала за Лин к столу, пока зеленокожая поднималась по лестнице.

— Что ты сделала? — спросила Лин. Изабелла выглядела немного потрясённой и держала в руке толстую сумку. Лин уставилась на неё.

— Белла! — осуждающе сказала она, и Изабелла подняла руки в защитном жесте.

— Она просто швырнула мне её и встала! — сказала она.

— Кто‑нибудь, пожалуйста, объясните мне, что происходит, чтобы я могла вспоминать этот момент в самые мрачные времена, — сказала Сейна, не в силах сдержать ухмылку. Она подавила в себе редкое чувство радости и посмотрела на Изабеллу.

— Ты можешь сколько угодно переживать это потом, а сейчас давай вернём Костера, пока наша благородная зеленокожая подруга не превратилась в жирное пятно на полу, — сказала Лин, поворачивая к лестнице в приватные покои.

— Это пошло бы ей на пользу, — сказала Изабелла, вставая, чтобы пойти следом за подругой.

— Да, но мне нравится «Сладкий Грех», и я хочу когда‑нибудь вернуться, — сказала Лин. — Ты же должна быть здесь гласом разума, капитан!

— Кажется, я лишилась рассудка, когда Костер начал трясти бёдрами так, будто ему за это платят, — сказала Белла. — Ты знала, что он так умеет, Лин?

— В «Оковах» была одна дама из Эстера, перед которой Костер часто преклонял колени, — сказала Лин. — Она была пожилой дамой, думаю, одной из магистров или его покровительницей, или кем‑то в этом роде. Они часто исчезали вместе, я думала, что он наслаждался прелестями той зрелой женщины, но в конце недели он устроил нам небольшое представление. Я была пьяна, так что мало что помню, но помню, что меня впечатлило.

Разговор тек легко, словно ручеёк, и Сейна на миг ощутила странную теплоту — будто они не заговорщики в борделе, а старые друзья за кружкой эля. Лин ослабила хватку на рукоятях кинжалов, и Изабелла сделала то же самое.

Сейна пока не осмеливалась ничего делать со своим мечом — явная слабость, учитывая, что он почти с неё ростом. По крайней мере, меч привлекал больше внимания, чем кинжал. Она мысленно прокручивала возможные сценарии: как ворваться на лестницу, как отвлечь орчиху, как не дать инквизиторам схватить Костера. Но каждый план рассыпался в прах перед лицом непредсказуемости происходящего.

— Её звали Мараготта Лус‑как‑то‑там, — продолжила Белла тихим шёпотом, пока они пробирались к лестнице.

Внезапно Сейна обрадовалась, что не держит в руках меч. Она бы его выронила.

— Мараготта Лусденда? — прохрипела она.

Обе пиратки удивлённо посмотрели на неё.

— Ты знаешь, кто она, — сказала Изабелла, и это был не вопрос.

— Я знаю, кем она была, — сказала Сейна, лихорадочно соображая. — Она была лучшей танцовщицей «Шадорской рабыни», которую когда‑либо видел Эстер. Возможно, лучшей из всех, что там были.

— Лучшая танцовщица чего? — переспросила Лин, испытывая одновременно восторг и ужас.

— Танец, который только что исполнил Костер. Это самый известный танец во всём Эстере, и я бы сказала, что в Тараге он тоже хорошо известен. Его… Сразу узнаёшь, — сказала Сейна.

— Ты покраснела, — удивлённо заметила Лин. — Ты пылаешь как пламя. Я слышала об этом танце, но танцевал ли Костер…

— Роль рабыни! — выпалила Сейна. — А теперь хватит об этом. Мы должны спасти отступника, пока красавица‑орка не закончила представление.

— «Закончила представление»… О… Дева… Морей'… — протянула Лин.

— Я никогда не слышала об этом, но такая реакция заставляет меня опасаться за Костера, — сказала Изабелла. — Лин, книга у тебя?

Лин ухмыльнулась и похлопала себя по округлому бедру, что было равносильно «да» в её исполнении.

— Сейна, — сказала старпом, повернувшись к эльфийке. И они с Изабеллой всегда чувствовали что‑то особенное, своего рода взаимопонимание, и по её мурлыканью эльфийка поняла, что ей это не понравится. В воздухе повисло негласное соглашение: две пиратки возьмут на себя отвлекающие манёвры, а Сейне досталась роль похитительницы — или переговорщицы, если придётся.

— Костер, — сказала Изабелла, поворачиваясь к ней и указывая на Сейну.

Эльфийка едва сдержала стон.

— Костер, что? — спросила Лин. — Ненавижу, когда вы двое читаете мысли друг друга.

— Это не… — начала Сейна, но Лин лишь рассмеялась.

— Ладно. Давайте…

— Вы сучки! — раздался новый голос, заставив их обернуться. Невысокая, но эффектная женщина в кожаном корсаже и узких брюках гневно смотрела на них. Её голос резанул, как клинок, а взгляд метал молнии. — Пока вы тут стоите и смеётесь, эти инквизиторы поднялись по лестнице за целителем. И если он хоть немного ваш друг, вы поднимете свои задницы и пойдёте ему на помощь.

В зале мгновенно наступила тишина — даже музыка смолкла, будто сама атмосфера замерла в ожидании следующего акта представления.