Тхэхо проснулся еще до рассвета, мучительно долго лежал с открытыми глазами. Снова и снова он мысленно возвращался к событиям, которые произошли вчера вечером. Его назначили бригадиром комплексной бригады. В первый момент, когда ему предложили принять эту бригаду, он растерялся и не мог произнести ни слова, потом стал отказываться. Однако мастер Кон Чхилнам не терпящим возражении тоном сказал:

— Я думаю, что вы вполне справитесь с этим делом. Конечно, справитесь, какой может быть разговор! Если возникнут какие трудности, обращайтесь в партком. Непременно помогут.

Мастер пояснил Тхэхо, что его назначение заранее согласовано с парткомом. Обернувшись к Боннё, сидевшей за своим столом и что-то писавшей, Кон Чхилнам попросил дать ему список бригады.

— В бригаде одна молодежь. Все приехали добровольно. Большинство из них о гидроэлектростанции знают только понаслышке. Они и понятия не имеют, как выглядит плотина. Но ребята стойкие. Конечно, учить их придется многому, но не сомневайтесь, обязательно научим! Ну а теперь посмотрим список. Так, всего, значит, тридцать один человек…

— Нет, не тридцать один, а тридцать. Мне кажется, товарища Мунсу следует вычеркнуть из списка, — вмешалась в разговор Боннё и, посмотрев на Тхэхо, добавила: — Непутевый человек! В списке-то он числится, а самого его нет, как в воду канул. Когда несколько дней назад мы стали проверять списки, присланные из отдела зарплаты, оказалось, что одного не хватает…

— Как так не хватает? — с нескрываемым удивлением спросил Тхэхо.

— Очень просто. Сбежал. А вот письмо, которое он соизволил оставить, небрежным тоном сказала Боннё, достав из кармана в несколько раз сложенный листок бумаги, и передала его Тхэхо.

«Товарищи, вы можете называть меня идиотом и ругать последними словами… Но я должен уехать, потому что здесь я не смогу осуществить свою мечту… Вы еще обо мне услышите, я вам докажу, на что я способен. Вот увидите…» — прочитал Тхэхо.

— Я была в отделе зарплаты и заявила им, что за поведение этого человека полностью несут ответственность они, а не мы. И еще внесла предложение: такого товарища, как Мунсу, следует вычеркнуть не только из списка бригады, но и из списка коллектива строителей вообще, — возбужденно добавила раскрасневшаяся Боннё.

— Этот Ким Мунсу поступил глупо, сам себя вычеркнул из списка членов бригады… Оторвался, как осенний лист с дерева, — неторопливо заворачивая цигарку, произнес Кон Чхилнам.

Он сделал длинную затяжку и, видимо, не собираясь продолжать разговор, тоже замолчал. Тхэхо казалось, что в случившемся мастер чувствует себя виноватым больше всех: это он не уследил за юнцом, тот и сбежал. Кон Чхилнам взял ручку, собираясь вычеркнуть имя Ким Мунсу из списка бригады. Тхэхо остановил его.

— Подождите, не будем торопиться! Вычеркнуть всегда успеем. Не так ли?

Почему он так сказал, Тхэхо и сам вряд ли смог объяснить.

— Ой! Товарищ Тхэхо! Мы не торопимся. Наоборот, мы долго ждали. Зачем же тянуть?! — уже без прежней запальчивости, почти спокойно сказала Боннё.

— Может быть, и так, — неуверенно ответил Тхэхо.

Конечно, он понимал, что заступаться за человека, по сути дела, сбежавшего со стройки, у него не было никаких оснований.

Тхэхо и сам не мог понять причины, побудившей его так поступить. Но согласиться с Боннё и Кон Чхилнамом тоже не мог.

Тхэхо знал, что Боннё настроена так решительно против Мунсу вовсе не потому, что затаила против него зло или от природы была недоброй, — ее непримиримость объяснялась горячим отношением к делу. Но нетерпимость мастера его настораживала. У Тхэхо не было достаточно веских доводов, чтобы возражать или отстаивать свое мнение, поэтому он только коротко бросил:

— Ну хорошо, об этом после.

Затем вместе с мастером они обсудили план работ на ближайшее время, и Тхэхо познакомился с личным составом своей новой бригады. Из тридцати членов бригады трое числились водолазами, но опыт работы имел только один из них. Трудовой стаж молодых рабочих был невелик. До сих пор они трудились на земляных и строительных работах. Это обстоятельство Тхэхо не удивило. Тридцать первым в списке значился Ким Мунсу. «Что за человек этот Мунсу? — размышлял Тхэхо. — Неужели не вернется? Он убежал, но забывать его мы не должны».

Утром по дороге на стройку Тхэхо продолжал думать о Мунсу, пытался понять смысл фразы из его письма: «…Вы еще обо мне услышите, я вам докажу, на что я способен. Вот увидите…» Тхэхо посмотрел вокруг и невольно остановился. Над разбросанными кое-где, недостроенными домами строителей со всех сторон нависали громады скал. Суровый, дикий край! Тхэхо казалось, что он начинает понимать, почему сбежал Мунсу. Да, здесь еще много трудностей, но люди горят желанием преодолеть их, и это залог завтрашней победы. А Мунсу не сумел понять этого… Первое же серьезное испытание испугало его… При оценке проступка Мунсу торопиться вредно, а еще вреднее — осуждать сгоряча, не подумав.

Подошли члены бригады. Сегодня им предстояла заготовка леса для строительства домика водолазов и пристани, с которой будут производиться подводные работы. Подошли машины, все разместились и отправились валить лес. Когда строительство только начиналось, члены бригады работали и землекопами, и лесозаготовителями, и каменщиками — одним словом, приходилось выполнять самые разнообразные работы. Строительство гидроэлектростанции дело сложное: это и перекрытие реки, и возведение плотины, а здесь осложняется еще и тем, что все работы приходится производить в горах, на бурных горных реках.

Существует определенный порядок в проведении работ. Сначала благоустраивается быт рабочих: строятся общежития, жилые дома, школа, клуб, больница, дороги для перевозки стройматериалов и продуктов, линии электропередач, коммуникации связи. Потом, еще до закладки тела плотины, налаживается транспортировка щебня, производство раствора, подготавливается место для хранения цемента, строится кислородный склад, ремонтные мастерские и другие вспомогательные объекты. Когда эта подготовительная работа закончена, приступают к перекрытию реки. Строители молодежной электростанции решили изменить существующий порядок — сначала в ударном темпе завершить перекрытие реки, а потом уже, параллельно, начать строительство вспомогательных объектов и рыть котлован для будущей плотины.

Работа по перекрытию реки самый ответственный и напряженным этап в строительстве гидроэлектростанции. Реку приходится перекрывать и изменять ее русло в холодное зимнее время, когда течение ослабевает. И в этой борьбе со стихией труднее всего приходится водолазам.

До лесозаготовительного участка было около двадцати ли[4]. Выехали на рассвете, а когда свалили деревья, погрузили их на машины и отправились в обратный путь, солнце уже поднялось выше горных вершин. Остроконечные скалы, освещенные его лучами, сверкали, словно языки пламени только что разгоревшегося огромного костра. Груженные бревнами машины мчались, поднимая за собой хвост сухой пыли.

Сделали три рейса. Машины вернули заготовителям, и Тхэхо объявил перерыв.

Вооружившись длинными жердями, рабочие сталкивали в воду привезенные бревна. Затеи их свяжут в большой плот, а на него поставят дощатый домик для водолазов. Люди работали, не зная усталости, огромные бревна с шумом скатывались в воду.

Вдруг из-за спины Тхэхо раздался звонкий голос Юн Сонбэ — руководителя художественной самодеятельности:

— Товарищ бригадир! Когда вы успели надеть телогрейку?

Рабочие посмотрели на Тхэхо. Сами они давно работали налегке, сняв ватные куртки. Тхэхо, медленно расстегивая пуговицы на своей телогрейке, улыбнулся и шутливо спросил:

— Какое сейчас время года? Как, по-твоему, осень? Или, может быть, лето? Одно ясно, что не весна… Я человек предусмотрительный: ношу только универсальную одежду — во все времена года.

Со словами «это зима» Тхэхо бросил на землю телогрейку, затем, отвернув ворот спецовки, стал перебирать пуговицы на рубашке, приговаривай «это осень», «а это лето». Вся сцена сопровождалась громким смехом окружающих. Такая экипировка была вынужденной из-за резких перепадов температуры в течение суток: на рассвете без ватной куртки не обойтись, ближе к полудню — в самый раз теплый свитер, а в полдень уже можно работать налегке. После обеда, когда солнце начинает заходить, всю одежду постепенно снова приходится надевать на себя. В таком климате Тхэхо работал впервые.

Как только гаснут последние лучи солнца, все вокруг сразу преображается: на небе холодно мерцают мириады звезд и, кроме однообразного журчания воды в реке, иных звуков не слышно. Новый день рождается в густом тумане. На рассвете молочно-белый туман покрывает всю строительную площадку. Но молодых строителей, привыкших вставать на заре, этот туман, предвестник погожего дня, только радует.

Как опытный водолаз, Тхэхо знал, что даже незначительная простуда может стать причиной срыва программы подводных работ, этим и объясняется его предусмотрительность в одежде.

— А водолазы-то умеют проявлять находчивость не только под водой, — шутливо одобрил бригадира Юн Сонбэ.

Пак Хынсон, местный «философ», глубокомысленно заявил:

— Изучай самого себя — познаешь мир.

На середине реки ухнула огромная рыбина. Все кинулись к реке.

— Рыба, смотрите, рыба!

Рыба быстро ушла в глубину. Внимание рабочих привлек возглас Юн Сонбэ:

— А к нам гости идут!

К берегу медленно приближался парторг Пак Чхунсон в сопровождении незнакомого человека. Они поднялись на бетонное основание будущего моста, Чхунсон что-то обстоятельно объяснял гостю, показывая на участки будущего строительства, где пока еще ничего не было.

Незнакомец был среднего роста, худощав, рядом с рослым Чхунсоном он казался совсем маленьким. На нем была яркая желтая куртка и хорошо отглаженные брюки, под мышкой он держал черную кожаную папку на молнии.

Молодежь с любопытством разглядывала незнакомца.

— Видать, столичный гость, — высказал предположение Юн Сонбэ, первый заметивший пришедших.

— Вне всякого сомнения — это ученый. По одежде сразу видно, — важно заявил «философ».

— Да что вы! Это, надо думать, новый инженер, — высказал предположение кто-то.

В это время Чхунсон с незнакомцем подошли к ним. Сидевший до сих пор молча и внимательно наблюдавший за гостем Тхэхо вдруг вскочил.

— Гвансик! — закричал он и бросился обнимать гостя.

— Тхэхо! Как живешь? — стиснутый крепкими объятиями друга и обрадованный встречей, спрашивал Гвансик.

Члены бригады с удивлением глядели на них. Чхунсон же, знавший о давней дружбе новичков, широко улыбаясь, радостно смотрел на них.

Спустя некоторое время строительную площадку облетела весть: «Приехал инженер — автор проекта перекрытия реки, привез чертежи».

— Здравствуйте, товарищи! — приветствовал инженер каждого, пожимая руки и представляясь: — Мин Гвансик.

В конце дня рабочие бригады Тхэхо собрались на берегу и, расположившись на плоском валуне, стали слушать недавно прибывшего нового инженера, которого все ждали с таким нетерпением.

Теперь инженер был одет иначе, чем несколько часов назад, когда впервые показался на стройке: на нем была спецовка, из-под которой выглядывала чистая и аккуратно заштопанная рубашка, из нагрудного кармана спецовки торчал краешек красивой записной книжки. В руках он держал свернутый в трубку лист ватмана. Развернув чертеж — схему перекрытия реки, инженер жестом пригласил всех сесть поближе.

— Ну, а теперь, товарищи, давайте вместе рассмотрим проект.

Расстелив чертеж на валуне, Гвансик придавил каждый угол его куском щебенки, чтобы бумага не сворачивалась. Он не забыл положить под щебенку по листку тонкой бумаги, боясь испачкать или нечаянно испортить чертеж. Следя за действиями инженера, Тхэхо восхищался Гвансиком, обращавшимся с проектом так осторожно, словно в руках у него была не бумага, а нечто хрупкое, как яичная скорлупа. Схема представляла собой сложное переплетение линий, которые местами сливались очень плотно, и смотревшему на них с расстояния напоминали гнездо сороки.

— Примерно вот здесь, — говорил Гвансик, показывая место на чертеже, нужно сначала насыпать две земляные дамбы, а затем возвести перемычку. Она перекроет реку и изменит направление ее течения. Под водой находится бетонное основание перемычки, которую собирались построить здесь японцы. Нам остается только нарастить ее, что значительно облегчает нашу работу. — Инженер подробно объяснил рабочим план будущих работ.

Увлеченный его рассказом, Тхэхо рассеянно смотрел на реку. Вдруг он увидел, что цвет воды в реке внезапно изменился. Из голубой и прозрачной она превратилась в мутную, какой обычаю бывает река после сильного дождя. Растерянно оглянувшись вокруг, он закричал:

— Что такое, товарищи?! Посмотрите, что случилось!

Хрипловатым спокойным голосом мастер Чхилнам пояснил:

— А-а… Понятно… Выше по течению реки есть шахта. Видно, восстановили обогатительную фабрику… Значит, соседи опередили нас…

Молодые рабочие закивали головами, соглашаясь со словами мастера. Тхэхо же это сообщение очень обеспокоило, потому что он-то знал, что в такой воде водолазам будет работать чрезвычайно трудно.

* * *

В этот вечор Тхэхо и инженер Мин, неторопливо беседуя, направлялись к столовой. У каждого из них было что порассказать другому.

Вечернее солнце, словно торопясь куда-то, садилось за горные вершины, а ветер с реки уже приносил холодный воздух в ущелье.

— В прошлый раз, когда мы встретились на автобусной остановке около электростанции «С», у нас и времени-то поговорить толком не было… Сколько же лет мы не виделись? Кажется, одиннадцать? Нет, нет… ровно десять, — сказал инженер Мин, положив руку на плечо Тхэхо.

— Неужели прошло столько лет?

Вспомнили то время, когда они, два неразлучных друга, вместе ходили в школу, играли в одни и те же игры.

Отец инженера Мина был служащим на металлургическом заводе, на этом же заводе работал и отец Тхэхо. Отец Мина умер рано, когда его сын только еще заканчивал начальную среднюю школу. Вместе с матерью и ее родителями Мин переехал в город. Он рос любимцем бабушки, учился легко, закончил сначала народную школу, затем среднюю начальную и высшую среднюю. Когда началась воина, Мин обратился с просьбой отправить его на фронт, однако из-за слабого здоровья только после третьего ходатайства он был зачислен в строительную часть. Мин заведовал складами строительных материалов, составлял сметы, что-то проектировал.

— Через два года меня демобилизовали, и я попал на подготовительные курсы для студентов, отъезжающих на учебу за границу. Меня мучила мысль, как можно уехать и спокойно учиться, когда страна охвачена огнем пожарищ?! «Партия и Родина требуют, чтобы вы сменили винтовку на перо», — так сказал нам тогда наш руководитель. Я вернулся на родину осенью прошлого года и получил назначение в проектную организацию. Однако меня привлекает не городское строительство, а гидроэлектростанции. Мне кажется, что это дело исключительно важное для после военного восстановления страны. Нам понадобится много инженеров-проектировщиков, — долго и восторженно говорил инженер Мин о своей счастливой судьбе и жажде работать. Он готов был говорить об этом с утра и до ночи. Тхэхо искренне радовался за друга, радовался и тому, что им довелось встретиться здесь, на этой стройке, накануне решительных сражений с природой.

— Я почувствовал себя как-то увереннее после твоего приезда. Очень я рад, что мы будем работать вместе, — просто сказал Тхэхо и с теплой улыбкой посмотрел на друга.

Тхэхо подумал о том, что они уже не дети, что на стройке каждый займет свое место, а также о том, что за десять лет многое изменилось в их жизни. Друзья еще некоторое время шли молча, затем Тхэхо остановился и, как в прежние годы, пошутил:

— Ну-ка, постой! Теперь, кажется, я выше тебя ростом. А ведь раньше ты был выше.

— По-моему, я и сейчас выше тебя, — улыбаясь, сказал Мин Гвансик и, как бы ища подтверждении своим словам, критически оглядел Тхэхо и себя.

— Неужели?

— Конечно.

Они остановились посреди дороги, повернулись друг к другу спиной, чтобы помериться ростом, и шумно заспорили, словно бы слова вернулись в мир их детства:

— Вопрос не в росте, а в весе, — Тхэхо обнял инженера своими сильными руками и одним рывком поднял высоко вверх. Молодые люди громко рассмеялись. А инженер Мин почувствовал, что у Тхэхо так и остался неугомонный упрямый характер и он ни в чем ему не уступит.

— Ты женат? — спросил Тхэхо у Мина, переходя на другую тему.

Сначала Мин хотел ответить просто: «Нет. Не женат», но в последнее мгновение почему-то раздумал и на вопрос ответил вопросом:

— А ты?

— Если я скажу, что для женитьбы у меня не было времени, ты, наверное, будешь смеяться, — задумчиво сказал Тхэхо.

В самом деле, не пришла ли пора ему жениться? Перед его мысленным взором прошли лица знакомых девушек: Боннё и той, что работала лебедчицей, но он с грустью подумал, что желанной среди них нет.

— Что ты! Я сам в таком же положении, — рассеянно ответил Мин.

Инженер Мин меньше всего думал сейчас о любви. Будущее, о котором они столько мечтали, наступало. Но самая важная работа еще впереди. И ему и Тхэхо предстоит совершить большие дела. Ему повезло, что рядом оказался верный друг, на которого можно положиться, и именно он будет участвовать в осуществлении его проекта. Это настоящий подарок судьбы. Худощавое лицо инженера оживилось, черные глаза под густыми бровями заблестели.

Тхэхо и Гвансик шли по деревянному мосту, перекинутому через канаву возле столовой. Неожиданно инженер Мин остановился и очень внимательно стал осматривать мост, ощупывая и поглаживая бревна, на которых он был сделан.

— Посмотри-ка сюда! Может случиться беда… Здесь использованы не те материалы, которые идут на строительство мостов, — очень серьезным тоном укоризненно сказал Мин, будто виноват был Тхэхо. Профессионально острая наблюдательность друга понравилась Тхэхо. Как инженер-проектировщик, Гвансик не мог оставить без внимания непорядок даже на таком незначительном объекте стройки.

Однако Тхэхо, подтрунивая над другом, иронически спросил:

— Ну и что? По-твоему, он сейчас развалится? Этот мост был построен на скорую руку местными жителями накануне приезда первой группы строителей. Постройком давно намеревался его отремонтировать. Тхэхо только собирался рассказать об этом инженеру, как Мин Гвансик снова заговорил:

— Дело не в этом. Удивительно то, что такая «некондиционная вещь» до сих пор находится на территории этой ответственной стройки. Нельзя работать на авось. Возможно, что именно сейчас с этим мостом ничего и не произойдет, но и нет гарантии, исключающей неприятности. Тем более что с наступлением зимы сюда начнут перебрасывать грузы немалого объема.

— Уже предпринимаются меры. Да с этим-то мостом мы быстро справимся, — спокойно ответил Тхэхо.

— Это нужно было бы сделать давно, — немного успокоился Мин.

Они вошли в столовую. Здесь аппетитно пахло лапшой, в воздухе ощущался аромат только что сваренной собачины. Им пришлось подождать, пока освободятся места, затем они вошли в маленькую комнату и сели на ондоль[5] друг против друга.

Инженер Мин был возбужден. Он смеялся счастливым смехом, откидывая со лба вьющиеся волосы, поглядывал на свои роскошные часы и то и дело покручивал в обратную сторону головку для завода пружины, которая издавала стрекочущий звук.

— Ты знаешь, я сам попросил, чтобы разработать этот проект дали мне. Я считаю, что пора уже возвращать свой долг родине, воспитавшей меня. Конечно, было нелегко, у меня ведь еще нет никакого опыта проектирования, да и местные условия я знаю плохо. Правда, разок я приезжал сюда, прежде чем приступить к делу. — Мин прервал рассказ, ногтем соскреб какое-то пятно с рукава и предложил Тхэхо приняться за еду.

— Эта работа почему-то тревожит меня больше, чем какая-либо другая. Наверное, еще и потому, что автор проекта — ты. Просто замечательно, что ты остаешься здесь и будешь руководить стройкой… — взволнованно делился с другом Тхэхо.

— Руководить — слишком громко сказано. Хотя, наверное, то, что я буду делать, и есть руководство. Во всяком случае, по поручению вышестоящих организаций я должен на месте помочь непосредственным исполнителям в осуществлении моего проекта на деле. Дело в том, что буквально все вопросы: качества, обеспечения материалами, рабочей силы, финансирования — должны быть решены непременно в рамках проекта.

Тхэхо смотрел на друга с возрастающим доверием и уважением. За эти годы, что они не виделись, Мин многого достиг, стал хорошим специалистом, и Тхэхо убеждался в этом все больше и больше. Вынув сигареты, он предложил другу закурить. Но инженер Мин вежливо отказался:

— Спасибо, я не курю.

Гвансику вспомнилось, как они в детстве строили планы на будущее, и вот теперь они снова вместе и будут участвовать в строительстве новой жизни.

— Мне кажется, что чувство товарищества важнее всего в отношениях между людьми, — без всякой связи с предыдущим разговором воскликнул Мин. — Ведь подумать только, молодые строители добровольно приезжают сюда, оставив дом, родных, близких, и живут здесь в труднейших условиях, не унывая и не жалуясь на свою судьбу. И люди делают это потому, что бесконечно преданы нашей партии, потому что всех их объединяет чувство товарищества. Разве не так?

— Ты прав. Для нас, водолазов, это ощущение, что рядом товарищ, особенно важно. Без этого мы не сможем не только работать, но и жить. Водолаз, на какой бы глубине он ни находился, всегда помнит, что наверху о нем заботятся его товарищи, а потому он может работать спокойно, — поддержал разговор Тхэхо.

— Только так. Иначе быть не может!

— Да… Дружба — великое дело. Трудно себе представить, как может жить человек, которому не с кем разделить свою радость. Нас, людей труда, чувство взаимовыручки и дружеской поддержки объединяет еще больше.