Сейна прижала его к матрасу за плечи и внимательно посмотрела на него.
— Не снимай их, — приказала она.
Её голос звучал твёрдо, но в глазах плескалось желание. Костер уставился на неё, а затем самодовольно улыбнулся.
— Я думал, что только магистры в Эстере любят использовать наручники, — поддразнил он и откинул руки назад, чтобы провести пальцами по волосам.
Затем он посмотрел на Сейну из‑под ресниц. Его золотистые волосы и дешёвая бронза ошейника заблестели в тусклом свете камина. Пламя отбрасывало причудливые тени на его лицо, делая его черты ещё более выразительными.
Сейна почувствовала, как в её мозгу что‑то щёлкнуло. На мгновение она задумалась: можно ли умереть от переизбытка желания? Она уже чувствовала, что эта встреча каким‑то образом навсегда изменит её. Её пальцы сжались на его плечах, будто она пыталась удержать момент, сделать его бесконечным.
Костер каким‑то образом превратился из унылого, брызжущего желчью соперника в это утончённое золотое создание в её постели. Его черты, обычно заострённые сарказмом, теперь казались мягче, почти неземными в отблесках камина. Свет играл на его коже, придавая ей оттенок расплавленного мёда, а тени подчёркивали линию скул и изгиб губ. Это была другая магия, незнакомая — но она хотела её понять.
Она поймала руки Костера и прижала одну к синяку на своём боку. Её пальцы дрогнули, будто она сама испугалась своей смелости: прикосновение вышло резче, чем она планировала.
Но это было слишком жёстко — и Костер вздрогнул. Его глаза на мгновение расширились от неожиданности, а губы сжались в тонкую линию. Во второй раз за время их… свидания он показался неуверенным. В этом мимолётном проявлении уязвимости было что‑то завораживающее — будто за привычной бронёй проглянула настоящая сущность.
Её язык снова скользнул по губам Костера. Костер открылся навстречу — его дыхание участилось, становясь прерывистым, а пальцы впились в её плечи с почти болезненной силой. Он раздвинул ноги, притянул её к себе.
Сейна почувствовала, как его сердце бьётся в унисон с её собственным — громкий, размеренный ритм, заглушающий все посторонние звуки. Она прижалась к телу Костера. «И почему, — снова подумала она, — у меня столько лет никого не было в этой постели?»
Её мысли растворились в тепле его кожи, в лёгком запахе пота и металла, в шероховатости его подбородка, касающегося её щеки.
Костер высвободил руку и обхватил ей затылок Сейны. Металл холодно коснулся её шеи — и она вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот, придвинулась ближе, впитывая это контрастное ощущение.
Они оба замерли. Костер оторвался от её губ и выдохнул:
— Я сниму их, сейчас же.
Его голос звучал глухо, будто слова давались ему с трудом.
Сейна прижала его к матрасу за плечи и внимательно посмотрела на него. В её взгляде читалась не просто просьба, а что‑то большее — вызов, желание увидеть его таким, какой он есть, без масок и игр.
— Не снимай их, — приказала она.
Её голос звучал твёрдо, но в нём дрожала нотка уязвимости, словно она сама не до конца понимала, чего именно хочет.
Костер уставился на неё. Его губы дрогнули в улыбке, но в глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли страх, то ли восторг, то ли смесь обоих чувств.
— Я думал, что только магистры в Эстере любят использовать наручники, — поддразнил он и откинул руки назад, чтобы провести пальцами по волосам.
Его движения были медленными, почти ритуальными, будто он намеренно растягивал момент. Затем он посмотрел на Сейну из‑под ресниц. Его золотистые волосы и дешёвая бронза ошейника заблестели в тусклом свете камина. Пламя отбрасывало причудливые тени на его лицо — то смягчая черты, то подчёркивая резкость линий.
Сейна почувствовала, как в её мозгу что‑то щёлкнуло. Её сердце колотилось так сильно, что она почти слышала его стук в ушах, а кровь пульсировала в висках, заглушая все остальные звуки.
Она уже чувствовала, что эта встреча каким‑то образом навсегда изменит её. Её пальцы сжались на его плечах — будто она пыталась удержать момент, сделать его бесконечным, запечатлеть в памяти каждую деталь: тепло его кожи, запах его волос, дрожь его пальцев.