Осенняя непогода, которая так внезапно налетела, так же внезапно отступала.

Люди еще не успели вдоволь налюбоваться осенним разноцветьем деревьев, как листья потеряли яркость красок и поблекли. Пожелтевшие иголки лиственниц при малейшем дуновении ветра осыпались с веток. Прохладный ветер разом высушил накопившуюся в лесу влагу и унес опавшие листья в неведомые края. Рано прилетевшие вороны, лениво размахивая длинными крыльями, парили над вершинами деревьев и, оглашая воздух печальным карканьем, куда-то исчезали. За ночь холодная роса покрывала не только леса и горы, но и весь строительный участок, отчего все окружающее выглядело однообразно и серо.

Рано утром, когда Тхэхо шел к месту работы бригады, он заметил ледяные бугорки, которые, словно грибы, выросли то тут, то там на крутых обрывах. Тхэхо знал, что означают эти ледяные бугорки и холодная роса. Его охватило беспокойство: надо торопиться, медлить нельзя, иначе не успеем.

Вчера в отделе снабжения было решено отправить несколько человек в деревни для заготовки овощей на зиму.

В горах овощи не выращивают, строителям предстояло ехать за ними в долину и заготовить и привезти столько, чтобы хватило на всех месяцев на семь. Это не так-то просто.

— Товарищ Тхэхо! — окликнули бригадира со стороны стройплощадки. Тхэхо поднял голову.

— Боннё? Что ты здесь делаешь?

Девушка стояла с красным полотнищем в руках, будто специально ждала его появления.

— Товарищ Тхэхо, подойдите сюда, — позвала его девушка. — Помогите мне, пожалуйста.

В руках у нее был транспарант, который Боннё писала вчера весь вечер. Ей хотелось скорее повесить его на видном месте, поэтому она пришла сюда ни свет ни заря и ждала чтобы кто-нибудь ей помог.

— Вижу, вижу твои, работу! — похвалил ее Тхэхо.

Он сразу представил себе Боннё-школьницу, которая носилась по заводу с вечно испачканными чернилами руками. Прошло не так уж много времени. И вот теперь она стала совсем взрослой и сама проявляет инициативу: написала лозунг и раньше всех пришла на строительную площадку, чтобы повесить его.

Они повесили транспарант между двумя телеграфными столбами. Ветер высоко поднял и натянул красное полотнище. Тхэхо пришлось поднять голову, чтобы прочитать белые буквы, резко выделяющиеся на красном поле: «Смело думай и смело решай!»

Вчера вечером коллективу стройки зачитывали письмо Пленума Центрального Комитета Трудовой партии, обращенное ко всем членам партии. Тхэхо прочитал письмо одним из первых, прочитал несколько раз, чтобы глубже вникнуть в его содержание. Сильное волнение мешало ему сразу понять смысл письма. Некоторые места он подчеркивал карандашом и неоднократно возвращался к ним. Особенно его внимание привлекли те строчки, где говорилось о задачах, стоящих перед энергетиками.

«…В социалистической индустриализации решающими звеньями являются металлургия, машиностроение и электрификация страны. Без мощной энергетической базы нельзя развивать сколь-нибудь быстрыми темпами ни промышленность, ни сельское хозяйство, ни осуществлять электрификацию железных дорог.

Поэтому необходимо, чтобы энергетическая промышленность развивалась более стремительными темпами по сравнению с другими отраслями народного хозяйства… Сделаем так, чтобы яркие электрические лампы зажглись в самых отдаленных горных селениях, чтобы вся промышленность работала на электричестве…»

Каждая строка письма содержала глубокий смысл, каждое слово было наполнено живой силой.

Тхэхо, взглянув на лозунг, отражающий всю суть партийного документа, вновь остро пережил чувство, испытанное вчера.

— Боннё! Партия призывает нас к новой борьбе, — обратился к девушке Тхэхо.

— Да, — ответила Боннё, — письмо звучит как могучий колокол, зовущий к борьбе за претворение в жизнь директив, намеченных в докладе товарища Ким Ир Сена, посвященного десятой годовщине образования республики.

— Мы должны быть нетерпимыми к медлительности. Когда другие делают шаг, нам надо делать десять… Все обязаны стать передовиками и, как сказано и письме, смело думать и смело решать, — убежденно сказал Тхэхо и повторил слова, в правильности которых он не сомневался: — «Новаторство и прогресс рождаются в борьбе с пассивностью и консерватизмом. Это закон жизни».

Тхэхо и Боннё взволнованно смотрели на лозунг.

Послышались голоса, группами подходили рабочие из бригады Тхэхо. Еще издали они увидели плакат. Ким Иктхэ, Пак Хынсон, Ли Ёнок, Гу Сехван остановились около бригадира и девушки.

Завязалась оживленная беседа. Тхэхо не сразу принял участие в разговоре, он находился и плену собственных мыслей. Ему казалось, что все окружающее: и горы, и река, и его товарищи, охваченные единым порывом, — готово устремиться вперед, навстречу победе. Сердце Тхэхо учащенно забилось. Не в силах сдержать свои чувства, он взволнованно заговорил:

— Товарищи! Партия призывает нас к новым свершениям! Она поставила перед нами трудную, но почетную задачу — перекрыть эту бурную реку. — Разговоры прекратились, воцарилась напряженная тишина. В этой тишине голос бригадира звучал еще звонче. — Товарищи! Сегодня наши помыслы и мечты, как никогда, едины. Так приложим же все свои усилия, чтобы построить электростанцию в кратчайший срок, и пусть она станет памятником нашему героическому труду.

Молодые рабочие единодушными возгласами одобрили речь своего бригадира.

Закипела работа: завизжали пилы, застучали молотки. Боннё ушла в контору. Примерно через час на участок пришел инженер Мин; его радовало все: и настроение строителей, работающих с большим душевным подъемом, каждый из них казался ему богатырем, и всплески воды в реке, и развевающийся на ветру лозунг. Такой же энтузиазм он только что наблюдал и на другом участке, где проводились подводные работы по углублению дна реки. Мин хорошо понимал причину охватившего всю стройку энтузиазма.

Установившаяся было с утра погода неожиданно стала портиться. Подул сильный ветер. Черная туча закрыла солнце и опустилась на горы. Но что это? С неба посыпался сухой белый снег. Как будто бы еще не время. Ветер неожиданно утих, с неба, кружась, как в танце, медленно падали густые хлопья.

Люди стояли молча, пораженные этим сюрпризом природы.

— Снег пошел! — мрачно констатировал Тхэхо.

Никто не откликнулся. Люди завороженно смотрели на первый снег, стояли притихшие, широко расставив ноги, предоставляя снегу покрывать себя, как дети во время теплых летних дождей. Лишь недовольный Тхэхо не поддался общему настроению, от недоуменно смотрел на падающие снежинки, которые кружились в воздухе, а затем мягко ложились на землю. Тхэхо казалось, что снежники как бы подзадоривают их: «Эй вы, строители! Что же медлите?»

— Да, вот и зима пришла, — задрав голову кверху, задумчиво произнес Гу Сехван.

Тхэхо никак не мог поверить в реальность происходящего: «Неужели уже снег?» А снег тем временем все шел и шел, покрывая голову, плечи и ноги Тхэхо. Вдруг Тхэхо встрепенулся. Мысли, одна беспокойнее другой, пронеслись в его голове. Он принялся за работу, но снова остановился, словно натолкнувшись на какое-то препятствие: «Что, что предпринять? Нельзя ли придумать, как быстрее и проще перекрыть реку, пока ее не сковало льдом?»

Эта мысль не впервые возникла у Тхэхо. Он думал об этом ночью и днем, на работе, по пути к общежитию и в столовой, Тхэхо чувствовал, что в голове его зреет идея, пока еще смутная, не оформившаяся в четкий план. Вот будет здорово, если он предложит что-нибудь толковое!

«Скоро начнутся морозы, — размышлял Тхэхо, — больше полугода тянется суровая зима в этой горной стране; в неимоверно тяжелых условиях придется работать под водой… Дело, конечно, не в тяжелых условиях, трудности не пугают… Вот бы перекрыть реку до наступления холодов!.. Сколько средств сэкономили бы! Итак, рискнем!.. Побежали наперегонки, пусть зима нас догоняет!..»

Тхэхо подсчитал, сколько дней осталось до наступления настоящей зимы. Выходило, месяц. «Хорошо. Месяц зима еще подождет. Надо все обсудить с товарищами. Нет, прежде посоветоваться с Гвансиком…»

Тхэхо поискал глазами инженера. Мин оказался рядом, он первым обратился к Тхэхо:

— Тхэхо, посмотри туда! Решительная битва за покорение Чанджигана развернется вон там, где углубляют русло.

Сейчас бригада Тхэхо готовила место для спуска водолазов, но на данном этапе эта работа была не самой главной. Сейчас важнее всего было перекрыть реку в верхнем течении и изменить ее русло. Для этого надо было разобрать нагромождение камней, создавших искусственный порог в нижнем течении. Поэтому был брошен клич: «Все на работу по углублению дна реки!»

— Если хочешь знать, углубление русла — первая стадия обуздания реки, — взволнованно произнес Мин.

Инженеру Мину строители электростанции казались людьми особенными, совсем непохожими на обычных, с их повседневными заботами. На стройке царит атмосфера оптимизма и товарищества, когда каждое, казалось бы, незначительное событие становится важным и близким сердцу каждого рабочего. Ни он сам, ни Тхэхо не променяли бы теперешнюю свою работу ни на какую другую.

— Послушай, Гвансик! Я хочу посоветоваться с тобой, — неторопливо начал Тхэхо. — Я хотел бы подумать вместе с тобой о том, как перекрыть реку до наступления зимы, до того, как станет река.

— Перекрыть реку до того, как она покроется льдом? — переспросил инженер Мин, не проявляя ни особого интереса, ни сомнения. Он с любопытством наблюдал, как медленно падают на землю крупные снежинки.

— Ведь не обязательно растягивать процесс перекрытия реки на всю зиму. Это можно сделать гораздо раньше, скажем за один месяц. Все зависит от того, как мы будем работать.

— Оч-чень интересная мысль. Если сделать так, как ты предлагаешь, мы убьем сразу двух зайцев, — одобрительно отозвался Мин, хотя предложение бригадира водолазов не вызвало у него особого восторга, ибо в нем пока не было ничего конкретного. Но, учитывая, что об этом заговорил его старый друг, Мин отнесся к этой идее очень серьезно.

— Я слушаю тебя, Тхэхо. Какой же у тебя план?

— Прежде всего, мне кажется, следует пересмотреть план земляных работ, — вспомнив проект, который показывал ему Мин, начал Тхэхо.

— Так!

— Насколько я помню, по проекту работа должна осуществляться в такой последовательности: сначала и реку сбрасывают камни, потом насыпают две земляные дамбы. И в последнюю очередь строят бетонную перемычку, которая окончательно перекроет реку. Так?

— Ну, допустим, так.

— Я предлагаю иное решение этого вопроса, — горячо заговорил Тхэхо, энергичными движениями смахивая с лица снежинки.

— Какое же?

— Перемычку можно возвести, затратив меньшее количество материала, но сделать более качественно, так, чтобы нигде не просачивалась вода. Видишь, вон там лежат связанные бревна. Их надо пустить в дело, тогда перемычка получится прочной.

— Так. Значит, предлагаешь использовать связки бревен…

Инженер Мин попил замысел Тхэхо. Пока тот говорил, он кивал головой, но это вовсе не означало, что Мол соглашается с ним. Для него, инженера Мина, вопрос ясен: из этой затеи ничего не получится. Поэтому Мин, долго не раздумывая, спокойно сказал:

— Да брось ты. Поспешишь — людей насмешить.

— Ты что? Думаешь, я не продумал это, думаешь, я просто так языком треплю? — мгновенно изменившись в лице, с гневом сказал Тхэхо.

Мин понял, что Тхэхо полон решимости отстаивать свое мнение и что он, Мин, поступил необдуманно, сразу отмахнувшись от обсуждения идеи друга. Поэтому он примирительным тоном сказал:

— Да нет. Что ты в самом деле. Я не в том смысле сказал.

Молодой инженер намеревался спокойно и подробно разъяснить техническую сторону вопроса и убедить Тхэхо в несостоятельности его плана.

— Тхэхо, послушай меня.

Но им неожиданно помешали.

— Товарищ Тхэхо! Вам письмо! — поспешила обрадовать бригадира Боннё.

Все разом прекратили работу и смотрели на девушку. И Тхэхо и инженер Мин нетерпеливо ждали приближении Боннё. «Интересно, от кого письмо?» — подумал Тхэхо.

Здесь ждали писем. Не только Тхэхо, но и все труженики этой далекой стройки. Ждали с таким нетерпением, как солдаты на фронте ждут вестей из родных мест.

То, что получил Тхэхо, меньше всего походило на письмо. Боннё передала ему не конверт, а бандероль, обернутую белой бумагой.

— Что это? — с любопытством глядя на Тхэхо, спросил Юн Сонбэ.

Тхэхо молча протянул ему бандероль.

— Чего гадать? Открывай, посмотрим! — сверток взял Ли Клок, в следующее мгновение бандероль оказалась в руках «философа».

В бандероли, к удивлению присутствующих, оказались учебные пособия для студентов-заочников: основы марксизма-ленинизма, книги по математике, физике, химии, сопротивлению материалов… Книги передавались из рук в руки.

— Рабочий-студент! Звучит здорово, а? — с завистью воскликнул «малыш» Иктхэ.

— Теперь без образования и шагу не сделаешь! Знание — сила! — поддержал его кто-то из рабочих.

— Поэтому говорят: ученье — свет, а неученье — тьма, — нравоучительно произнес «лектор», как будто бы выступал на занятии по политпросвещению.

Тхэхо вновь переживал те радостные минуты, как в тот день, когда он получил известие о зачислении его на заочное отделение института.

А снег все падал и падал.

— Послушайте, ребята! Как вы думаете? Это первый снег? Как бы не так… — разглядывая упавшую на руку снежинку, говорил, будто раскрывая какую-то тайну, Юн Сонбэ. — Ну что? Забыли? Помните, совсем недавно, когда мы ходили собирать папоротник на вершину Тэхынрён, на нас обрушился снегопад… А сейчас вот и здесь снег покрывает еще золотистые листья… Жаль… Кто может сказать, когда здесь выпал первый снег и когда выпадет последний? А?

— Да. Здесь все выглядит поэтично. Нет, не поэтично, а, я бы сказал, романтично. Сегодня был очень хороший день, во завтрашний будет еще лучше! — с воодушевлением заключил «философ».

Пушистый снег тем временем покрывал землю толстым слоем. Белые снежинки медленно падали на штабеля бревен, на валун, где совсем недавно расстилал свои чертежи инженер Мин, на головы и плечи рабочих. Снежинки залепили и повешенный утром плакат.

К группе строителей подошел Кон Чхилнам.

— Что здесь происходит?

Он не мог понять, почему строители прекратили работу и просто так стоят под снегом, как мальчишки-озорники, и потому нетерпеливо добавил:

— Работать надо быстрее. Вон как снег валит, а вы стоите.

Но никто не двинулся с места, все продолжали шутить и смеяться. В этом принимал участие и Тхэхо, что несколько обескуражило Кон Чхилнама. Радужное настроение молодежи передалось и ему, и Кон Чхилнам постоял некоторое время, пошутив и посмеявшись вместе с ними.

Спустя некоторое время погода вдруг снова изменилась. Подул сильный ветер и разогнал тучи, словно по небу кто-то прошелся большой метлой. Выглянуло солнце. Под его лучами снег, только что покрывший деревья, горы, строительную площадку, стал быстро таять. Все вокруг начинало приобретать прежний вид. Но что-то все-таки изменилось.

Голубой цвет неба стал иным, более прозрачным, листья съежились, поблекли и начали осыпаться, холодный ветер с реки стал резким, забирался под одежду и, казалось, добирался до самых костей.

Во время обеденного перерыва рабочие если вокруг костра, и Тхэхо подробно рассказал им о своем плане перекрытия реки с помощью одного ряда перемычки. Он изучающим взглядом рассматривал лица ребят и с тревогой ждал, как они откликнутся на его предложение. По выражению их лиц он видел, одни одобряют его, другие глубоко задумались, третьи никак не реагируют. Тхэхо с беспокойством думал: может быть, он не сумел толково объяснить им свою идею. Ему хотелось научить ребят думать и смело претворять замыслы к жизнь.

«Люди, создающие новое, — размышлял Тхэхо, — должны быть всегда впереди, должны выражать дух эпохи… Товарищи, разве мы не обязаны думать о нашем будущем? Разве мы не хотим работать засучив рукава во имя будущего?»

До сих пор молча слушавший Кон Чхилнам задумчиво посмотрел на Тхэхо и произнес:

— Неплохая мысль. Главное — построить прочную перемычку. Если сделать кое-как, то не только двумя, десятью земляными валами не удержим реку.

— Правильно. Можно перекрыть реку и перемычкой в один ряд, если сумеем сделать ее как следует. Не так ли?

— Безусловно! Вот послушай, что я еще хочу скачать. Тебе не кажется, что если делать так, как ты предлагаешь, то нужно менять и месторасположение перемычки. Ее нужно бы ставить не прямо, по течению, а чуть косо, тогда и напор воды будет меньше.

— Да, очень правильная мысль.

Тхэхо был благодарен Кон Чхилнаму за дельное предложение, которое ему самому и в голову не пришло. Но больше всего Тхэхо обрадовали готовность опытного рабочего поддержать молодого, его доброжелательное отношение.

Обмен мнениями продолжался. В разговор включались новые люди, задавали вопросы, предлагали свои соображения.

Тхэхо подумал о том, что если бы они с инженером Мином обсудили его идею предварительно, то наверняка нашли бы еще лучшее решение.

И тут он увидел подходившего к ним инженера Мина.

— Здравствуйте, товарищ мастер! — Мин протянул руку Кон Чхилнаму. Тот своей шершавой рукой пожал мягкую руку инженера.

— Проходите, проходите сюда, товарищ инженер, — приглашал Мина мастер.

Кон Чхилнам вытащил папиросы и, собираясь закурить, предложил Мину.

— Нет, спасибо. Я не курю, — сказал Мин, стараясь уклониться от едкого табачного дыма.

Он вынул на кармана плоский пакетик с сен-сеном, извлек оттуда капсулу с круглыми зернышками, предложил поочередно Кон Чхилнаму, Тхэхо и другим рабочим. Потом несколько шариков бросил себе в рот.

— Мы как раз хотели видеть вас. Надо бы посоветоваться.

Мин насторожился. Неужели снова заговорят о предложении Тхэхо? Так и есть! Кон Чхилнам откашлялся и начал излагать идею бригадира.

Тхэхо начертил камешком на земле две линии и, обращаясь к Мину, сказал:

— Я уже рассказывал тебе. Берем те связанные бревна и ставим их в два ряда, а пространство внутри их засыпаем камнями. Получается как бы два ряда каменных перемычек, которые будут сдерживать основной напор воды. Затем камни утрамбуем, чтобы по ним можно было подвозить землю.

Продумывая свой план, Тхэхо не учел ряда важных моментов. Он упустил из виду, что принятие его предложения повлечет за собой внесение определенных изменений в проект, а это потребует вторичного утверждения проекта. И наконец, изменение проекта может задеть самолюбие инженера Мина. Но Тхэхо принимал во внимание только интересы дела. А Мин, друг детства, должен его понять.

— Гм… — инженер Мин задумался.

Придется привести те доводы, которые он хотел изложить Тхэхо наедине, в более спокойной обстановке. Мин внимательно посмотрел на Кон Чхилнама, как бы ища у него поддержки, и спокойно заговорил:

— Я понял вас, товарищи. Ваши предложения сводятся к следующему: во-первых, сократить сроки строительства, во вторых, постараться обойтись меньшим количеством дорогостоящих машин, в третьих, поскольку течение воды в реке очень сильное и, следовательно, потребуется много строительных материалов, найти какое-то другое решение в проекте перекрытия реки. Хорошо. Это я усвоил.

Вы не хуже меня знаете, какое значение имеют работы по перекрытию реки… Что такое перекрытие реки? Всем известно, что реку временно перекрывают и изменяют ее русло, чтобы подготовить место для будущей плотины. Для этого дно реки очищают от песка, ила и водорослей, пока не обнажится твердая каменистая поверхность. Комплекс работ по перекрытию осложнен еще тем, что их нужно закончить в ограниченно короткие сроки. Обычно реки перекрывают зимой, когда наступает период мелководья. Строителям приходится вести трудную и напряженную борьбу с рекой в суровых зимних условиях.

— Что верно, то верно.

— Теперь о технике, — продолжал Мин. — Электростанцию мы строим на века, ею будут пользоваться наши потомки, поэтому о технике государство позаботилось. Скоро к нам прибудут грузовики, бульдозеры, экскаваторы… Что касается строительных материалов, тут я хочу привести одно сравнение: когда крестьянин засевает поле, не все семена прорастают, часть из них погибает, не дав всходов. Так ведь? То же происходит и в нашей работе. Безусловно, заслуживает похвалы ваше стремление сберечь строительные материалы. Дело в другом. Успех первоначального плана зависит от тот, насколько хорошо мы сумеем организовать работу. Посмотрите туда, где углубляют дно реки. Как кипит работа! — Инженер Мин вытащил из кармана платок и вытер вспотевшее лицо.

— Мне кажется, на технику нам особенно рассчитывать не следует! Где ей развернуться в этих горах? Только на прокладку дороги сколько времени и сил нужно. Как говорится, много посулит, да мало даст, — заметил Кон Чхилнам.

— Товарищ мастер, вы извините меня, но перекрывать реку — это не то, что ловить в ней раков. Надо заниматься делом, а там видно будет.

— Вы не думайте, что мы трудностей боимся. Просто хотим сделать как можно проще и лучше.

Воцарилась тишина. Доводы инженера Мина пришлись не по душе Тхэхо, он первым нарушил молчание:

— Мы выдвигаем свое предложение не потому, что у нас пока мало техники. Государство может обеспечить нас всем необходимым. Но давайте подумаем, можно ли эффективно использовать технику на таком пятачке?! Если же часть машин, запланированных для нашего строительства, перебросить на другой участок, где их смогут использовать на полную мощность, мы получим выигрыш в государственном масштабе.

Мин, пригладив рукой волосы, посмотрел на Тхэхо и сказал:

— А плотину строить каким образом? Ручным трудом? Ведь наша работа несколько отличается от работы крестьянина, перекрывающего небольшую канавку.

— Почему ручным трудом? Машины тоже будут использоваться. Послушай, Гвансик. Согласись, что использование техники не является самоцелью. Необходимо исходить на тех особых условии, в которых нам приходится работать. Я знаю, что на других реках, когда возводит перемычку, насыпают два земляных вала, но здесь целесообразнее насыпать один вал, как говорится, ограничиться одним выстрелом.

Молчание… Инженера Мина больше всего злит то, что не кто иной, а Тхэхо, его лучший друг, не имея достаточно убедительных доводов, так настаивает на своем предложении. И он, стараясь держаться как можно спокойнее, заговорил снова:

— Я думаю, твоя идея неосуществима. Если бы все зависело только от нашего желания, мы справились бы в срок более короткий, чем месяц. И я первым проголосовал бы «за». Но в практике строительства гидросооружений такого прецедента еще не было, а пренебрегать передовым опытом не следует.

— Да поймите и вы, мы ведь тоже предлагаем не кувшин лепить из паутины. Впрочем, мне рассказывали, что еще японцы пытались построить перемычку через эту реку, но, говорит, ничего у них не получилось, — негромко сказал Кон Чхилнам.

Разговор продолжался еще некоторое время, но ни к какому решению они так и не пришли.

* * *

Бригада Тхэхо выполнила свое дневное задание. С участка, где проводились работы по очистке дна, доносились радостные возгласы, слышались аплодисменты. Во главе с Тхэхо все рабочие его бригады отправились туда.

На двух длинных плотах — народу на них черным-черно — собрались строители, над их головами на ветру развевались флаги республики, Демократического союза молодежи, разноцветные полотнища.

— Читают письмо участников антияпонского партизанского движении, — прошептал Мин.

Тхэхо услышал звонкий девичий голос, доносившийся с плотов:

— И они победили. В этих местах сражались с японцами бойцы партизанских отрядов Ким Чжвехека, О Илиха, Пак Сехона. Они дрались до последней капли крови и одержали победу!

Тхэхо поискал глазами оратора. Он увидел невысокую девушку с правильными чертами лица, умными блестящими глазами, одетую в коричневый комбинезон. Не лебедчица ли это, которую он видел в первый день приезда на стройку в бригаде рабочих, разбиравших рельсы? Тхэхо вспомнил рассказ Боннё о том, как ее подруга уехала на стройку, несмотря на возражения родных, как разбила вокруг общежитии цветники и вырастила прекрасные цветы.

С большим воодушевлением произнесла девушка заключительные слова:

— Товарищи! Последуем примеру революционных бойцов и будем сражаться мужественно! Победим и мы эту реку! Обуздаем Чанджиган!

Последние слова Чонхи, это действительно была она, сопровождались громкими одобрительными возгласами присутствующих. Вверх взметнулись руки, сжатые в кулаки.

— Ответим на призыв партии досрочным завершением работ по перекрытию реки! Выполним пятилетний план к 15 августа — пятнадцатой годовщине освобождения!

Эхо людских голосов покатилось по ущелью.

После митинга Тхэхо включился в общий ритм работы, взяв в руки лопату. Десятки, сотни лопат одновременно вгрызались в речное дно.

Шум людских голосов, удары железных лопат о камни, усиленные гордым эхом, наполняли ущелье.

Работа продвигалась медленно. Ворочать камни на дне реки лопатой, черенок которой около двух метров, не так-то просто: невозможно работать в полную силу — нет точки опоры, да и через толщу мутной воды смещались очертания дна. Водишь, водишь лопатой по дну, как слепой на прополке лука! Мокрые руки мерзнут, пальцы ломит.

Вдруг Тхэхо услышал знакомый девичий голос:

— Товарищи! Так у нас ничего не выйдет. Прыгайте, в воду! Смелее!

Тхэхо обернулся. Девушка стояла по колено в воде и звала остальных последовать ее примеру. Вот так девушка! Просто молодчина! На вид такая скромная, незаметная, а сколько в ней энергии и мужества!

Бух! Тхэхо прыгнул в воду и позвал товарищей:

— Ребята, прыгайте в воду!

Бух! Бух! Бух!.. — посыпались рабочие и воду.

Смелый поступок Тхэхо и Чонхи вызвал всеобщий подъем. Тхэхо понял, что больше никого не придется звать. Рабочие сами прыгали в ледяную воду, и началась настоящая схватка со стихией.

На машине, груженной дровами, приехал Кон Чхилнам. Казалось, старого рабочего нелегко удивить, он многой повидал в своей жизни. Однако происходящее вокруг поразило и его.

— Молодцы ребята!

Кон Чхилнам разгружал привезенные дрова. Инженер Мин помогал ему. Они зажгли несколько костров. Языки пламени начали лизать дрова. Одни костры горели ярко, их пламя высоко вздымалось в небо. От других клубился дым: попались сырые поленья. Строители выходили на воды, рассаживались вокруг костров погреться. Большинство ребят сидело в телогрейках, другие раздевались до белья. Тхэхо и некоторые другие рабочие остались в трусах и майках.

Почувствовав, что согрелся, Тхэхо стал разминаться, как спортсмен перед стартом, от его покрасневшего тела шел пар. Через некоторое время он снова вошел в воду.

Чонхи тоже встала, на миг их взгляды встретились, но они быстро отвели глаза, будто испугавшись чего-то. Чонхи узнала в нем того человека, о котором так восторженно рассказывала Боннё. Он действительно способен на героические поступки — сегодня это подтвердилось.

— Чонхи!

Кто-то позвал ее, она обернулась. Кон Чхилнам строго сказал ей:

— Ты больше не лезь в воду! Вместо тебя пойду я.

Слова мастера глубоко тронули девушку, но она сказала только:

— Нет, нет! Не беспокойтесь. Я войду еще один раз.

— Товарищ Чонхи, будьте благоразумны, — поддержал мастера Пак Чхунсон.

Хотя слова парторга звучали строго, девушка уловила в его голосе столько тепла, что почувствовала себя счастливой: с какими замечательными людьми она работает! С такими никакие трудности не страшны.

До позднего вечера на берегу реки горели костры.

* * *

После ужина Мин Гвансик хотел просмотреть журналы по гидростроительству, полученные накануне отъезда из Пхеньяна. Но углубиться в чтение не удавалось: мысль о перемычке не давала покоя. Мысленно он осуждал друга за то, что тот ходит по отделам стройуправления и упрямо отстаивает свою идею. Инженер решил пойти в общежитие и еще раз поговорить с Тхэхо, накинул на плечи куртку и вышел. Но на улице передумал и медленно зашагал по новому шоссе, вьющемуся по горному склону.

Прошла всего неделя, как Мин приехал на стройку, но ему казалось, что он здесь уже несколько месяцев. Пока еще он не добился никаких успехов, но не было и неудач. Сделаны лишь первые шаги.

«Перемычка в один ряд…» — размышлял Мин, напрягая память, чтобы вспомнить, читал ли он когда-нибудь о подобных сооружениях. Нет, не мог вспомнить. Незаметно для себя инженер ушел по шоссе далеко от стройки.

Мин дошел до поворота дороги, горный склон в этом месте круто обрывался вниз. Река в темноте оставалась невидимой, слышался только грозный рев несущихся потоков. Река как будто бы предостерегала людей, что им предстоит тяжелая борьба за ее покорение.