— Исцели это, — хрипло произнесла Сейна.

Её голос дрогнул на последнем слоге, выдавая скрытое беспокойство. Когда Костер бросил на неё сомнительный взгляд, она сдалась и нерешительно добавила:

— Я не могу на это смотреть.

Слова эхом разнеслись в тишине комнаты, и между ними пробежала искра. Воздух словно наэлектризовался, а время будто замедлило ход.

Костер, казалось, хотел возразить, но что‑то в лице эльфийки остановило его. Он положил руку на ушиб и закрыл глаза, сосредоточенно нахмурив брови. Его пальцы слегка дрожали, а на лбу проступила тонкая полоска пота — видно было, что процесс требует немалых усилий.

Сейна никогда раньше не видела, чтобы Костер исцелял кого‑то в такой близости. Теперь она заметила, что синее свечение, которое тот призвал, напоминало ей свечение её собственных магических печатей — знаков, вырезанных на её теле бывшим хозяином, — когда она применяла особые силы в бою. Оно пульсировало в такт его дыханию: то разгораясь ярче, то приглушаясь, словно живое существо.

Процесс исцеления занял чуть больше минуты. Он включал в себя ещё больше свечения, какие‑то таинственные жесты руками, смысл которых Сейна не могла понять, и бормотание. Она уловила обрывки слов на древнем наречии — они звучали как шёпот ветра среди каменных столбов забытого храма.

Синяк исчез, как будто его и не было. Сейна услышала тяжёлое дыхание Костера. Он встретился взглядом с девушкой.

— Так тебя устроит? — ядовито спросил маг.

Он взвизгнул, когда Сейна наклонилась и куснула его пониже соска. Её зубы на мгновение впились в кожу, оставив лёгкий след, а затем она отстранилась с лукавой улыбкой.

— Я что, зря всё исправлял? — спросил он, когда Сейна подняла голову и ухмыльнулась ему.

В его голосе смешались раздражение и невольное восхищение её дерзостью.

— Я не собираюсь оставлять тебя в синяках и расстроенным после моей постели, — прямо ответила Сейна, наваливаясь на него.

Она наслаждалась тем, как у Костера перехватывает дыхание, когда он оказывается в ловушке её рук. Сейна ощутила, как под её ладонями напрягаются его мышцы, а сердце бьётся чаще. Она не могла понять, от чего это — от беспокойства или от желания, — поэтому провела рукой по волосам Костера, не обращая внимания на его вопросительный взгляд. Её пальцы запутались в мягких прядях, а прикосновение отозвалось теплом в кончиках пальцев.

Сейна почти удивилась сама себе. Странно было видеть, как её собственные руки ведут себя мягко, и она испытывает своего рода трепет от того, что эти маленькие ласки, кажется, заставляют мага терять самообладание больше, чем любые словесные перепалки между ними. Она поймала себя на мысли, что ей нравится эта новая игра — не битва острот, а танец прикосновений.

Она наклонила голову и прижалась губами к коже под подбородком Костера. Вздрогнула, когда через мгновение руки Костера поднялись и обвили её талию: одна рука прижалась к основанию её позвоночника, а другая принялась играть с подолом безрукавки. Его ладони были тёплыми, почти горячими, а движения — осторожными, будто он боялся спугнуть момент.

От Костера пахло солёным и приятным, с лёгкой горчинкой от масла, которое он наносил на кожу, и сильным медным запахом от бронзового ошейника, к которому она теперь прижималась губами. Этот букет ароматов кружил голову, смешиваясь с запахом её собственных печатей, которые едва заметно пульсировали в ответ на его близость.

Костеру удалось просунуть руку под её блузку, но она была настолько тесной, что рука не смогла подняться вверх — только скользнула по линиям печатей у неё на спине. И в кои‑то веки её знаки запульсировали не от боли. Они отозвались тихим гулом, словно пробуждаясь от долгого сна, и Сейна почувствовала, как по телу прокатилась волна незнакомого тепла.

— Сними это, — потребовал Костер.

Сейна в кои‑то веки почти наслаждалась его раздражением. В его голосе звучала знакомая нотка упрямой настойчивости, которая обычно сопровождала споры о магических доктринах, но теперь обрела совершенно иной оттенок.

В ответ она крепче стиснула щиколотками его бёдра, а затем, подсунув обе руки под гибкий торс мага, откатилась назад. Теперь она сидела прямо на кровати, а раскрасневшийся, помятый Костер нависал над ней. Его волосы разметались, а в глазах читалась смесь досады и невольного восхищения её дерзостью.

Костера даже не нужно было просить: он сразу же принялся расстёгивать её блузку и избавился от неё, как только закончил. Ткань соскользнула с её плеч с тихим шорохом, обнажая кожу, на которой мерцали едва заметные отблески магических печатей.