Всё стало интересней, когда она столкнулась с Изабеллой.

По факту за ними были конкурирующие миссии: богатый ублюдок, на которого работала Сейна, помешал богатому ублюдку, на которого работала Изабелла. Их противостояние напоминало танец двух хищников — каждый шаг выверен, каждый взгляд несёт угрозу. Сейна ловила себя на мысли, что невольно копирует тактику хозяина: просчитывает ходы, ищет слабые места. Но тут же одёргивала себя: «Я не он. Я не буду такой».

Изабелла не бросалась в лобовую атаку, а кружила, выискивая слабое место, словно волчица, примеривающаяся к добыче. Конечно, за Изабеллой было численное преимущество… Но у Сейны были магические печати «Мейд ин Эстер» по эльфийской технологии, так что в целом её не волновало количество противников. Она помнила, как впервые активировала руны — воздух затрещал, а клинок засветился призрачным светом. «Эти печати переживут даже конец света», — подумала она тогда.

Увы, оказалось, что в активе у Изабеллы есть к тому же мозги и абсолютная неспособность правильно оценивать риски. Её тактика была непредсказуемой: вместо прямого столкновения — хитрые манёвры, вместо угроз — шёпот в нужное ухо. «Она играет не по правилам», — поняла Сейна, и это пугало больше, чем численное превосходство.

В момент, когда Изабелла сделала неожиданный ход, Сейна на мгновение замерла — перед глазами вспыхнул образ хозяина, который так же любил ставить её в тупик, чтобы проверить реакцию. Она сжала рукоять меча: «Не поддавайся. Думай».

Сейна всё ещё считала, что у капитанши было бы мало шансов, если бы в разгар покушения не выяснилось, что хозяин Сейны, кроме прочих приятных занятий, промышляет работорговлей.

Для Сейны даже было не слишком важно, что это было как бы незаконно в квадрате: большинство работорговцев ловили на севере эльфов, которых бы никто не спохватился, и продавали в рабство на юг, в Эстер. Но для неё это было личным — она слишком хорошо помнила холодные цепи на запястьях, запах сырых подвалов и шёпот надсмотрщиков: «Ты — собственность». Звук этого шёпота до сих пор иногда звучал в её ушах по ночам, заставляя просыпаться в холодном поту. Она провела пальцами по шрамам на запястьях — они слегка пульсировали, напоминая о тех днях.

Но этот конкретный вложил деньги в операцию по сбору и продаже магов, которые потребовались некому Сабитариусу для особо уникального эксперимента.

Сейна не любила магов, но она ещё больше не любила работорговлю и враньё. Даже если враньё предполагало просто «не говорить всей правды». Воспоминания о годах в рабстве вспыхнули перед глазами: бесправность, унижения, постоянная угроза насилия. «Я больше никогда не буду чьей‑то собственностью», — прошептала она, сжимая рукоять меча. Её руки дрожали, но не от страха — от ярости. В груди клокотала смесь облегчения и ужаса: она наконец‑то могла действовать против системы, которая её сломала.

Но что, если она ошибается? Что, если свобода — это ловушка другого рода?

В итоге она повернула свой меч против остальной охраны, и дело было решено. После боя она стояла среди поверженных тел, тяжело дыша. В ушах звенело, а перед глазами всё ещё мелькали образы: цепи, подвалы, лицо хозяина. «Я сделала это, — думала она. — Но какой ценой? Теперь я — изгой даже здесь».

Она стала изгоем ещё в одном городе, а Изабелла протянула ей руку с предложением вступить в команду. Сейна колебалась. В голове крутились вопросы: «Почему она предлагает союз? Что ей нужно от меня?» Изабелла смотрела на неё открыто, без тени презрения — и это сбивало с толку. Сейна привыкла к тому, что её либо используют, либо игнорируют. «Что, если это ловушка?» — мелькнуло в голове. Но тут она вспомнила слова хозяина: «Доверие — слабость». Она стиснула зубы: «Нет. Я больше не буду жить по его правилам».

Но каждый раз, вспоминая подвалы работорговцев, она понимала: остаться на стороне хозяина значило предать саму себя.

Сейна решилась не сразу. До тех пор, пока восстания магов не накрыли материк, она ещё каким‑то образом умудрялась выживать в одиночку. Она научилась читать следы на пыльных дорогах, вспоминая, как надсмотрщик учил её этому, чтобы она могла выслеживать беглецов: «Теперь я использую это против них». Распознавать ложь по дрожи век, мысленно слыша голос хозяина: «Смотри на глаза. Они всегда выдают правду». Находить укрытия там, где другие видели лишь камни и тени.

Но в последнее время дела на побережье стали идти совсем плохо. Даже с её навыками, чтобы не быть раздавленной большими группировками, процветающими тут и там, пришлось бы либо вступить в какой‑то пафосный орден из тех, что теперь на всех площадях призывали бороться с мировым злом, либо… улучить момент и сесть на корабль Изабеллы, всё так же вольно бороздивший моря и как будто бы не имевший никакого отношения ко всем этим сомнительным политическим заварушкам.

А теперь Изабелла застряла в этой проклятой всеми богами Гавани — городе, который казался эпицентром Хаоса: узкие улочки, вьющиеся вверх по склону, красочные флаги над торговыми лавками, шумные рынки, где можно было купить всё — от экзотических специй до запретных знаний. Запах специй смешивался с воспоминанием о дыме в ритуальном зале, и Сейна на мгновение отшатнулась, хватаясь за меч. «Спокойно, — приказала она себе. — Ты не там. Ты свободна».

Чтобы починить свой корабль, Изабелла брала одну сомнительную миссию за другой у всех, кто был готов её нанять. В этот конкретный раз она пыталась украсть магическую эстерскую книгу у тарагской воровки для очень подозрительной эльфийки из гильдии контрабандистов по имени Аутенрил. Аутенрил была типичной городской эльфийкой, привыкшей к трущобам — но с гонором настоящей лесной охотницы. Её голос звучал как звон хрусталя:

— У нас нет времени на сомнения. Либо ты с нами, либо против нас.

Сейна невольно вздрогнула — эти слова напомнили ей приказ хозяина: «Либо служишь мне, либо умрёшь». Она сжала кулаки, борясь с желанием развернуться и уйти. Но взгляд скользнул к гавани, к кораблям у причала.

В другой ситуации у Сейны волосы зашевелились бы на голове от такого делового предложения. Но… сейчас это было единственной надеждой наконец‑то отсюда отплыть. Она смотрела на гавань — на корабли, качающиеся у причала, на паруса, похожие на крылья чаек. «Если мы не уплывём сегодня, — думала она, — завтра здесь будет только пепел».

В груди что‑то ёкнуло: впервые за долгое время она позволила себе помечтать о чём‑то большем, чем выживание. «Может, где‑то есть место, где я смогу просто… быть?» — мелькнула мысль. Но она тут же её отбросила: «Не глупи. Сначала — свобода. Остальное потом».

Вдали уже слышался звон колоколов: сигнал очередной тревоги. Мышцы напряглись, пальцы сами потянулись к рукояти меча. Сейна автоматически поискала глазами укрытие — нишу в стене, тень за лавкой. Дыхание участилось, но она заставила себя дышать ровно: «Спокойно. Ты не рабыня. Ты — та, кто выбирает свой путь».

Она бросила взгляд на Изабеллу, которая стояла неподалёку и о чём‑то переговаривалась с Аутенрил. Капитанша выглядела собранной, почти беспечной — будто не надвигающаяся угроза, а обычный шторм её заботил. «Как она может быть такой спокойной?» — подумала Сейна. Но потом заметила, как Изабелла на мгновение коснулась рукояти своего клинка, а взгляд скользнул в сторону колокольной башни. Да, она тоже была настороже — просто лучше это скрывала.

Воздух наполнился запахом гари и соли. Где‑то на соседних улицах уже раздавались крики, топот ног, лязг оружия. Люди метались, как муравьи при разрушении муравейника. Сейна почувствовала, как внутри просыпается знакомый азарт — тот самый, что помогал ей выживать: не страх, а расчёт, не паника, а холодный анализ ситуации.

«Так, — мысленно проговорила она, — если тревога из‑за нас, то скоро появятся стражники. Если нет — у нас есть шанс ускользнуть незамеченными». Она окинула взглядом окрестности: узкие улочки, ведущие к докам, торговые ряды, которые могли стать ловушкой, и — главное — путь к кораблю Изабеллы. Он стоял чуть в стороне, ближе к выходу из бухты, его мачты выделялись на фоне серого неба.

Аутенрил резко повернулась к ней: — Ну? Ты с нами или нет? Время идёт.

Сейна на мгновение закрыла глаза, прислушиваясь к себе. Воспоминания о цепях, о холодных подвалах, о голосе хозяина, который говорил, что она — лишь вещь… Всё это отступило на задний план. Вместо этого она услышала другой голос — свой собственный, тот, что шептал: «Ты свободна. Ты можешь выбирать».

Она открыла глаза и твёрдо посмотрела на Аутенрил: — Я с вами. Но только до тех пор, пока это ведёт меня к свободе.

Изабелла слегка улыбнулась — впервые без иронии, почти по‑доброму: — Этого достаточно. Пошли.

Они двинулись к докам. Сейна шла последней, периодически оглядываясь. В ушах всё ещё звенели колокола, но теперь они звучали не как сигнал опасности, а как ритм её нового пути — пути, который она выбрала сама.