Всё, что случилось дальше, в основном вписывалось в стандартную схему прогулок по Гавани, так что Костер даже вспомнил те времена, когда бывал здесь до восстания.

Демонов было пятеро, и хотя позади них виднелись приоткрытые двери склепа, оставалось не совсем ясным, оттуда ли они взялись. В первые секунды это и не имело особого значения.

Костер просто пересчитал их взглядом, откладывая в голове типы: не самый мощный пул, но неприятный, учитывая состояние его ноги и так называемого «посоха». Здесь было трое демонов гнева, одна демоница желания и один — самый неприятный — демон отчаяния. Его тёмный силуэт выделялся на фоне могил, а глаза светились холодным, мертвенным светом.

Демоны гнева, хоть и походили на гигантских живых слизней, в целом неплохо поддавались ударам меча Сейны, который, естественно, был зачарован против магических существ. Параноидальная предосторожность, обусловленная тем, что живых противников она могла убивать и голыми руками.

Больше неприятностей представляли демон желания и демон отчаянья. Первый, приняв форму весьма видной дамы в очень минималистичном белье, и кружил в воздухе, явно пытаясь накинуть на одного из двух противников зачаровывающее заклятье. Однако, хотя Сейна и была предельно далека от магии, её упёртость в таких вопросах часто служила хорошую службу всей команде: с магией или без, убедить её в чём‑либо было абсолютно невозможно.

Костер чувствовал, что ещё немного — и демоница отчается и переключит своё внимание на него. Поэтому он, не дожидаясь этого момента, запустил в демоницу конус ледяной магии, стараясь прицелиться так, чтобы зацепить ещё кого‑то из демонов. Холодный воздух зашипел, образуя ледяные кристаллы, которые с хрустом врезались в призрачную фигуру.

Один из демонов гнева удачно «встал», и Сейна тут же расколола его своим массивным мечом. Лезвие вошло в замороженную плоть с глухим хрустом, а демон издал пронзительный вопль, прежде чем рассыпаться серой пылью. Демоница, однако, продолжала двигаться. Теперь она действительно сменила цель и медленно, задерживаемая его магией, ползла в сторону Костера.

Костер ругнулся и со всей скоростью, которую позволяла ему нога, переместился в сторону, так что почти на прямой между ним и демоницей оказалась Сейна. Каждый шаг отдавался острой болью, но он стиснул зубы, игнорируя её. Он полностью переключил внимание на самого опасного противника: демон отчаянья, зависнув на безопасном расстоянии от меча Сейны, издалека обстреливал её ледяными сгустками. Они врезались в магическую защиту, оставляя на ней трещины, словно на стекле.

Магическая защита от печатей Сейны трещала, Костер уже заметил на её обнажённых плечах несколько длинных порезов, но, кажется, это только приводило девушку в ещё большую ярость. Её глаза пылали гневом, а движения стали ещё резче, почти неистовыми.

Краем глаза заметив, что она смещает направление ударов так, чтобы перерезать путь демонице, Костер стал сосредоточенно метать сгустки первородной магии в сторону демона отчаянья. Энергия пульсировала в его ладонях, а воздух вокруг него дрожал от напряжения. Отсутствие посоха очень, очень мешало. Дело шло медленно, но он чувствовал, что демон всё‑таки слабеет. Тёмная фигура начала мерцать, теряя чёткость очертаний, а её атаки становились всё реже.

Они покончили со своими противниками одновременно: в то мгновение, когда демон отчаянья издал дикий визг и, воздев когти к небу, стал рассыпаться в прах, Сейна мощным круговым движением разрубила пополам сразу троих окруживших их противников, и оба шумно выдохнули. Воздух, пропитанный серой и магией, дрогнул от их усилий, а тишина, наступившая после битвы, показалась почти оглушающей.

Сейна стояла, опираясь на меч и сгорбившись. Её плечи тяжело вздымались, а на лбу блестели капли пота, смешиваясь с каплями дождя. Костер обнаружил, что его палка сломана. Без опоры он не мог сдвинуться с места и просто замер, держа вес на одной ноге. Он не собирался просить помощи.

— Зачем мы это сделали? — вместо этого спросил он.

— Потому что мы можем, — коротко отозвалась Сейна. — Если бы завтра их нашёл кто‑то другой…

Костер устало кивнул. В целом, если не думать о том, насколько безумным выдался вечер, прямо сейчас эльфийка была права. Наткнись на этих тварей кто‑то из детишек, забредших не туда, было бы куда больше жертв.

Он провёл ладонью по лицу, стирая капли дождя и пота, и огляделся по сторонам — в первую очередь в поисках хоть какой‑нибудь опоры. Но вместо этого его взгляд замер на остатках магической мантии, лежавшей на земле там, откуда налетели демоны — перед ходом в склеп.

Костер покачал головой. Сейна проследила за его взглядом и многозначительно прицокнула языком. Земля под останками мага была изрисована полустёршимися каракулями.

— Он призывал демонов? — спросила она.

Костер покачал головой. Его нога дрожала от напряжения, а мышцы горели от усталости, но он всё же решился протянуть руку, намекая эльфийке на то, что она могла бы помочь, иначе ему просто не удалось бы подойти ближе. Сейна молча убрала меч и подставила ему плечо.

Вместе они доковыляли до пентаграммы, и Сейна помогла Костеру присесть, чтобы тот мог внимательнее разглядеть знаки.

— Больше похоже на жертвоприношение, — задумчиво протянул маг. — Смотри, — он указал пальцем на почерневшее пятно на земле в самом центре бывшей пентаграммы. — Похоже, тут появился демон отчаяния. А для призыва демона отчаяния нужно… ну, отчаяние.

Сейна мрачно посмотрела на него.

— Ты так хорошо разбираешься в том, что нужно для каждого демона? — ядовито поинтересовалась она.

Костер закатил глаза.

— Я просто знаю систему! Подобное липнет к подобному. Поэтому демоны желания чаще всего возникают рядом с подростками в пубертате, монахами и ханжами.

Сейна выпучила глаза.

— Там, где много неудовлетворённого желания! — расшифровал Костер. — Гордыня — вокруг владык и мудрецов. Гнев… ну, ты первый кандидат.

В воздухе повисла напряжённая пауза, а затем Костер невольно усмехнулся, представив, как Сейна реагирует на его слова.

— Хватит, а? Я тебя поняла!

— Я к тому, что если ты не хочешь играть в долгую психологическую игру, изводя кого‑то на протяжении недель, пока он не покончит с собой, самый простой способ вызвать отчаяние — поймать невинную эмоциональную душу, ребёнок или юная дева подойдут лучше всего, и… пытать, пока оно не придёт.

Его голос звучал тихо, почти безэмоционально, но в глазах мелькнуло что‑то тёмное — воспоминание о вещах, которые он видел, но предпочёл бы забыть. Сейна на мгновение замерла, её пальцы сжались в кулаки, а взгляд стал жёстче.

— Значит, кто‑то намеренно это сделал, — произнесла она, глядя на почерневшие следы ритуала. — И этот кто‑то всё ещё где‑то рядом.