На равнине еще разгар знойного лета, а здесь, в глубоком ущелье, затерявшемся среди горных хребтов Нанрим, осень вступила в свои права.

На отвесных, словно отполированных скалах то тут, то там притулились высокие деревья, уже одетые в осенний наряд. От стремительно бегущей реки Чанджиган веет холодным дыханием. По обоим ее берегам разбросаны домики: контора, бараки для жилья — это вырос поселок рабочих, строящих гидроэлектростанцию. Около каждого домика громоздятся горы строительного материала — штабеля бревен, огромные мотки металлической проволоки.

Кан Тхэхо стоял на обрывистом берегу, любуясь величественной панорамой гор. Вылинявшая зеленая гимнастерка со следами погон на плечах, обгоревшее под лучами солнца лицо говорили о том, что ему знакомы тяготы походной жизни и тяжелый физический труд. Во всем его облике чувствовалась военная выправка. Тхэхо смотрел на уходящие ввысь горные хребты.

Он был зачарован красотой открывшегося перед ним пейзажа, но в то же время чувствовал какую-то суровость и жестокость, таящиеся в нем. Мрачный вид гор и скал с беспорядочно разбросанными деревьями ассоциировался у Тхэхо с дикими зверями, готовыми вот-вот сорваться с места. На обнаженные скалы, как ширма отгораживающие ущелье с востока, падали лучи заходящего солнца, и от этого панорама гор казалась еще величественнее. Будь это нагромождение гор творением чьих-то рук, естественно было бы предположить, что их создание явилось результатом скверного настроения или дурного характера ее «творца». Тхэхо испытывал чувство необъяснимого страха и волнения, словно только что обнаружил неведомую для себя страну.

Полгода назад сюда, на самую высокую точку севера страны, где на склонах гор Нанрим, как бы споря друг с другом, тянутся к небу вершины деревьев, по призыву партии устремилась молодежь. Будущие строители гидроэлектростанции продолжают прибывать и сейчас. Несмотря на трудности, с которыми приходится сталкиваться ежедневно, на стройке царит атмосфера жизнерадостной деятельности и неиссякаемого юношеского задора. Об этом и размышлял сейчас Тхэхо, глядя на стройку. И чем внимательнее рассматривал, тем больше обнаруживал в ней что-то незнакомое и значительное. Предчувствие подсказывало, что в будущем его ждет полнокровная жизнь с ежедневной напряженной работой и множеством интересных событий.

Где-то недалеко зашуршал гравий. Тхэхо посмотрел вниз, туда, откуда доносился шум. На берегу реки около подъемного крана сновали грузовые автомашины. Наверх, тяжело дыша, поднималась девушка с красной косынкой на шее. В руках у нее была бутылка с водой. На какое-то время их взгляды встретились. Девушка смутилась, отвела взгляд и быстро прошла мимо Тхэхо. Затем обернулась, еще раз посмотрела на него и пошла к конторе.

Лицо девушки показалось Тхэхо знакомым, но он не мог вспомнить, где ее видел. Тхэхо стал спускаться вниз, увлекая за собой поток мелких камней. Почти у самого берега реки он увидел неглубокий колодец, по-хозяйски красиво обложенный небольшими камешками. Через белый песок редкими толчками пробивалась со дна родниковая вода. Тхэхо догадался: та девушка, которую он только что встретил, приходила сюда за водой. У самого колодца расцвел багульник, его ветки с чуть подрагивающими от слабого ветерка лепестками свисали над водой. Рядом на четырехугольном камне лежала фарфоровая чашка с ручкой. Тхэхо зачерпнул полную чашку и выпил. От ледяной воды заломило зубы. Он наклонился, чтобы положить чашку на место, и вдруг услышал:

— Товарищ Тхэхо! Вы слышите, товарищ Тхэхо!

Обернувшись, он увидел девушку, с которой недавно встретился наверху. Подбежав к Тхэхо, она схватила его за руки.

— Вы дядя Тхэхо? Верно я говорю? Я вас не узнала и… — Девушка запнулась, ее прекрасное юное лицо покрылось румянцем. Очевидно, опа сама испугалась неожиданно вырвавшегося слова «дядя». — Это я, Боннё! Неужели не узнаете меня?

— Боннё?

Тхэхо, не скрывая удивления, внимательно рассматривал девушку. Невысокого роста, крепкая, черные глаза, чуть вздернутый маленький нос… «Где же я видел ее?.. Неужели это та самая Боннё?» Он еще раз пристально взглянул на девушку и сразу вспомнил.

…Это было в тот год, когда окончилась война[1]. Осенью часть, в которой служил Тхэхо, помогала восстанавливать один из разрушенных во время войны заводов. Дочь старого литейщика — тогда Боннё училась в третьем классе начальной средней школы[2] — по вечерам вместе с подругами помогала выпускать стенгазету «Молния». Не было дня, чтобы ее не видели на заводе. Она знала всех, и ее все знали. Именно благодаря Боннё любое заводское событие немедленно освещалось в стенгазете. Боннё сама писала заметки и не раз они были посвящены Тхэхо и его самоотверженной работе. Потом их часть перевели в другое место. Два года назад Тхэхо демобилизовался, после чего работал на строительство электростанции «С». Пять лет они не виделись и вот сегодня неожиданно встретились. Оба очень обрадовались.

— Странно, что мы не узнали друг друга сразу. Да… Я вспомнила вас только тогда, когда в конторе увидела ваше направление, — сказала Боннё и смущенно улыбнулась.

Тхэхо только что приехал на стройку с направлением на центральный участок. Его встретил бухгалтер, проводил в контору, но там никого не оказалось, и тогда, оставив свое назначение на столе учетчика, Тхэхо пошел к реке.

— Боннё, я никак не ожидал встретить тебя здесь! Ты так изменилась за это время, тебя просто не узнать! — радостно воскликнул Тхэхо.

— Вы тоже очень изменились, товарищ Тхэхо, — по-прежнему смущаясь и теребя рукой ворот плотно обтягивавшего ее кителя, сказала девушка. Теперь ей казалось более уместным обращаться к нему со словом «товарищ», чем «дядя».

Хотя тем для беседы было достаточно, ни один из них не знал, с чего и как начать разговор.

Первой заговорила Боннё. Она рассказала Тхэхо, что после окончания школы работала на заводе, а весной этого года добровольно приехала сюда, на строительство гидроэлектростанции, сначала была разнорабочей, а месяца два назад ее назначили учетчицей.

— Уже несколько дней люди только и говорят о том, что наконец-то приезжает долгожданный водолаз. Но я и не предполагала, что этим человеком окажетесь вы, — заключила свой рассказ Боннё и оценивающим взглядом окинула хорошо сложенную, ладную фигуру Тхэхо.

Тхэхо не знал, как отреагировать на это замечание девушки, и промолчал. Ему вспомнились слова председателя парткома электростанции «С», произнесенные на прощание: «Из парткома строительства молодежной электростанции опять пришло письмо. Просят поскорее направить вас к ним. До чего они мне надоели…»

Боязливо оглядевшись вокруг, Боннё зашептала таинственно, словно предупреждая о надвигающейся опасности:

— Мне кажется, вас здесь ждали не только как водолаза. Очевидно, вам поручат какую-то серьезную и ответственную работу. Люди говорят, что такому товарищу, как вы, все по плечу.

Тхэхо засмеялся. Его развеселила давняя привычка девушки придавать событиям налет таинственности, привычка, которая, как показалось Тхэхо, не только не прошла у нее с возрастом, а стала еще сильнее.

Помолчав, Боннё спросила:

— А сейчас вы куда направляетесь?

— Я ищу председателя парткома. Нужно доложить ему о прибытии, но его нет в кабинете…

— Председатель парткома на строительной площадке. Он почти всегда там; мне кажется, он и ночует там.

— Очевидно, так оно и есть. Я как раз и собираюсь туда пойти.

Боннё стала подниматься по крутому берегу к конторе. Оглянувшись, весело помахала рукой и крикнула:

— До скорой встречи! Приходите к нам в гости!

Тхэхо направился к участку, где было особенно оживленно. Он как-то не мог привыкнуть к мысли, что эта взрослая девушка и есть та маленькая корреспондентка, которая когда-то ходила за ним повсюду и звала его дядей. Он улыбнулся, вспомнив лицо девушки, которая, обрадовавшись встрече, назвала его как прежде, дядей, а потом смутилась.

На одном из участков рабочие разбирали рельсы, оставленные здесь еще японцами. Рельсы лежали под щебенкой, густо поросшей травой. Длинными палками рабочие разрушали края насыпи, находили край рельса, цепляли его проволокой к механической лебедке, а затем вытягивали.

В группе работавших внимание Тхэхо привлек человек лет пятидесяти пяти. Он руководил работой, подавая короткие и длинные сигналы свистком, энергичными взмахами флажков — красного и белого. Этот грузный человек, обутый в большие резиновые сапоги, казался великаном. Держал он себя спокойно и уверенно, лишь по блеску глубоко посаженных глаз да по упругим движениям можно было догадаться, в каком напряжении он находится.

Лебедкой управляла молоденькая девушка, вызвавшая восхищение Тхэхо, — казалось, она легко и непринужденно справляется с огромными рельсами, поднять которые не под силу даже целому десятку молодцов. Вдруг Тхэхо заметил, как один из рабочих, молодой парень, неожиданно отшатнулся и перепрыгнул через канат лебедки.

— Это еще что такое? — громовым голосом крикнул пожилой человек, руководивший работой, и быстро взмахнул красным флажком.

Тотчас же остановилась лебедка, на участке воцарилась мертвая тишина. Пожилой человек, подскочив к юноше, схватил его за руку и закричал:

— Ты что вытворяешь, а?

Однако рабочий не чувствовал себя виноватым, напротив, он держался вызывающе и пытался вырвать руку.

— Да отпустите руку, отец! Ре… Рельсы сейчас покатятся! — крикнул юноша.

Раздался скрежет металла: сложенные на обрыве рельсы с грохотом покатились вниз.

— Ну, что скажете, отец? — грубо спросил юноша, обращаясь к державшему его за руку пожилому человеку.

Атмосфера все накалялась.

— Тебе что, жить надоело, а?

Пожилой человек никак не мог унять кипевшую в нем злость, он весь дрожал от ярости. Однако и юноша не собирался сдаваться, настроен он был очень агрессивно. Стоявшая в стороне девушка-лебедчица сказала вдруг юноше спокойным и ровным голосом:

— Что же ты вытворяешь? Как тебе не стыдно!

Внимательный взгляд черных блестящих глаз, стройная фигура, напоминавшая Тхэхо березку, какая-то хрупкость всего ее облика делали девушку очень привлекательной. К тому же она казалась справедливой и смелой. Тхэхо невольно залюбовался ею.

— Чего ты-то лезешь? Какое твое собачье дело? — Вся злость юноши обрушилась на девушку.

— Что? Что ты сказал? А ну-ка, повтори еще раз! — угрожающе наступал на юношу пожилой человек.

Его грозный вид не предвещал ничего хорошего. Обстановка неожиданно разрядилась, до конфликта дело не дошло. То ли юноша осознал свой проступок, то ли нанял, что подобным поведением ничего не добьется, но вдруг перестал огрызаться и, словно малое дитя, капризным голосом сказал:

— Отец, ну я виноват. Извините меня, пожалуйста. — Его прыщавое лицо растянулось в примирительной улыбке, обнажившей неровный ряд зубов. — Не беспокойтесь, отец. Ведь ничего страшного не случилось, а рельсы мы поднимем. Сначала свяжем, а потом поднимем.

Работа снова закипела. Тхэхо еще не знал, что этот рослый пожилой человек, которого зовут Кон Чхилнам, был мастером. Тхэхо понравилась его широкая улыбка и та спокойная уверенность, с которой мастер руководил работой шумной веселой молодежи.

Рабочие, занятые своим делом, даже не обратили внимания на Тхэхо, на незнакомца, появившегося среди них.

Увлеченный их энтузиазмом, Тхэхо испытывал желание включиться в работу сразу же, потрудиться вместе с ними. Но он не был уверен, правильно ли его поймут. Постояв некоторое время и не решившись присоединиться к работающим, Тхэхо ушел.

Он спустился к реке. Волны набегали друг на друга, вода пенилась и с шумом проносилась мимо, а на середине реки, где течение спокойнее, плавали разноцветные осенние листья, словно яркие драгоценности, разбросанные по широкому темному поясу. Тхэхо казалось, что он ощущает дыхание этого сурового края: могучее, тяжелое, будто живое, поднимающееся со дна реки сквозь толщу води. Он испытывал чувство радостного удовлетворения от сознания, что эти горы, реки и скалы — все, что в состоянии охватить его взор, покоряется человеку. На память пришли слова, прочитанные в какой-то книге: все подчиняется воле человека, создается человеком.

Тхэхо радовало даже то немногое, что было уже сделано молодыми строителями здесь, в этом диком краю.

Террасами расположенные по берегу реки жилые дома, служебные помещения, совсем недавно построенный клуб — это были уже наметившиеся черты рождения нового города в горах. Побеленные здания придавали поселку нарядный вид. Но работа еще идет полным ходом: штукатурятся стены, навешиваются двери, воздвигаются дымоходные трубы, часть построек пока только намечена каркасами. Есть здесь уже и магазин с огромной яркой вывеской у входа. С берега реки, где возвышаются горы бревен, доносится шум пилорамы. От поселка в сторону перевала Аурён, извиваясь лентой по горным склонам, тянется асфальтированная дорога, словно артерия, соединяющая поселок со всей страной.

Глядя на открывшуюся перед ним панораму стройки, Тхэхо невольно подумал о том, что же было построено здесь японцами в прежние годы: незаконченная цементная перемычка через реку, прямоугольное основание какого-то здания на левом берегу… До смешного незначительно по сравнению с тем строительством, которое разворачивалось здесь сейчас. Сложив ладони рупором, Тхэхо крикнул:

— Эге-ге-е!

Эхо гулко отозвалось и через мгновение повторилось вновь, но уже более глухо. Как бы поприветствовав этим криком новое для него место, Тхэхо пробежал немного по берегу, гравий шуршал под его ногами.

Ширина реки не превышала двухсот метров. Размытые берега свидетельствовали о бурных весенних разливах. Словно живое существо, неслась вода, вздымаясь и извиваясь, будто бросала немой вызов: попробуй войди. Сердце Тхэхо сжалось при воспоминании о тех неприятных ощущениях, которые постоянно испытывают водолазы в первые минуты погружения в холодную воду. «Какая здесь глубина?.. Каков рельеф дна?» — подумал Тхэхо. Он подобрал с земли камень и метнул его в воду. Описав дугу, камень с всплеском упал на середину, вызвав на поверхности воды большие круги. Бросил еще один, упавший несколько дальше и с более глухим шумом, чем первый.

— Товарищ, что вы тут делаете? — раздался голос за спиной Тхэхо.

Тхэхо обернулся. Рядом стоял мужчина лет тридцати пяти, высокого роста, с бронзовым от загара лицом. На нем была покрытая пылью спецовка. Лицо тоже в пыли. Человек, улыбаясь, с любопытством разглядывал Тхэхо.

— Да ничего особенного. Просто… — затрудняясь, что на этот вопрос ответить незнакомому человеку, пробормотал Тхэхо.

— Ничего особенного? Интересно, — протянул незнакомец.

Он зачерпнул обеими руками воду и, шумно фыркая, стал умываться. Вытерев лицо платком, он нагнулся, неторопливо взял камень и, с силой взмахнув рукой, бросил его в реку. Камень со свистом рассек воздух и упал гораздо дальше того места, куда падали камни Тхэхо.

Тхэхо загорелся азартом не уступить первенства незнакомцу. Он выбрал себе камень, разбежался и метнул его еще дальше, чем незнакомец. Между ними развернулось своеобразное состязание. Соревновались молча. Незнакомец изучающе следил за движениями Тхэхо.

— Товарищ, на соревнованиях по гранатометанию вы легко могли бы занять призовое место в полку, — первым заговорил Тхэхо.

— Тем не менее я уже вам проиграл. Не так ли? А я, очевидно, мог бы стать чемпионом дивизии.

— Вполне возможно.

— Вы на каком участке работаете?

— Кто? Я? Я строитель. Участник молодежной стройки, — ответил незнакомец.

— Как вы думаете, какова глубина этой реки? — спросил Тхэхо, словно предлагая отгадать загадку.

Незнакомец не торопился с ответом, внимательно посмотрел на Тхэхо и ответил вопросом:

— Э… А как по-вашему, какая должна быть глубина?

— Хе, так не годится. Разве допустимо, чтобы участник молодежной стройки не знал такие вещи? Как вы считаете? — шутливо настаивал Тхэхо. Потом уже деловым тоном он начал излагать свои соображения.

— Постойте! Товарищ, кто вы? — испытующе глядя на Тхэхо, спросил незнакомец.

Хотя его большие натруженные ладони говорили о том, что принадлежат они человеку, который долгое время занимался тяжелым физическим трудом, что-то и его облике подсказывало собеседнику, что перед ним не рядовой участник молодежной стройки. Огромные руки как бы спрашивали: «А знаете ли вы, сколько дел мы переделали?» Тхэхо, невольно почувствовав уважение к этому незнакомому человеку, ответил:

— Я водолаз…

— О! Так вы товарищ Кан Тхэхо? — радостно воскликнул незнакомец и заключил Тхэхо в объятия.

Тхэхо растерялся, не зная, как вести себя дальше. «В конце концов, кто же этот человек?» — недоумевал он.

Незнакомец приветствовал его так, словно встретил давнего друга.

— А кто же все-таки вы, товарищ? — повторил свой вопрос Тхэхо.

— Я ведь говорил. Я участник молодежной стройки. Так что будем работать вместе. Не возражаете? — ответил незнакомец и только потом добавил, что он председатель парткома строительства и зовут его Пак Чхунсон.

Взволнованный Тхэхо по-военному вытянулся и отчетливым голосом отрапортовал:

— Только что прибыл, товарищ председатель парткома!

— Хорошо! Хорошо! Будем считать, что вы представились, — лицо Чхунсона осветила улыбка. Он дружелюбно смотрел на Тхэхо.

Скромность и простота Чхунсона, его умение разговаривать с людьми произвели на Тхэхо приятное впечатление. Внимательно рассматривая собеседника, Тхэхо заметил, что круглое лицо парторга измождено, а глаза воспалены, как у человека, проведшего несколько бессонных ночей. В этом не было ничего удивительного. Ведь на нем лежала огромная ответственность. Ему приходилось заниматься не только решением важных и сложных вопросов, связанных с подготовкой к работе в зимних условиях, но и многочисленными проблемами благоустройства быта строителей и даже такими, как, скажем, приобретение игрушек для детских яслей и садов. Начальника на стройке пока не было, в парторгу приходилось выполнять и его функции.

Чхунсон и Тхэхо шли вдоль берега к конторе. Парторг начал рассказывать:

— Мы задумали большое дело: решили начать перекрытие реки сейчас. Это очень ответственное и сложное мероприятие. Вообще-то перекрытие планировалось на будущий год. Однако если нам удастся осуществить его еще в этом году, то электростанция войдет в строй на целый год раньше. Скоро мы получим и проект перекрытия реки.

— О проекте я уже кое-что слышал, — вспомнив недавнюю встречу с другом детства, сказал Тхэхо. И он возбужденно и торопливо стал рассказывать о том, как несколько дней назад случайно встретился со своим старым приятелем Мин Гвансиком — ныне инженером, автором проекта перекрытия реки Чанджиган.

Они встретились на автобусной остановке. Тхэхо рассказал инженеру о своем направлении на строительство молодежной электростанции. Мин Гвансик в свою очередь объяснил другу, что сейчас завершает работу над проектом перекрытия реки. Времени до отправления автобуса было мало, поэтому друзья не успели поговорить подробнее.

Выслушав рассказ Тхэхо, Чхунсон продолжал развивать свою мысль:

— Если мы сейчас не поторопимся, то потеряем целый год. Реку можно перекрыть только в период обмеления, а оно вот-вот начнется. Этот промежуток времени, до весны будущего года, — самый подходящий момент для перекрытия. Ведь и папоротник нужно собирать вовремя[3]. С водолазами дело обстоит так: у нас есть два водолаза, но они еще совсем неопытные. Так что все подводные работы вам придется взять на себя.

Затем Чхунсон рассказал, что рабочие в основном пока заняты на строительстве жилых домов, лесозаготовках, на прокладке автотрассы и узкоколейной железной дороги, по которым будут перевозиться необходимые для стройки грузы.