Мунсу возвращался на стройку. Сейчас он волновался даже больше, чем в тот день, когда ехал сюда впервые. Закрыв глаза и привалившись к спинке сиденья в кабине грузовика, Мунсу перебирал в памяти события последних двух недель.

Полгода он не был в родных местах. Изменения, происшедшие в знакомом с детства городке, поразили его: свежевыкрашенные дома, словно помолодевшие улицы, в центре города вырос промкомбинат, строится текстильный комбинат, помещения для разведения шелковичных червей и сушки табачных листьев. Жизнь бьет ключом. Казалось, даже изменилась и походка людей. Отец Мунсу организовал звено табаководов в поселке, за хорошую работу его наградили грамотой народного комитета провинции. Мать выглядела жизнерадостной и оживленной. Соседи то и дело приглашали Мунсу на обед. Поселковая молодежь каждый вечер гурьбой приходила к Мунсу и расспрашивала его о строительстве электростанции. И так продолжалось изо дня и день. Никому и в голову не приходило, что Мунсу сбежал со строительства.

— Я приехал по личным делам, оформить выписку. Весной, уезжая, не успел это сделать, — объяснял Мунсу свое появление и родном городе.

Ему стали тягостны встречи с друзьями, он пытался избежать их, боялся расспросов матери и отца. Даже перестал выходить из дома. Однажды, когда Мунсу, лежа под деревом, лениво листал книгу, к нему пришел председатель поселкового комитета десомола, с которым они вместе учились в школе, и возмущенно сказал:

— Ты говоришь, что приехал оформить выписку, да? Будь мужчиной, скажи правду. Мы от тебя такого не ждали! Пощады от нас не будет.

Мунсу чуть не сгорел со стыда, но что он мог ответить? А вдруг обо всем узнают отец и соседи? Вся надежда на председателя комитета десомола — он не болтлив.

Вечером Мунсу открыл свой дневник, тысячи мыслей проносились у него в голове. По натуре Мунсу мечтатель. Еще в восьмом классе он хотел стать ученым-ботаником и даже собрал большой гербарий. Затем думал посвятить себя изучению древней истории Кореи. Но когда понял, что придется зубрить иероглифы, желание быть историком пропало. Мечтал о лаврах знаменитого футболиста, но не долго. В десятом классе, в конце первого полугодия, их повели на экскурсию на металлургический завод, вот там-то он понял, что его призвание — инженер-металлург. И он стал готовиться к сдаче экзаменов в индустриальный институт, но не прошел по конкурсу. Пришлось идти работать в недавно организованный сельскохозяйственный кооператив. Но осуществить мечту в условиях деревни было невозможно. И тут юноша услышал о наборе молодежи на строительство гидроэлектростанции. Работать на стройке где-то в горах, получить редкую специальность все это казалось ему привлекательным, и он поехал на стройку.

Однако полгода работы на строительстве гидроэлектростанции разочаровали его. Первые два месяца увлеченный общим энтузиазмом и новизной окружающей его обстановки Мунсу работал с воодушевлением. Но «днем и ночью рыться в земле, строить дома… Когда же осваивать новые специальности?.. Когда учиться на инженера?..» — не так представлял себе Мунсу пребывание на стройке. В конце концов он решил уехать домой. Там он как следует подготовится к экзаменам и еще раз попытается поступить в индустриальный институт.

«А дома я не могу спокойно готовиться к экзаменам. Чего-то боюсь. Неужели я неудачник? Разве мое тело не впитало в себя запах земли и леса, не обветрилось холодным горным ветром? Нет, уж я своего добьюсь… Но дома оставаться нельзя, надо уехать. Куда угодно… Но куда?.. Может быть, вернуться на стройку? Простят ли товарищи?» — на этом запись Мунсу обрывалась.

На следующий день он сел в поезд, всю ночь трясся в вагоне, а на рассвете сошел на нужной ему станции. Мунсу почувствовал какую-то легкость во всем теле, будто сбросил с себя огромную тяжесть, которую постоянно ощущал в последние дни. На станции он встретил Ким Чхунсика.

— Слушай, непутевый, где ты пропадал? Вернулся наконец? — спросил Ким Чхунсик.

Чхунсик так обрадовался, словно встретил старого друга. Они сели на скамейку в скверике около станции. Мунсу поинтересовался делами на стройке, а потом спросил, куда направляется Ким Чхунсик.

— Кто? Я? Хе, я еду со спецзаданием. — И он рассказал Мунсу, что едет на машине в деревню заготавливать овощи на зиму. Раньше ему никогда не приходилось заниматься заготовкой овощей, тем более в таком большом количестве, поэтому он чувствует себя не очень уверенно: справится ли?

— Поехали со мной вместе, а? Боюсь, один не управлюсь я с этими овощами. Будь они не ладны, — откровенно признался Ким Чхунсик. Боялся он и того, что при «установлении контактов» с местным населением его не очень правильная речь может послужить помехой.

— За сколько дней мы обернемся?

— Что там «за сколько дней»! Если повезет, можем вернуться и сегодня ночью.

Мунсу согласился. Конечно, не так уж плохо вернуться на стройку на машине, доверху груженной овощами.

К вечеру они добрались до деревни.

— Какие овощи? Рано еще. Салат только начал набирать силу, — удивленно сказал бухгалтер сельскохозяйственного кооператива.

— Да что вы? У нас в горах уже выпал первый снег! — не скрывая недоумения, выпалил Чхунсик.

Слова молодого человека не произвели особого впечатления на бухгалтера, он, вероятно, просто не поверил приезжим, поэтому, как рачительный хозяин, заботящийся о хорошем урожае, ответил довольно резко:

— Ну и что же? Вы хотите, чтобы мы раньше времени сняли урожай? Это неразумно как с точки зрения интересов кооператива, так и государства.

Мунсу убеждал бухгалтера, что им необходимо заготовить овощи на зиму для строителей гидроэлектростанция в горах, но и эти доводы не возымели действия.

— Слушай, пойдем отсюда. Что говорить с этим прагматиком! Лучше посоветуемся с членами десомола деревни, — предложил Мунсу.

— Эй вы! Осторожнее выбирайте выражения, — несся им вдогонку голос бухгалтера.

Чхунсик и Мунсу направились к молодым рабочим, занятым молотьбой кукурузы.

— Здравствуйте, товарищи! Кто у вас председатель комитета десомола? — обратился к ним Мунсу.

— Председателя нет. Есть заместитель, это я. А вы по какому вопросу? — спросила невысокая смуглая девушка.

Мунсу рассказал, что они работают на молодежной стройке, строят электростанцию, в горах уже выпал первый снег, работать приходится, стоя в холодной воде.

Его слушали с большим интересом. Мунсу объяснил цель их приезда сюда.

— Нам отказали под предлогом, что салат еще недостаточно созрел.

Все единодушно возмутились и отправились и контору объясняться с бухгалтером. В разгар словесном перепалки в контору вошел человек средних лет. Он внимательно выслушал спорящих и, не раздумывая долго, сказал:

— Хорошо, товарищи! Дадим молодым строителям овощи. — Человек, как выяснилось, был председателем кооператива.

Мунсу и Чхунсика накормили ужином, нагрузили полную машину овощей. Заготовители отправились в обратный путь.

На повороте машина резко затормозила, сильный толчок вывел Мунсу из раздумья. Он заметил аккуратно одетого человека, шагавшего им навстречу. Ким Чхунсик попросил шофера остановить машину, высунулся из кабины и крикнул:

— Товарищ Мин, это вы?

— Уже возвращаетесь? Полная машина овощей? Неплохо! Хорошо потрудились. Молодцы!

— А вы куда на ночь глядя?

— Вышел подышать свежим воздухом и, кажется, немного увлекся… — Мин поздоровался с Чхунсиком и шофером. Заметив Мунсу, он протянул ему руку и спросил: — Вы вместе с ними ездили? Спасибо и вам.

— Садитесь, товарищ инженер.

Мин согласился, но категорически отказался ехать в кабине, утверждая, что он больше любит ездить в кузове.

А машина уже подъезжала к стройке. Сердце Мунсу бешено колотилось. Он вошел в общежитие и тихонько постучал в дверь своей бывшей комнаты.

— Смотрите, кто заявился! — удивленно воскликнули рабочие, увидев Мунсу в проеме двери.

— Здравствуйте, ребята! — с трудом выдавил из себя Мунсу, по лицу его пошли багровые пятна.

Некоторое время все молча смотрели на Мунсу. По выражению их лиц нельзя было понять, как они относятся к его возвращению. Казалось, они вопрошали: вернулся совсем или опять сбежишь? Мунсу стало не по себе. Однако внешне он держался спокойно.

Тхэхо впервые видел Мунсу и не знал, что перед ним тот самый беглец, имя которого он не позволил вычеркнуть из списка бригады. Их познакомили.

— Вернулся, значит, товарищ Мунсу. Я о вас кое-что слышал, — начал разговор Тхэхо, чтобы как-то разрядить обстановку.

Однако эти слова не ободрили юношу; напротив, узнав, что Тхэхо их новый бригадир, он смутился еще больше.

— Что ты стоишь, дуралей этакий? Входи в комнату. — Сонбэ подошел к Мунсу и обнял его.

— Ругайте меня, товарищи, — опустив голову, проговорил Мунсу.

Рабочие зашумели, но как раз в это время им сообщили, что привезли овощи.

Все выбежали на улицу. Ким Чхунсик, стоя на подножке машины и подняв руку, говорил:

— Товарищи, а вы знаете, кого мы должны благодарить? Если бы не Мунсу, еще неизвестно, как бы все обернулось.

В нескольких словах Чхунсик рассказал рабочим о том, как им удалось добыть столько овощей.

— Товарищи! Сейчас начнут подходить другие машины с овощами. Оставлять овощи на улице нельзя, они могут померзнуть за ночь. Необходимо оповестить людей, чтобы каждый забрал свою долю, — распорядился неожиданно появившийся в темноте начальник отдела снабжения.

Вдали на недавно проложенном шоссе показались огни автомашин. Дорога петляла по склонам, поэтому огни машин то исчезали, то появлялись вновь.

Поселок ожил, в общежитиях и домах зажглись огни. В ночной тишине слышались и нетерпеливый стук в дверь, и чей-то громкий смех, и голоса людей, бегущих к месту разгрузки. Люди собрались и ждали машины; как только они подъезжали, тотчас же начиналась разгрузка.

Здесь было шумно и многолюдно, как на настоящем рынке. Сверкали белизной сваленные в кучу кочны капусты, пирамидой возвышались горы редьки. В воздухе носился острый запах лука и аромат свежей капусты.

Сюда, на этот своеобразный овощной базар, пришел и инженер Мин и вместе со всеми разгружал овощи. Эта ночь всеобщего трудового энтузиазма навсегда сохранится в его памяти.

Разгрузка уже закончилась, люди разошлись по домам, а инженер Мин все стоял, не чувствуя ни холода, ни усталости, испытывая необыкновенный душевный подъем.

Он направился к общежитию, где размещалась бригада Тхэхо. Там царило оживление: Ким Чхунсик рассказывал товарищам, какую большую помощь оказал ему Мунсу при заготовке овощей.

Мунсу обрадовался появлению инженера, ему понравился этот человек, понравилось и то — как и другим рабочим тоже, — что он, будучи одним из руководителей стройки, вместе со всеми принимал участие в разгрузке.

Обычно, как только инженер появлялся, рабочие засыпали его интересующими их техническими вопросами, но сегодня всех волновало одно: реальна ли идея возведения одного ряда перемычки.

Общую заинтересованность выразил Гу Сехван:

— Товарищ инженер, а каково ваше мнение относительно идеи возведения одного ряда перемычки.

У Мина все внутри сжалось от этого вопроса, хотя заранее знал, что услышит его. Он невольно взглянул на Тхэхо, потом обвел внимательным взглядом сидящих вокруг рабочих, понял, что они продолжают обсуждать эту тему между собой и что его ответ интересует не только рабочих, но и бригадира.

— Конечно, пересмотреть проект можно, — неторопливо начал Мин. — Но все это очень серьезно. И я думаю сейчас над этим…

— Ну что ж, думай. Мы тоже будем думать, — откликнулся Тхэхо.

Ребята еще о чем-то хотели спросить, но никто не решался, сидели молча.

— Тхэхо, мы с тобой еще потолкуем по этому поводу…

Инженер Мин не успел закончить фразу, как с шумом открылась дверь и вошел «малыш» с небольшим свертком под мышкой.

— Ну что в посылке? Кто отгадает? — спросил юноша, протягивая сверток, полученный из дома.

— Может быть, тток[11], — не очень уверенно произнес Гу Сехвап.

— Нет. Там книги. Тток нельзя отправлять в посылке, он испортится, — объяснил «лектор».

Пока гадали, «малыш» распечатал посылку и, ставя ее на середину комнаты, сказал:

— Вот! Никто не догадался. Здесь ёот[12]. Попробуйте!

— Вот это да! — ребята придвинулись поближе к свертку.

Начали пробовать. В первые минуты Мин несколько смутился, но потом это чувство, а также неприятный осадок от разговора о перемычке постепенно прошли. Он подумал о том, что сидящие рядом рабочие — хорошие ребята и ему есть чему у них поучиться.

«…Работают, как богатыри, жизнь у них интересная: учатся, думают, веселятся… — размышлял Мин. — Отличные ребята! Они — наша главная ценность!»

Мин попытался представить себе образ матери, приготовившей и приславшей сладости для сына. Он вспомнил и о своей матери, живущей в одиночестве: «Бедная мама! И ночью не перестает думать обо мне!.. Приготовила, наверное, мой любимый рыбный маринад и ждет меня…»

Посылка со сладостями вызвала воспоминание о родителях, братьях, сестрах, друзьях не только у инженера Мина. Задумались Тхэхо, Сонбэ, «лектор», «философ»…

— Товарищ инженер, можно задать вопрос? — обратился к Мину «философ», потирая рукой лоб.

— Да?

— Недавно на одном из заседании технического кружка упоминался термин «пустотелая плотина». Скажите, пожалуйста, строят ли сейчас такие плотины?

Все с интересом ждали объяснения Мина.

— При строительстве гидроэлектростанции главное — выбор типа плотины. Сейчас все энергетики мира заняты поисками наиболее рационального типа плотины. Бывают монолитные плотины, пустотелые, арочные, земляные — одним словом, существуют различные виды плотин. Что такое пустотелая плотина? В разрезе она выглядит как губная гармошка, в ней много пустот. Тело плотины не сплошное, за счет чего достигается значительная экономия бетона. В современном гидростроительстве отдается предпочтение этим плотинам, поскольку они считаются наиболее перспективными в экономическом отношении.

— Я хочу спросить… каков мировой запас энергии? — задал новый вопрос «философ».

— Этот вопрос серьезный. Какой вид энергии самый перспективный: тепловая, гидроэнергия или атомная?

— Бесспорно, атомная! Самая мощная, — сказал кто-то.

Слушая инженера, Тхэхо не без интереса наблюдал за Мунсу, целиком поглощенным разговором. На какое-то мгновенье их взгляды встретились. Мунсу испуганно опустил глаза. «Тридцать первый член бригады» не давал Тхэхо покоя.

Инженер Мин с удовольствием беседовал с рабочими. Он всегда был рад поделиться своими знаниями.

— Сейчас в каждой промышленно развитой стране ежегодно на одного человека приходится от двадцати трех до сорока пяти миллионов ватт-часов. Восемьдесят процентов этой энергии обеспечивается за счет угля и нефти. Это означает, что в мире ежегодно сжигается миллиард семьсот миллионов тонн угля.

Однако потребность в энергии из года в год возрастает. Через десять лет производство электроэнергии увеличится в два раза по сравнению с нынешним годом. Можно привести еще более интересные цифры, показывающие соотношение производства энергии на основе гидроэнергетических и тепловых ресурсов. В настоящее время гидроэлектростанции производят полтора процента всей электроэнергии. Предполагается, что лет через тридцать, то есть к 1990 году, эта цифра возрастет до пятнадцати, но все равно останется ничтожно малой. К тому времени на земном шаре ежегодно будут сжигать восемь миллиардов тонн угля.

— Восемь миллиардов тонн?

Перебивая друг друга, ребята задавали все новые вопросы.

— Человечество уже израсходовало изрядное количество запасов нефти и угля. А возможности их добычи не беспредельны. Поэтому перед учеными встала задача: найти другие энергоресурсы. Атомная энергия является одним из этих энергоресурсов. Атомной энергии на земном шаре сосредоточено такое количество, что ее хватит на многие сотни лет, а запасы водородной — практически неисчерпаемы. На повестке дня сейчас стоит вопрос об использовании водородного топлива, как основы энергетики будущего. Помните, еще недавно мы воспринимали как чудо первые атомные электростанции, работающие на ядерном топливе.

— Вот здорово! Ядерное топливо, водородное топливо! Какие перемены произойдут! — восторженно восклицал «философ» и, обращаясь к товарищам, продолжал: — Знаете, с чего все начиналось, ребята? С мечты. Мечта — начало всех дел. Нет. Я бы сказал, мечта — мать всех наших начинаний.

Когда инженер ушел, а рабочие наконец улеглись, Тхэхо, лежа в постели, перебирал в памяти события дня. Ему вспомнилось оживленное лицо Мунсу во время разговора с Мином. Тхэхо был рад, что Мунсу вернулся на стройку. «Неплохой он парень, — размышлял Тхэхо, — но ему обязательно нужно помочь найти себя. Чрезмерная строгость излишня, но и послабление недопустимо… Его надо поддержать теплым, внимательным отношением…» Мысли Тхэхо оборвались, он заснул.

* * *

На следующий день состоялись совещание, на котором обсуждался вопрос о возможности возведения перемычки по плану, предложенному Тхэхо.

— Хорошо. Если предложение Тхэхо является более приемлемым, сократит сроки и улучшит качество, внесем поправку в проект, — подводя итоги обсуждения, сказал Мин.

Согласившись на внесение изменений в свой проект, Мин почувствовал себя необычайно легко. После совещания он подошел к Тхэхо. Было время обеденного перерыва, и друзья могли спокойно поговорить.

— Я много думал над твоим предложением, — начал Мин, искоса поглядывая на Тхэхо. — Вновь и вновь я анализировал его с разных точек зрения, пока не убедился в его рациональности.

Мин сказал правду. Обдумывая предложение друга, он усомнился: действительно ли предложенный им самим типовой проект для равнинных рек полностью отвечает местным природным условиям? В ушах звучали слова Тхэхо и Кон Чхилнама: «Течение в Чанджигане гораздо сильнее, чем в других реках», «Сможем ли мы рационально использовать технику в условиях гор?». Может быть, следует пересмотреть свой проект? Какой же все-таки тип плотины наиболее приемлем для данных условий? Он призвал на помощь все свои знания, но тщетно, ничего не приходило в голову. А тут люди подсказывают техническое решение, соответствующее особенностям местного рельефа…

Да и вопрос о технике еще не решен окончательно. Ее должны перебросить с другого объекта в обещают дать лишь дней через двадцать. Это осложняет дело. Ждать, пока прибудет техника, — значит терять время. Начинать строительство по плану, предложенному Тхэхо? Не хотелось. Инженера терзали сомнения, он устал от дум. Но рабочие поддерживают идею Тхэхо. «Хорошо! — пришел к решению Мин, — начнем строить перемычку в один ряд… В крайнем случае можно будет возвести второй. Ничего страшного нет…»

О втором ряде перемычки Мин подумал как о запасном варианте на тот случай, если идея Тхэхо на практике себя не оправдает. Во всяком случае, сегодня на совещании все обсудили, приняли решение, поэтому на душе у него легко, как у человека, расплатившегося с кредитором.

— Спасибо тебе, Гвансик, — поблагодарил инженера Тхэхо.

— Ну что ты! Реку-то перекрывать надо. Но если наша перемычка не выдержит напора воды, это будет позор на мою голову.

— Не беспокойся. Я думаю, все будет в порядке, — с уверенностью в голосе ответил Тхэхо.

Сзади послышались шаги, их догоняла Чонхи. Как обычно подтянутая, аккуратно одетая, но лицо ее было хмурым и недовольным.

— Я к вам за помощью. Безобразие какое-то. Девушкам запрещают работать на ответственных участках. Может, нас и в бригаду не примут?.. — теряя самообладание, выпилила девушка.

— Что случилось, Чонхи? — не понимая еще, в чем дело, мягко спросил Мин.

— Да скажите вы им, в конце концов. Время не терпит, — торопила Чонхи.

— Все-таки что случилось? — серьезным тоном спросил Тхэхо.

— Ну, подумайте только! Мне предлагают место у насоса, чтобы и качала воздух водолазам. — Девушка искренне считала, что ее обошли. — Ну кто согласится выполнять такую работу?! Поговорите, пожалуйста. Очень вас прошу, — теперь уже обращаясь к Мину, просила Чонхи.

Тхэхо очень хотелось, чтобы Чонхи работала в бригаде водолазов, но она категорически отказывалась, не понимая, что ей поручают исключительно ответственную работу. «Молода еще, не понимает…» подумал Тхэхо и поймал себя на мысли, что был бы счастлив, если бы она работала рядом.