Тхэхо возвращался с собрания, на котором обсуждался поступок Кон Чхилнама, с тяжелым сердцем. Напряженно не спадало, он переживал так, будто критиковали его самого. Конечно, товарищи погорячились на собрании, ведь Кон Чхилнам хороший человек, добросовестный работник и решился на такой рискованный поступок, потому что думал о людях, которые на другом берегу в кромешной темноте боролись со стихией.

Рассерженное лицо мастера долго еще стояло перед глазами Тхэхо. Он вспомнил своего отца. Старый мастер и отец — люди почти одного возраста, во многом похожие друг на друга: оба трудолюбивы, заботливы, строги и темпераментны… Отец Тхэхо сначала был шахтером, последние двадцать лет работал сталеваром на металлургическом заводе. С ранних лет он приучал сына к труду. Когда Тхэхо демобилизовался и вернулся домой после семи лет службы в армии, мать хотела, чтобы сын работал на заводе вместе с отцом, а не уезжал на строительство электростанции где-то в горах, куда он получил назначение. Поскольку Тхэхо сам изъявил желание работать на стройке, не поехать он не мог. Но боялся обидеть мать и, не зная, как приступить к разговору, долго молчал. Выручил отец, неожиданно сказавший: «Поезжай, сынок, веди себя достойно, как подобает сыну сталевара».

Отец был не только строгим и требовательным. Тхэхо до сих пор помнит строчки его письма:

«…Только вернулся из армии и снова уехал. Мы опять без тебя встречаем Новый год. Мать приготовила твои любимые пельмени. Что ты ел за завтраком и как собираешься провести праздник?..»

Письмо было теплое и ласковое, словно написанное не мужчиной, а бесконечно тоскующей по родному сыну матерью. «Что ты ел за завтраком и как собираешься провести праздник?» — он никогда не забудет эти строки, наполненные щемящей сердце отцовской любовью.

«Интересно, сколько он сегодня выплавил стали?.. Ему, наверное, уже нелегко работать около печи, где бушует тысячеградусное пламя…»

Занятый своими думами, Тхэхо дошел до общежития.

В комнате был один Мунсу, он пытался уснуть, но сон не шел к нему. Мысли одна беспокойное другой проносились в его голове. Да и было о чем подумать. Вчера на собрании его так ругали, что ввек не забудешь. А ругали за то, что он в ту ночь, когда разбушевалась стихия, исправив свет в комнате Мина, на участок не вернулся, а пришел в общежитие, прилег и уснул. Началась гроза, погас свет, а монтера не оказалось на месте.

От монотонного стука дождевых капель по стеклу и завывания ветра за окном тяжесть на сердце только усиливалась. Гнетущее настроение не проходило. Мунсу встал и зажег свет. Раскрыл свой дневник и задумался: как передать словами терзающие душу чувства? Он часто макал перо в чернильницу, но на белый лист бумаги ложились только кляксы. Как сцены из спектакля, в памяти вставали выступления товарищей, критикующих его поведение. Особенно резкой была речь Боннё.

— Мунсу совершил серьезный проступок. Ему нельзя найти оправдания. Мы еще не забыли, какой номер он выкинул недавно. До каких пор будем мучиться с ним?!

Обиднее всего, что девушка напомнила о его бегстве со стройки, о чем, казалось, уже стали забывать.

«Меня ругали за то, что я без разрешения раньше времени ушел с работы, — записывал в дневник Мунсу. — Это моя вина. Я согласен с ними. Но ведь никто же не знает, почему я вдруг ушел. Мне очень нездоровилось в тот день, поэтому я и пошел отдохнуть. Если бы не наводнение, на следующий день я обязательно извинился бы перед бригадиром и объяснил ему это. А если уж говорить откровенно, во всем виноват этот проклятый дождь, не будь дождя, все бы обошлось благополучно, никто ничего и не заметил бы. Дождь меня подвел, а я, в общем-то, не виновен…»

Но от таких оправданий Мунсу самому стало противно. «Ну разве можно так рассуждать? Так или иначе я покинул свое рабочее место раньше времени. Это бесспорный факт. И при чем тут дождь?» Он решительно перечеркнул все написанное, погасил свет и снова лег в постель. Время шло, а он так и не мог уснуть.

Послышался скрип входной двери. Мунсу знал, это Тхэхо вернулся после собрания, но притворился спящим.

Тхэхо разделся и лег в постель, однако и к нему сон не шел. Он услышал вздохи Мунсу и понял, что тот не спит.

— Мунсу, не спишь еще? — шепотом спросил Тхэхо.

— Да, не мешало бы уснуть да выспаться как следует… — тяжело вздыхая, угрюмо произнес Мунсу.

— Брось ты, что это, как девчонка, нюни распускаешь… — догадавшись, отчего у юноши плохое настроение, Тхэхо попытался шуткой ободрить его.

Как каждый человек, очутившийся в трудном положении, испытывает чувство безграничной благодарности и доверия к тому, кто оказывает ему моральную поддержку, Мунсу был бесконечно признателен бригадиру за его ободряющие слова. Понемногу юноша начал успокаиваться. Он проникся к Тхэхо чувством уважения и симпатии и через некоторое время поведал ему обо всех перипетиях своей жизни в последнее время.

— Я много думал над этим. Все у меня получается как-то не так, как хотелось бы, — заключил Мунсу.

Из его рассказа Тхэхо узнал, что у Мунсу в родном городе остались уже пожилые родители и он их единственный сын, а также понял и то, что юноша большой мечтатель.

— Мунсу, нужно смотреть вперед, а не оглядываться назад. Мы живем в такую эпоху, когда за день надо успеть сделать столько, сколько раньше делали за десять лет. Время бежит, как Чхонлима[13]. Теперь сам подумай: если в такое время мы не сумеем осуществить наши мечты, чего мы стоим?.. — убежденно сказал Тхэхо.

Прежде чем посоветовать что-нибудь Мунсу, Тхэхо хотелось сначала разобраться в своем собственном отношении к нему.

«Может быть, мне не следовало просить, чтобы ему поручали должность электрика? Но мне казалось, что эта новая сложная работа целиком займет его время и внимание и отвлечет от новых взлетов фантазии. Неужели я ошибся?.. Как будто бы нет. Мне не следует упрекать парня за то, что он не оправдал моего доверия. Напротив, мой долг, долг бригадира, помочь ему. Я должен больше интересоваться жизнью парня, больше проявлять к нему внимания. Ведь, по сути дела, до сегодняшнего дня я думал только о том, на какой участок его послать, как он будет проявлять себя на работе? А человек-то жив не работой единой. Это мое упущение», — размышлял Тхэхо. В глубине души он был убежден, что научит этого парня, любящего пока больше мечтать, чем работать, добиваться упорным трудом осуществления своей цели.

Была уже глубокая ночь. За окном завывал холодный ветер, от этого на душе становилось грустно. Тхэхо похлопал Мунсу по плечу и просто сказал:

— Давай спать. Надо выспаться как следует, тогда и работа будет спориться.

* * *

Сегодня, закончив работу раньше обычного, бригада Тхэхо отправилась сажать деревья по обочинам нового шоссе.

Часть рабочих Тхэхо послал в лес за саженцами, а сам вместе с остальными принялся копать ямы. Работа спорилась. Лопата легко входила в землю, а когда попадались камни, Тхэхо пускал в дело лом. Ему в голову пришла приятная мысль, что уже наступило время, когда можно позаботиться и о лесонасаждениях. А сколько уже сделано! Сколько возникало самых неожиданных трудностей: и снег в разгар осени, и необычный ливень, и наводнение, которое свело на нет столько труда. И вот теперь они спокойно сажают деревья.

Тхэхо выкопал яму и перешел на другое место, чтобы начать новую, когда около него остановился начальник технического отдела. Радостно улыбаясь, как человек, который пришел с хорошим известием, он сказал, обращаясь к Тхэхо:

— Здравствуйте, товарищ Тхэхо! Мы только что соорудили диспетчерскую на участке, где возводится перемычка.

Начальник технического отдела в последнее время сильно осунулся и выглядел очень уставшим. Месяца два назад уехал на стажировку главный инженер строительства, и ему временно приходилось исполнить обязанности и главного инженера, так что забот у него хватало. Именно начальнику технического отдела принадлежала идея организовать диспетчерскую недалеко от места сооружения перемычки.

— Спасибо за приятное сообщение, — радостно откликнулся Тхэхо.

— Правда, внешне диспетчерская не ахти какое сооружение. Взяли несколько жердей, связали, а на этот каркас накинули брезент. Получилось нечто вроде шатра. Но там уже есть все необходимое: провели телефон, поставили стол. Что там еще нужно? — Обычно молчаливый руководитель технического отдела сегодня был разговорчив.

Тхэхо обрадовало это известие, и он довольно улыбался, вытирая пот со лба.

На другой стороне дороги, прямо напротив Тхэхо, Кон Чхилнам, тоже принимавший участие в посадке деревьев, орудуя тяжелым ломом, пытался извлечь из земли огромный камень. Тхэхо направился к Кон Чхилнаму, за ним последовал и начальник технического отдела.

— Давайте я попробую, отец, — предложил свои услуги Тхэхо, чтобы дать возможность мастеру отдохнуть. Но Кон Чхилнам лишь критически снизу вверх оглядел Тхэхо и не подумал уступить ему место.

— Спасибо. Я не привык пользоваться чужими услугами, — недовольно проворчал мастер с ноткой вызова в голосе. В нем снова ожило неприязненное чувство к Тхэхо, появившееся еще на том памятном собрании, где «прорабатывали» мастера за рискованный для жизни поступок.

Временами он забывал об этом, но стоило ему встретиться с Тхэхо, как в душе мастера снова вспыхивала неприязнь.

Тхэхо слегка оттеснил Кон Чхилнама, взял у него лом и подсунул его под камень. Мастеру поневоле пришлось отступить.

— Да, не было бы счастья, да несчастье помогло, — завел тем временем Кон Чхилнам разговор с начальником технического отдела.

— Какое же это нам несчастье помогло? — привыкший к шуткам Кон Чхилнама, спросил начальник технического отдела.

— А как же, не было бы наводнения, самим бы пришлось расчищать дно реки. А камни вон как трудно вытаскивать даже из земли, не то что со дна реки.

Одна за другой прибывали из леса машины с саженцами. Тхэхо отбирал деревья и относил на свой участок. Затем он принялся докапывать яму. Земля была рыхлая и поддавалась легко, но в глубине попадались камни, поэтому работа продвигалась довольно медленно. Он уже почти заканчивал работу, когда появилась Чонхи.

— Ой! Зачем вы так глубоко роете? Погреб делать, что ли, собираетесь? — закричала девушка.

В голосе Чонхи Тхэхо не уловил ни осуждения, ни насмешки, а только шутливые нотки. Сегодня на Чонхи не было обычной рабочей спецовки. Она, видимо, шла в вечернюю школу, но до начала занятий еще оставалось время и она решила заглянуть сюда. Черная юбка хорошо сидела на ее ладной, отлично сложенной фигуре, а кофточки была ей к лицу. Сегодня Чонхи казалась Тхэхо очень привлекательной. Особенно ему нравились блестящие, как росинки, черные глаза, прикрытые нежными, чуть припухшими веками. Тхэхо ласково посмотрел на девушку и, улыбаясь, произнес:

— Говорят, чем глубже яма, тем лучше принимается дерево.

Ему показалось, что Чонхи рассматривает его изучающим взглядом, и от этого взгляда ему стало не по себе. Он взял самое большое деревце и пошел к яме. Чонхи поспешила на помощь.

— Товарищ бригадир, вы считаете, что такое большое дерево привьется? — заглядывая в яму, спросила девушка.

Тхэхо увидел аккуратный пробор на голове Чонхи и подумал, что ни разу не видел ее небрежно причесанной.

Некоторое время они работали молча. Чонхи руками рыхлила землю и бросала в яму, а Тхэхо носил воду и поливал землю вокруг дерева.

— Это первое дерево, посаженное здесь людьми, — торжественно сказала девушка.

— Да, вы правы. — Тхэхо улыбнулся и вытер пот с лица. Для него это первое дерево, которое они посадили вместе, было символом успешного завершении покорения этой страны. — Еще сегодня здесь появится много других деревьев. Пройдут годы, деревья вырастут и украсят это дикое, неприветливое место, — тихо сказал Тхэхо.

— Да. Так оно и будет. Я верю в это. Когда здесь построят плотину и появится водохранилище, эти деревья очень хорошо впишутся в общий пейзаж. Деревья вырастут высокими-высокими. Интересно, будут они помнить нас, людей, посадивших их?.. — с блестящими от возбуждения глазами проговорила Чонхи.

Оба оказались и плену мечты. Каждый представил себе построенную электростанцию — этот монумент их труду, который, как мифический великан, скоро поднимется в суровых, еще не обжитых краях. В их воображении возникла картина сказочного голубого озера, в воде которого отражаются посаженные ими деревья. От этого волнующего видения у обоих перехватило дыхание.

— Да, жизнь прекрасна! И как здорово, что строить новую жизнь доверили нам, молодежи! — сказал Тхэхо.

Когда засыпали яму и утрамбовали вокруг ствола землю, к деревцу под углом приставили три палки и аккуратно обвязали их веревкой. Общие мечты и совместная работа сблизили Тхэхо и Чонхи, укрепили их чувство взаимной симпатии. Неожиданно за спиной молодых людей раздался громкий возглас:

— Вот молодцы! Когда молодежь берется за дело, потом только диву даешься, глядя на результаты их труда, — с добродушной улыбкой начальник технического отдела смотрел поочередно то на Тхэхо, то на Чонхи. — В старину наши предки любили говорить: «сотворение мира». В наши дни эти слова больше подходят к нам. Мы строим города, села, электростанции, прокладываем дороги, сажаем деревья в таких вот диких местах. Это ли не сотворение мира?

— Товарищ начальник, мы только что говорили о том, что эта деревья будут расти вечно, — делая ударение на слове «вечно», сказала девушка.

— Это очень интересно.

— Да. Но утверждать так, по-моему, нельзя. В мире все находится в постоянном движении и развитии. Уместно ли говорить о вечности? — очень серьезным тоном рассуждала Чонхи.

Начальник технического отдела с удовольствием слушал молодых людей, полных энергии, умеющих думать и рассуждать. Он одобрительно кивнул и рассказал случай на своей жизни:

— Я часто вспоминаю старый дуб с огромной кроной, стоявший перед нашим домом, в тени которого я любил играть в детстве. В нашем селе жил жестокий помещик по фамилии Чхве. Поговаривали, что крестьяне по ночам собирались под дубом и молились, чтобы небо покарало злого помещика. И действительно, спустя некоторое время дела у помещика пошатнулись. А когда он узнал о ночных молениях крестьян под дубом, то решил срубить дерево. Однако не успел он сделать и трех ударов по дубу, как сам рухнул на землю и умер. С тех пор люди стали заботливо ухаживать за деревом, и оно вытянулось высоко в небо. Выходит, люди не напрасно старались. Наверное, это дерево стоит там и сейчас.

— Я думаю, и мы потрудились не напрасно. Наши деревья вырастут и будут украшать голубое озеро, которое здесь разольется, — как бы продолжая рассказ начальника, произнесла Чонхи.

Посадив дерево, Тхэхо принялся за следующее.

По обо стороны шоссе выстраивались ровные ряды саженцев ели. Эти неприхотливые деревья, одинаково хорошо переносящие жару и холод, красиво окаймляли дорогу, словно бы радуясь, что им нашли подходящее место.

Посадка деревьев окончилась, люди стали расходиться. Не торопились уходить лишь Тхэхо и Чонхи, они присели на камень. Чонхи блестящими глазами смотрела на деревья, посаженные вдоль петляющей дороги, и вдруг, осененная какой-то мыслью, заговорила:

— Послушайте, товарищ бригадир, нам здесь еще кое-что предстоит сделать. Знаете что?

Тхэхо растерянно спросил:

— Где? Здесь?

— Да. Именно здесь, — девушка сделала паузу, а потом, приняв серьезный вид, продолжала: — Я предлагаю посадить здесь цветы, между деревьями, мы сами будем ухаживать на ними.

— Цветы?.. — громко переспросил Тхэхо.

— Целозию, портулак, космос… У нас много разных семян. Вы знаете, откуда они?

Чонхи хотела рассказать о том, как она получила эти семена в подарок от незнакомой школьницы, когда поезд, в котором они ехали на стройку, остановился на какой-то маленькой станции. Но Тхэхо уже знал об этом.

— Я думаю посадить цветы не только в поселке, у наших домов и общежитий, но и здесь, вдоль шоссе. Если у нас не хватит семян, ребята напишут домой, им пришлют еще. Как вы к этому относитесь?

Тхэхо посмотрел на Чонхи и подумал, что она сама прекрасна, как те цветы, о которых говорит.

— Хорошо! Отличная идея! Наверное, все согласятся с вами, — недолго думая, одобрил предложение девушки Тхэхо.

У Тхэхо было прекрасное настроение. Он закурил и некоторое время о чем-то раздумывал. Молча сидела и Чонхи. Возможно, она представляла себе, как в недалеком будущем вся территория стройки покроется цветами.

Вдруг Тхэхо вспомнил, что Чонхи просила не направлять ее к водолазам, и решил, что сейчас уместно поговорить с ней об этом.

— Я хотел спросить вас: что вы решили по поводу работы у насосов? — задал Тхэхо неожиданный для девушки вопрос. Он уже давно думал о том, что она была бы надежной помощницей, старательной исполнительницей и как хорошо было бы работать с ней рядом. От этих мыслей на душе Тхэхо стало тепло и радостно.

Чонхи смутилась. Ей как-то пришла в голову мысль, что если все время настаивать на своем, то недолго прослыть и упрямицей. Относительно работы у насосов Чонхи уже приняла решение.

Что же делать? Придется соглашаться…

Тхэхо не стал ее уговаривать, уверенный, что Чонхи сама поймет всю важность этой работы и примет правильное решение.

— Хочу только, чтобы вы знали: жизнь водолаза находится в руках человека, который качает насос и подает ему воздух. Работа эта кажется незначительной, но, в сущности, она не менее ответственна, чем работа самого водолаза, — спокойно объяснил Тхэхо.

Он представил себя в водолазном костюме под водой… Вот он, борясь с течением, опускается на дно реки. В последнее время Тхэхо все чаще и чаще ловил себя на мысли, что испытывает неодолимое желание, похожее на азарт охотника, поскорее очутиться в привычной обстановке дел и забот бригады водолазов…

— Товарищ бригадир, скажите, пожалуйста, трудно быть водолазом? Как работают под водой? — Чонхи с любопытством смотрела на Тхэхо.

Пользуясь таким благоприятным моментом, он мог бы, конечно, чтобы произвести большее впечатление на девушку, если уж не прихвастнуть, то хотя бы рассказать правду о своей работе: «Одно только снаряжение водолаза весит около восьмидесяти пяти килограммов, и, естественно, работать в таком наряде под водой нелегко. Вообще вы, наверное, даже не представляете, какое давление оказывает вода на человека. Уже на глубине пяти метров чувствуешь, что глаза вылезают из орбит и лопаются барабанные перепонки». Но Тхэхо не стал рассказывать это девушке, хотя в его рассказе не было бы ничего придуманного. Он просто сказал:

— Ну что вы! Ничего трудного и таинственного в нашей работе нет. Чем глубже водолаз погружается в воду, тем спокойнее себя чувствует.

Солнце клонилось к закату, косые тени от только что посаженных деревьев пересекали шоссе.

Тхэхо и Чонхи поднялись, стряхнули прилипшую к одежде пишу. Подул холодный ветер, с деревьев с шумом посыпались еще оставшиеся на них листья. Солнце, висевшее над западным склоном, скрылось за вершинами высоких деревьев.