Бригада Тхэхо работала в ночную смену…

Тхэхо, стоя на камне и держа в руках сигнальные флажки, руководил работой. Он повернул голову и посмотрел на натянутый через реку специальный, особой прочности трос, натянутый туго, как струна, между двумя крутыми берегами высоко над водой. Тхэхо поднес свисток к губам, подал сигнал и поднял флажок. Громадная связка толстых бревен, весящая, наверное, больше десяти тонн, повисла на тросе. Еще взмах сигнального флажка, и заработала лебедка. Махина, похожая на каркас большого дома, чуть чуть покачиваясь, медленно поползла и замерла на середине реки, еще мгновение — и она скрылась под водой. Толстый стальной трос, прогнулся, как тетива лука, и, освободившись от груза, выпрямился, издания глухой звук.

На середине реки, освещенной ярким светом прожекторов, в том месте, где только что опустилась в воду связка бревен, закипела работа. С пригнанных заранее к этому месту плотов рабочие сбрасывали в воду камни.

Тхэхо снова взмахнул флажками, трос снова задрожал. Следующая связка бревен повисла на тросе. Так началась схватка людей с рекой.

Работа шла бесперебойно, по заранее согласованному плану. Начало штурма реки казалось обнадеживающим.

Хотя инженер Мин согласился на изменения в своем проекте после долгих колебаний и раздумий, он принял самое активное участие в реализации нового предложения и оказал рабочим существенную помощь. Тхэхо восхищался талантом своего друга инженера. Это он, Мин, предложил засыпать пространство между камнями в теле перемычки глиной. Самому Тхэхо эта мысль в голову не пришла, хотя на занятиях технического кружка им объясняли, что такой метод широко распространен при возведении земляных дамб.

Тхэхо еще раз оглядел участки — везде кипит работа: пилят толстые бревна, заготавливают новые связки, расчищают дорогу, по которой нужно будет подвозить глину, устанавливают бетономешалки.

С низовьев реки, где ведутся работы по углублению дна, несется несмолкаемый шум голосов.

Все движется, все бурлит, но в этом кажущемся хаотическом движении чувствуется некая логика, последовательность действий. Тхэхо слова поднял флажок, канат задрожал, очередная связна скрылась в реке, затем, вздымая фонтаны воды, в реку с грохотом полетели каменные глыбы.

Наконец Тхэхо объявил перерыв. Люди в изнеможении опустились прямо на землю. Кон Чхилнам принялся собирать щепки, обрезки досок, чтобы подбросить их в костер. Костер загорелся ярче и осветил усталые, раскрасневшиеся лица рабочих. Послышались чьи-то шаги, и вкрадчивый голос спросил:

— Скажите, пожалуйста, сидя у костра можно выполнить план на сто процентов?

Это был Мунсу. По просьбе Тхэхо, который знал о пристрастии юноши к технике, Мунсу назначили на должность электрика. Из заднего кармана его спецовки торчали плоскогубцы и отвертка, через плечо был перекинут моток проволоки.

— Иди к нам, электрик, — позвал его Тхэхо. — Рабочий человек должен уметь и работать и отдыхать. Иначе нельзя.

— Ой, Мунсу!.. — и разговор включился мастер Кон Чхилнам. Послушай-ка, знаешь, где новое общежитие? Пойди, дружок, туда, в комнату номер один и исправь там проводку. Сегодня в эту комнату переехал инженер Мин, и я обещал ему прислать монтера. Да запамятовал, надо же… вылетело из головы…

Мунсу отправился выполнять поручение, а Кон Чхилнам, посмотрев ему вслед, сказал:

— Парень-то он, в общем, неплохой, хотя любит поболтать, да ведь и из непутевых выходят хорошие люди. Да что там. Разве и мы в молодости не были ветреными?

Кон Чхилнам поднялся, заныли старые раны, полученные еще в молодости. Он подумал, что это к непогоде, и невольно посмотрел на небо, где мерцали яркие звезды.

— Ну что ж, этак можно просидеть до вторых петухов. Делу — время, потехе — час. Ну, товарищ бригадир, поднимай бригаду, будем работать. Хочу предупредить: осторожнее обращайтесь с этими махинами, будьте внимательны. Я пошел на ту сторону реки.

Короткий отдых кончился, рабочие разошлись по местам. Тхэхо подал сигнал, и работа возобновилась.

Кон Чхилнам перешел на другой берег по висячему мосту, перекинутому через реку ниже по течению. Проваливаясь в ямы и спотыкаясь о камни, мастер шел проверить, хорошо ли закреплен стальной трос, по которому скользили связки бревен.

С первого взгляда Кон Чхилнам убедился, что его опасения напрасны. Конец толстого троса намертво обвивал вросшую в землю громадную скалу. Словно живое существо, стальной трос то изгибался в дугу, то выпрямлялся, издавая глухой звук, то покачивался, подпрыгивая, как в танце. Отсюда, с высоты, просматривался противоположный берег, где трудились сотни молодых строителей, энтузиазмом которых так восхищался Кон Чхилнам.

На лицо старого мастера вдруг упала холодная капля.

— Что? — Кон Чхилнам посмотрел на небо, оно было затянуто сплошной черной тучей. — Когда же это? — Он невольно подумал, что неспроста ныла старая рана.

Ослепительно блеснула молния, затем послышался такой раскат грома, что казалось, будто небо раскалывается на части.

— То-ва-ри-щи! — закричал Кон Чхилнам.

Его, конечно, никто не услышал. Тем временем крупные капли воды упали в реку, забарабанили по крышам строений. Сквозь струи дождя мастер видел, как на той стороне реки суетятся люди.

Ветер усилился, дождь пошел сильнее. Кон Чхилнам стал медленно пробираться назад, к висячему мосту. Но что случилось на площадке? Почему неожиданно погасли лампочки? Строительная площадка вмиг погрузилась в темноту. А дождь бил еще сильнее. Казалось, небо и земля слились и превратились в единую темную массу.

— Тхэхо! Ребята! — срывающимся голосом кричал Кон Чхилнам, но никто не отзывался. «Вот беда!» — Чхилнам испугался, что в темноте рабочие растеряются и будут метаться, как слепые котята. «Им угрожает опасность!» — молнией пронеслась мысль в голове старого мастера. Ему нужно туда, на тот берег, скорее, чтобы предотвратить беду. Кон Чхилнам мгновенно принял рискованное решение.

— Эх, была не была!

Он ухватился за трос и повис, одновременно работая ногами и руками, стал продвигаться вперед. Точно рассчитанными движениями метр за метром преодолевал он трудный путь.

Трос раскачивался, и казалось, вот-вот вырвется из рук. Дождь заливал глаза, рот и уши Кон Чхилнама. Вскоре он почувствовал усталость, тело теряло упругость, стало менее послушным. Руки еще сильнее сдавили трос. Остановка. Фу! Глубокий вдох, выдох и как будто стало немного легче. Кон Чхилнаму нередко приходилось работать на большой высоте. И опыт помог ему. Он ощутил, как к нему постепенно возвращаются силы, руки и ноги становятся послушнее. Можно было двигаться дальше.

Дождь не прекращался, ветер дул с прежней силой, в небе вспыхивали молнии, громыхал гром, а Кон Чхилнам упорно продвигался вперед. Затем он собрал всю свою волю, сделал последнее усилие, разжал руки и упал на землю.

«Неужели преодолел?» Не верилось ему, что эта необычная переправа завершилась благополучно. Над ним кто-то склонился.

— Кто это? — спросил Кон Чхилнам, догадываясь, что перед ним Тхэхо, и, не дожидаясь ответа, нетерпеливо сказал: — Послушай, как у вас дела, а?

Но Тхэхо не мог произнести ни слова. Он прибежал сюда, увидев, как что-то движется по тросу.

— Отец! — наконец вырвалось у Тхэхо, но больше ничего сказать он не смог — мешал подступивший к горлу комок. Его потряс поступок пожилого человека, и невозможно было найти слов, чтобы выразить чувства, охватившие его. Постепенно приходя в себя, Тхэхо ощущал глухое раздражение, поднимавшееся в нем: «Какое легкомыслие! Так рисковать жизнью!..» И Тхэхо вспомнилась сцена при разборке рельсов, виденная им в первый день приезда на стройку, когда старый мастер с позеленевшим от злости лицом выговаривал Ким Чхунсику за его опасный трюк. А что выкинул сегодня сам?..

— Послушайте, что это… что это такое? — От волнения голос Тхэхо стал глухим и хриплым. Ему хотелось безжалостно бросить: «Отец, это же преступно — так рисковать жизнью! Что за выходки?» Но промолчал.

Кон Чхилнам окончательно пришел в себя. Проделав опасный путь с одной только мыслью предотвратить возможную беду, он считал, что это единственно правильное решение, которое следовало ему принять.

— Видно, здесь все обошлось благополучно?

Успокоившись, мастер начал различать голоса оживленно переговаривающихся между собой рабочих:

— Эта чертова гроза, чтоб… — донесся сердитый голос Гу Сехвана.

— Ты что там разошелся? С подобного рода стихийными бедствиями полезно познакомиться. — По тому, с каким олимпийским спокойствием произносилась тирада, нетрудно было догадаться, что изрекал ее «философ».

«Значит, все обошлось благополучно», — Кон Чхилнам облегченно вздохнул. Затем примирительным тоном сказал:

— Успокойся, дружище Тхэхо.

Дождь не переставал. Тхэхо и Кон Чхилнам собрали людей.

— Ребята! На сегодня работа прекращается. Завтра выйдем немного пораньше, чем обычно.

Строительный участок опустел. Шлепая по воде, тяжело шагал Кон Чхилнам, усталость свинцовой тяжестью навалилась на него.

* * *

Утром строительную площадку нельзя было узнать, река разбушевалась и вышла из берегов. Наводнение! Неожиданное наводнение свело на нет все усилия рабочих.

Кон Чхилнам проснулся на рассвете, торопливо оделся и побежал к реке. И вот он стоит, с удивлением оглядываясь вокруг и пытаясь понять происшедшее.

— Что же это? — невольно воскликнул он.

Огромные волны вздымались, с воем обрушивались друг на друга, сталкивались друг с другом, поднимая высоко в небо столбы воды и пены.

Творилось что-то невообразимое.

К берегу сбежались все: рабочие, жители поселка, руководители стройки во главе с Пак Чхунсоном.

Инженер Мин стоял неподвижно, отсутствующим взглядом смотрел на реку. Нельзя было разобрать, что где находится — все ушло под серо-бурую воду. Мин бросился к перемычке, но и там была та же картина. Он почувствовал головокружение, присел, от обиды и отчаяния хотелось плакать.

Чувство необъяснимого страха перед разбушевавшейся стихиен испытывал Тхэхо. От грохочущих, воющих звуков, наполнявших воздух, кружилась голова. Строительный участок напоминал «ад кромешный». Вдруг он увидел, как вздутые волны, обрушивающиеся на берег и смывающие все, что попадается на их пути, вот-вот слизнут сложенные на берегу доски. И чем сильнее буйствовала стихия, тем больше крепла решимость Тхэхо вступить с ней в схватку. Тхэхо понял, что если сейчас, сию минуту, не начать действовать, то наводнение, как огромное чудовище, нанесет строительству непоправимый ущерб. Он крикнул рабочим:

— Товарищи! Доски, спасайте доски!..

Его крик вывел людей из оцепенения. Все бросились к штабелям досок. Люди двигались с бешеной скоростью: одни разбирали и подавали доски, другие относили их в безопасное место, третьи принимали и складывали. В этом беспрестанном движении, в этом трудовом порыве, охватившем рабочих, крепло моральное единство, сплоченность людей, спаянных единым желанием, единой целью, единой волей. Здесь, на берегу, не было случайных или безразличных.

Тхэхо первым заметил, что вода подступает к тому месту, где стоит лебедка.

— Ребята, лебедку уносит!

Рабочие ринулись к лебедке. Тхэхо поднял руку, требуя внимания:

— Ёнок, готовь жердь! Сонбэ, иди за веревками! А вы, Сехван и Хынсон, за мной к лебедке! Остальные работают здесь, на месте. Пошли, ребята!

Вскоре на помощь Тхэхо прибежали Ёнок и Сонбэ с длинной толстой жердью и веревкой. Они легко сняли навес, под которым стояла лебедка, просунули конец жерди под раму, приподняли ее и подложили несколько бревен; затем с помощью жердей стали подталкивать лебедку вперед. Она медленно поползла по склону.

Лебедчица Чонхи помогала рабочим. Она шла впереди движущейся лебедки и расчищала путь: убирала с дороги камни, ветки — словом все, что мешало движению. К своему удивлению, Чонхи вдруг обнаружила, что, несмотря на царивший вокруг хаос, вместо страха и смятения у нее появилось душевное спокойствие и уверенность. Она смотрела на Тхэхо и поражалась тому, как он спокойно и умело руководит работой, как уверен в правильности отдаваемых им распоряжений. Это-то и принесло ей душевный покой, убедило, что под руководством таких незаурядных людей, решительно и смело увлекающих за собой строителей, они преодолеют любые трудности.

Не успели еще рабочие переправить лебедку в безопасное место, как с берега донесся встревоженный голос «малыша»:

— Товарищ бригадир! Баржу уносит!

Тхэхо посмотрел на реку и обмер: плоскодонная баржа, стоявшая у изгиба реки чуть выше того моста, где они вчера возводили перемычку, сорвалась с причала и теперь неслась вниз.

Тхэхо с веревкой побежал к реке. За ним ринулись остальные рабочие.

Гу Сехван увидел мокрого с головы до ног «малыша». Он, видимо, сам пытался спасти баржу и искупался в холодной воде.

— Вот дуралей! Да не путайся ты под ногами! — набросился на мальчика Гу Сехван, затем снял с себя телогрейку, накинул ее на «малыша» и побежал догонять рабочих.

Тхэхо уже стоял по пояс в воде и, борясь с волнами, пытался поймать веревку, которой была привязана баржа. Наконец ему удалось схватить ее, и он крепко вцепился в конец обеими руками. Подоспевшие рабочие помогли ему и, взявшись за веревку, они начали тянуть баржу к берегу.

Теперь Тхэхо казалось, что наводнение явилось испытанием упорства, выдержки и силы покорителей природы. Тхэхо гордился людьми, которые яростно боролись со стихией. Их усилиями, их упорным трудом здесь, в диком горном ущелье, будет построена электростанция. Родиной молодости станут неприступные вершины Нанрима, покрытые древними лесами.

— Раз, два, взяли! Еще раз, взяли! — раздавалась команда Тхэхо.

Вдруг среди мужчин, тянувших баржу, он заметил Чонхи, покрасневшую от напряжения. Посиневшими руками она тянула веревку. Первым желанием Тхэхо было резко приказать Чонхи выйти из воды, но потом он подумал, что его слова не окажут должного воздействии, поэтому вежливо попросил:

— Товарищ Чонхи, разведите, пожалуйста, костер.

К рабочим подошел Кон Чхилнам. «Опять они в холодной воде. Что же это такое?!» — с тревогой подумал старый мастер. Но люди трудились с энтузиазмом, весело переговаривались и даже шутили.

— Там, на небе, сам черт, наверное, хозяйничает. Два дня назад был снег, а сегодня наводнение.

— А, шут с ним! Пусть вытворяет что хочет.

— Слышите, как грохочет?

«Молодцы ребята!..» Кон Чхилнам поймал себя на мысли, что, хотя он человек не робкого десятка и известен, как мастер на все руки, перед примером молодежи у него дух захватывает. Он вошел в воду и, крепко ухватившись за канат, стал тянуть баржу.

Инженер Мин тоже помогал спасать баржу. Чувство растерянности, которое он испытал в первые минуты разбушевавшейся стихии, прошло. Он еще и еще раз убеждался, что таким смелым и отважным людям не страшны никакие трудности и в сражении за покорение природы они одержат победу.

Не меньше других трудился и Пак Чхунсон.

— Товарищи, не думайте, что каждый непременно должен совершить героический поступок. Пусть каждый проявит свое умение, — такими словами Чхунсон встретил молодых рабочих в день их приезда на стройку. Он сказал, что им доверено освоить неизведанные места, выразил надежду, что очень скоро они полюбят этот суровый край и станут настоящими его хозяевами. — Вам предстоит на берегах древнего Чанджигана воздвигнуть обелиск, символизирующий нашу эпоху. Вашими руками будет сооружено величественное здание электростанции.

Произнося эти слова, он сомневался, смогут ли молодые ребята покорить необжитые земли, превратить их в свою вторую родину — Родину молодости? Но теперь он спокоен: они смогут!

Когда баржу водворили на прежнее место, Чхунсон почти физически ощутил горячее дыхание рабочих, готовых ринуться в новый бой.