— Когда ты предлагал идти через кладбище, ты же понимал, что тут… грязно?

Костер по большей части просто подпрыгивал на одной ноге, свободной рукой опираясь на плечо Сейны, что не делало путь быстрее и отнимало такое количество сил, что оба успели проклясть всё на свете. Каждые несколько шагов Костер стискивал зубы, чтобы не вскрикнуть от боли, а ладонь, вцепившаяся в плечо Сейны, постепенно немела от напряжения.

Любые идеи о блуждающих мертвецах были забыты перед лицом суровой реальности: Костера по‑хорошему нужно было нести на руках. Руны на теле Сейны давали ей такую возможность, но он был слишком высоким, чтобы она могла поднять его. К тому же при одной мысли о том, чтобы предложить это вслух, Сейна вздрагивала, а представив реакцию гордого и самовлюблённого отступника, хотела заранее бросить его на землю. В голове пронеслось: «Он скорее сдохнет, чем позволит себе такую слабость». Но тут же она мысленно одёрнула себя: «Мы команда. А команда не бросает своих».

Тем не менее они продвигались вперёд — не очень уверенно и не очень быстро. В воздухе пахло дождём, и если бы не проблемы с ногой, Костер мог бы назвать эту ночь почти романтичной. Прохладный воздух ласкал кожу, а редкие порывы ветра приносили свежесть после ливня. Кое‑где между туч и вечного смога Гавани проглядывали звёзды. Сейна была так близко, что он чувствовал запах её кожи и, внезапно, дорогих духов. Костер не мог поверить самому себе, когда, осторожно втянув воздух ноздрями, понял, что это… лилия? Злая эльфийка с большим мечом душилась лилией?

На мгновение ему даже захотелось улыбнуться. «Кто бы мог подумать», — мелькнуло в голове. Но он тут же подавил это чувство, опасаясь, что любая неосторожная реплика может обернуться неконтролируемой агрессией.

Он решил не говорить об этом вслух, чтобы дожить до утра. Но через несколько секунд в воздухе появился совсем другой запах, заставивший его зашипеть сквозь зубы и схватить Сейну за руку свободной рукой. Пахло пережжённым электричеством, словно после грозы, и серой. Запах был резким, въедающимся в ноздри, от него першило в горле и щипало глаза.

— Демоны! — шёпотом выпалил Костер, оглядываясь по сторонам, словно раздумывая, где спрятаться. Его взгляд метался между надгробиями, выискивая хоть какое‑то укрытие, а сердце бешено колотилось в груди.

Сейна остановилась, прислушиваясь к своим чувствам. Будучи жертвой эстерского режима с его магией крови и потусторонними призывами, она, как представлял себе Костер, должна была до ужаса бояться демонов. Но Сейна, если и выглядела отчасти испуганной и заледеневшей, то больше была в ярости. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а в глазах вспыхнул холодный, стальной блеск. Она не боялась — она была готова драться.

— Там! — она ткнула пальцем в сторону подозрительных отблесков света. Свет мерцал неровно, то разгораясь, то угасая, словно чьё‑то неспокойное дыхание.

Костер тихонько застонал.

— Мы не собираемся обходить проблемы стороной? — без особой надежды спросил он.

Сейна холодно посмотрела на него, так что Костер удручённо подумал, что сейчас имеет дело не с боевой подругой, с которой у него много разногласий, а с какой‑то опасной эстерской версией. В её взгляде не было ни тени сомнения — только сосредоточенность и решимость. Это был взгляд воина, который уже принял решение и не отступит.

— Как ты оказался без посоха?

— Это важно⁈ Так же, как и без сапог!

— Ты можешь применять боевую магию без него?

Костер удручённо огляделся по сторонам и, присев на одной ноге (что потребовало немалых усилий), подобрал с земли грязную ветку. Дерево было сырым и скользким, но он крепко сжал его в руке, пытаясь придать себе хоть каплю уверенности.

— Пошли, — решил он. Голос звучал твёрдо, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Он знал: впереди опасность, но отступать было некуда.

«Пошли» было громко сказано, с учётом того, что Сейна теперь не могла его нести. Звук её голоса эхом отразился от старых надгробий, тут же растворившись в ночной тишине. Она достала из ножен меч и, чуть присев для надёжности, старалась двигаться на полшага впереди и в стороне, там, где никакой свет не отблёскивал бы от лезвия. Сталь клинка тускло мерцала в полумраке, словно поглощая скудный свет звёзд. Сейна двигалась плавно, почти бесшумно — каждый шаг был выверен, каждое движение отточено годами тренировок.

Для демонов это на самом деле имело мало значения. Никто толком не знал, как они ориентировались — редко удавалось достать их части, потому что после смерти они обычно оставляли от себя только горстку пепла. Но всегда находились уникумы, готовые рискнуть жизнью, чтобы зарисовать живой экземпляр. Однако ни на одном из таких набросков у демонов не было найдено ни глаз, ни ушей.

Воздух стал гуще, словно пропитанный невидимой угрозой. Каждый вдох отдавался в груди тяжёлым предчувствием, а кожа покрылась мурашками, будто от ледяного ветра.

Скорее всего, они чувствовали вторую форму человека, его отпечаток в Сумраке — или что‑то подобное, служившее ему аналогом в материальном мире. Как бы там ни было, Сейну они всегда обнаруживали издалека, и Костер это знал. Он невольно сжал в руке гнилую ветку, которую подобрал ранее, — жалкое оружие против потусторонней угрозы. Он не был академиком, чтобы выяснять причины, хотя подозревал, что дело или в её печатях, или в исходивших от неё потоках ненависти.

Тишина стала почти осязаемой — такой густой, что казалось, можно было услышать биение собственного сердца. Где‑то вдали заухала сова, нарушив зловещее безмолвие, но это лишь усилило ощущение надвигающейся опасности.

Так или иначе, идти в стороне от него было милосердным решением. Сейна сознательно брала удар на себя — не из благородства, а из холодного расчёта: если демоны атакуют её, у Костера появится шанс отступить. Никто из них не удивился, когда, дико взвыв, вся орава демонов бросилась на неё.

Звуки их воя пронзили ночь, словно тысячи острых лезвий. Тени зашевелились между могилами, вытягиваясь и принимая очертания кошмарных фигур. Воздух наполнился запахом серы и разложения, а земля под ногами задрожала, будто сама природа сопротивлялась вторжению потустороннего.