Началась укладка бетона. Бетономешалки работали непрерывно, выдавая все новые и новые порции раствора. К ним вереницей шли самосвалы, груженные цементом и щебенкой. По подвесной дороге высоко над рекой проворно катились ковши с цементным раствором. На компрессорной станции, расположенной на правом берегу реки, начались пробные испытания оборудования. Заработал паровой котел, установленный несколько дней назад. Горы бревен, еще совсем недавно возвышавшиеся у лесопильного завода, превратились в штабеля белых досок. Рядом со старым складом выросли два новых. Открылась авторемонтная мастерская… Стройка набирала темп.

Тхэхо теперь все время работал под водой. Он трудился неистово, словно желая заглушить тоску. Где-то в подсознании оставалась уверенность в том, что их ссора с Чонхи просто небольшая размолвка, недоразумение, которое скоро кончится. Тхэхо верил в свою счастливую звезду. И хотя он делал вид, что продолжает сердиться, сам же постоянно искал случая встретиться с девушкой наедине.

Однажды вечером он подкараулил Чонхи, когда та возвращалась из школы. По привычке они свернули в сторону леса, где обычно встречались раньше. Тхэхо очень волновался, этот шаг стоил ему долгих и мучительных размышлений.

— До каких пор ты будешь мучить меня? — без всякого вступления прямо спросил он Чонхи. Он решил, что сегодня не даст ей увильнуть от ответа.

Чонхи знала, что рано или поздно Тхэхо задаст ей этот вопрос, но все-таки смешалась, не знала, что сказать.

— Сколько мне еще страдать? — нетерпеливо переспросил Тхэхо.

Чонхи почувствовала, что на этот раз Тхэхо решил настоять на своем. И все-таки попыталась ускользнуть.

— Ты о чем?

Не этих слов ждал от нее Тхэхо.

— Не прикидывайся дурочкой!

Откровенного разговора опять не получилось. Оба молчали. Оглохший от возбуждения Тхэхо не слышал ни шороха ветра в ветвях елей, ни шума собственных шагов. Он попытался взять себя и руки, разобраться в причинах размолвки, принесшей обоим столько страданий. Однако это вовсе не означало, что Тхэхо понял свою вину и готов был просить прощении за грубость. Нет, он считал, что в тот вечер он всего-навсего погорячился. А то, что Чонхи дала ему отпор, ему даже понравилось — она проявила независимость.

Чонхи тоже не собиралась поступиться своими принципами, покорность не в ее характере. Что же касается ее чувства к Тхэхо, то оно не только не стало слабее, напротив, с каждым днем все усиливалось.

Но сейчас ни один из них не хотел возвращаться к ссоре, принесшей обоим немило огорчений. Если они начнут выяснять отношения, это снова неизбежно приведет к взаимным обидам.

— Ты обиделся? Вот беда… — весело сказала Чонхи, пытаясь разрядить обстановку.

Тхэхо сразу уловил перемену в настроении девушки, он улыбнулся, и глаза его заблестели от радости.

— Чонхи! Ты представить себе не можешь, как я страдал. Я люблю тебя так, как никто еще никого на свете не любил.

Эти пылкие слова испугали и взволновали девушку.

— Ой! Что ты такое говоришь… — смущенно прошептала Чонхи и отвернулась.

Тхэхо взял руку девушки в свои сильные, огрубевшие ладони. Не зная, как выразить охватившее его чувство, он то сжимал, то отпускал эту нежную девичью руку.

Чонхи не вырывалась. Ей было и приятно и страшно чувствовать прикосновение его горячих рук.

Неожиданно Тхэхо притянул девушку к себе, крепко обнял. Впервые в жизни он ощутил тепло женского тела. Тхэхо снова подумал, что он самый счастливый человек на земле…

Первой пришла в себя Чонхи…

Они молча двинулись дальше, будто боялись нарушить тишину леса.

— Я больше ждать не могу, — нарушил молчание дрожащим голосом Тхэхо.

В этих словах девушка уловила нетерпеливый призыв, поэтому она ответила:

— Зачем спешить?

— Нет. Я не тороплюсь. Мы же не дети, и ты все прекрасно понимаешь, — возражал Тхэхо. — Скоро мы соединим найти жизни. Мы будем вместе строить электростанции, мы превратим все реки страны в источник дешевой энергии и дадим стране свет! Что может быть прекрасней!

Тхэхо проводил Чонхи до общежития. Лишь теперь он заметил, какая необычно холодная выдалась ночь. Он с удовольствием вдыхал чистый и свежий воздух. У Тхэхо было прекрасное настроение, эту ночь он запомнит на всю жизнь!

Ребята в общежитии еще не спали и оживленно беседовали. Один Мунсу не принимал участия в разговоре. Сидя за столом, он что-то увлеченно писал, очевидно делал очередную запись в дневнике. Появление Тхэхо первым заметил Гу Сехван.

— Вот послушаем, что скажет наш бригадир… Тут ребята говорят, что человек должен за свою жизнь прочитать не меньше десяти тысяч книг. А вы как думаете? — иронически спросил Гу Сехван, явно рассчитывая на поддержку бригадира.

— Таким, как ты, надо читать не десять, а все двадцать тысяч книг. У тебя силы как у буйвола, а знаний с гулькин нос, и ты никогда не станешь гармонично развитым человеком. Ты, помнится, мечтал стать героем труда?.. — издевался Юн Сонбэ, и Ким Чхунсик от него не отставал:

— Зачем ему читать? За это ведь никто часики не подарит.

Все громко засмеялись, глядя на ручные часы Гу Сехвана. Тот, поняв, что ребята разыгрывают его, взорвался:

— Трепачи! Книжные черви! Ну и трепитесь, сколько влезет!

Выяснилось, что ребята говорили о книгах. Кто-то прочел повесть «Скитания госпожи Са по югу», замечательное произведение восемнадцатого века;[24] другой — «Средневековую историю Кореи», написанную известным академиком, а третий восторженно рассказывал, что партизаны, сражавшиеся с японцами, никогда не расставались с книгой, читали даже во время походов и что Ленин, хотя и недолго жил в Лондоне, успел за это время прочесть несколько сот книг.

Обмен мнениями продолжался.

— В журнале «Чосон Мунхак»[25] печатается роман «Новая весна в поселке Соккэуль»[26]. Мне очень понравилось, как писатель пишет о любви Чханхёк и Рёни, хотя пока неизвестно, чем все это кончится…

— Мы живем в эпоху электричества. Давно известно, что воду, уголь и нефть можно преобразовать в электрическую энергию, но, оказывается, даже бактерии можно использовать для производства электричества. Говорят, такие «микроэлементы» используются в транзисторных приемниках и в качестве источника света для маленьких ламп, и самое интересное, они так долговечны, что ими можно пользоваться ни много ни мало пятьдесят лет…

Одним словом, каждый старался продемонстрировать свою начитанность. Один только Гу Сехван сидел с безразличным видом и не принимал участия в разговоре: он ничего не читал и ему нечем было похвастаться. Конечно, друзья не оставили его без внимания и спросили, сколько книг он прочел с тех пор, как приехал на стройку. Гу Сехван назвал две — «Основы электричества» и «Малую механизацию строительства». Ребята стали стыдить его.

Вот эту сцену и застал Тхэхо, войдя в комнату. Он быстро сориентировался и попытался как-то защитить Гу Сехвана, на которого набросились все остальные.

Тхэхо нравилось, что ребята спорят по вечерам. Ему самому захотелось рассказать о прочитанных книгах, а еще больше — о своей любви. Но он, конечно, этого делать не стал. Тхэхо подошел к своему рюкзаку, порылся, достал небольшую книжку и протянул ее Гу Сехвану.

— Прочти. Интересная. Тебе будет полезно.

— О! Эту книгу я уже читал. Очень интересная штука, — воскликнул «малыш» Иктхэ и начал рассказывать: — Это книга о строителях электростанции. Парень еще моложе меня добровольно уехал на стройку… Хотя в книге при любовь ничего нет, она читается с большим интересам.

Ким Чхунсик не дал ему закончить.

— Что? Любовь?.. И ты туда же? Да ты знаешь, что такое любовь?.. Тоже еще…

«Малыш» сразу понял, что Чхунсик сейчас начнет издеваться над ним, и приготовился дать ему достойную отповедь. Но тут ребята загалдели все разом:

— Любовь — это счастье! Она возникает из уважения одного человека к другому! — выкрикнул кто-то, но слова эти потонули в шуме голосов.

— Любовь — это бесконечное самопожертвование, — сказал Юн Сонбэ и принялся объяснять, что он имеет в виду. Но все знали, что это не его собственное мнение, что он вычитал это в какой-нибудь книге, и стали ему возражать.

— Если любовь — только самопожертвование, кому нужна такая любовь? — подал голос «лектор» Ли Ёнок, который терпеть не мог отвлеченных споров, и в особенности такие вот «свободные» дискуссии. Когда он проводил политзанятия, он требовал от слушателей точного пересказа своих лекций, за что его не раз обвиняли в начетничестве. Ему были органически противны туманные словопрения ребят о любви. И так же как во время занятий в кружке, он сурово взглянул поверх очков на ребят и пустился в объяснения: — Любовь предполагает взаимное влечение и взаимное уважение. Это такое чувство, которое заставляет людей страдать, тосковать. Любовь делает людей привлекательными…

Плавную речь Ли Ёнока прервал «философ» Пак Хынсон:

— Ой, какая скучища! Если хотите знать, любовь — это не картинка, а сама жизнь… Это неотъемлемое свойство человека. Почему? Да потому, что человек без любви не может ни жить, ни существовать… Вы в состоянии представить себе человека, жизнь, общество без любви? Разве мы могли бы жить, если бы не любили наших родителей, нашу работу, родину, если бы юноши не любили девушек?

Все с интересом слушали его. Оживление нарастало. Даже Мунсу, который до этой минуты все еще сосредоточенно записывал что-то в дневник, положил ручку и повернулся к ребятам. Он замахал руками, призывая к тишине.

— Эй вы, потише! Хотите знать, что такое любовь? — И громко продекламировал:

Раздались аплодисменты, смех, громкие возгласы — комната снова наполнилась невообразимым шумом. Глядя на них, Тхэхо засмеялся. Ему было и радостно и смешно, что эти юнцы с таким знанием дела обсуждают то, с чем они ними еще не сталкивались, но жаждали испытать.

— Ребята, успокойтесь. Все равно вы не сумеете объяснить, что такое любовь! Обычными человеческими словами невозможно описать и десятую долю того, что чувствует влюбленный. Из личного опыта я… — Тхэхо вовремя спохватился. Он чуть было не рассказал ребятам о Чонхи.

— Мужчина в любви должен проявлять смелость и решительность. Современные девушки не любят мямлей. Мужчина должен идти напролом, — самоуверенно, как многоопытный ловелас, наставлял друзей Ким Чхунсик.

Тхэхо догадался, что у парня есть возлюбленная, — уж очень уверенно он говорил.

— Правильно! Мужчина должен быть смелым! — неожиданно для себя сказал Тхэхо.

Мунсу воспринимал эти слова как насмешку. Ему казалось, что друзья знают о его робости перед девушками и подтрунивают над ним.

А для «малыша» Иктхэ эти споры о любви казались пустыми словопрениями.

— Ребята, вот вы рассуждаете о любви. Почему же вы не говорите о той любви, что важнее всего? Мне не понятно… Раз так, я скажу о ней. Я имею в виду любовь к родине, к народу! Есть ли что-нибудь важнее этого?

Иктхэ-филателист один из всех оставался серьезным. Но хотя «малыш» говорил правильные слова, взывать сейчас к серьезности развеселившихся товарищей — все одно, что пытаться лбом расколоть скалу. Ким Чхунсик насмешливо сморщил нос и издевательски спросил:

— А почему бы нам не поговорить о любви к маркам?

Это замечание было встречено громким хохотом. «Малыш» рассвирепел.

— До каких пор вы будете считать меня ребенком? Я уже давно вырос. Вот смотрите! — Иктхэ вскочил на ноги и вытянулся. — Глядите! Я ничуть не меньше вас, во всяком случае, ростом я даже выше «философа». Ребята…

— Ты что это болтаешь? — Пак Хынсон проворно вскочил, услышан вызов «малыша».

Они встали спинами друг к другу, чтобы помериться ростом, и каждый старался вытянуться как можно выше. Но вдруг оба с хохотом повалились на пол и начали возню. Игра «кто выше» увлекла и остальных, даже Тхэхо и тот не удержался…

По пути домой председатель парткома Чхунсон заглянул в общежитие рабочих. Надвигалась зима, и он решил пройти по комнатам проверить, у всех ли рабочих есть шерстяные одеяла и хорошо ли топят в общежитии. Он подошел к двором комнаты, где жил Тхэхо, хотел уже постучать, но тут до него донеслись веселые голоса. Парторг заглянул через стеклянное окошко в двери и от удивления раскрыл рот, застав рабочих за необычным занятием. Они поочередно становились друг к другу спиной и громко хохотали. Тхэхо тоже принимал участие в игре. Чхунсон услышал его голос:

— Э, так нельзя, ребята. Надо честно.

Чхунсон улыбнулся и пошел дальше. На обратном пути он снова заглянул в комнату Тхэхо и увидел, что ребята по-прежнему увлеченно продолжают соревнование. Он рассмеялся и прошел мимо.

* * *

Наконец-то Мунсу объяснился в любви, собрал все свое мужество и сказал Боннё о своих чувствах. Но девушка отнеслась к его словам, как к глупой шутке.

— Перестань, Мунсу, — сурово отрезала Боннё.

Однако такой ответ не обескуражил парня, скорее, разозлил… «Гм, она отвергает меня? Я ей противен?.. А чем она лучше меня? Что она такого совершила?.. Всего-навсего учетчица. Да я приношу стройке больше пользы, чем она… И еще смеет отвергать меня!..»

Сможет ли он когда-нибудь забыть обиду, нанесенную Боннё? Мунсу находился в состоянии раздвоенности: он то ругал девушку последними словами, то с тоской думал о ней, разум требовал забыть Боннё, а душа жаждала любви. А тут еще на него свалилась новая забота: пришло письмо от отца, удивившее Мунсу:

«Я получил письмо твоего бригадира, в котором он передает нам твое приглашение приехать на стройку. До сих пор я считал тебя неоперившимся юнцом и, кажется, ошибся. Неужели ты сам до этого додумался? Твой бригадир написал: «Отец, вас приглашает прежде всего ваш сын Мунсу, но к его мнению присоединяются все члены бригады. И письмо это я пишу от имени бригады. Если вы не возражаете, то мы с Мунсу можем приехать помочь вам собрать вещи».

Сынок, ни к чему тебе приезжать. В этом нет никакой необходимости… Справимся как-нибудь сами. Вот только получим продукты и сразу выедем. Этот вопрос я уже согласовал с поселковым комитетом партии. Нам хотят помочь ребята из десомола. Ты о нас не тревожься, спокойно занимайся своим делом…»

Мунсу поразило не столько желание родителей переехать на стройку, сколько поступок бригадира. Значит, Тхэхо не случайно спросил его, не хочет ли он, чтобы его родители приехали к нему и постоянно жили здесь. Мунсу громыхнул дверью и выскочил на улицу с письмом в руках. Он помчался к водолазам, но Тхэхо там не оказалось. Выскочив из домика водолазов, Мунсу побежал в ремонтные мастерские, но тут его остановил голос диктора, по радио передавали последние известия. Мунсу прислушался: «Передаем сообщения о молодежном строительстве электростанции на реке Чанджиган. Как сообщает наш корреспондент Ли Боннё, молодые рабочие, вдохновленные призывом партии, приступили к возведению перемычки…» Далее диктор, рассказал о том, как рабочие очищали от камней дно реки, стоя в ледяной воде, о подводном взрыве и перечислил имена наиболее отличившихся строителей — Тхэхо, Чонхи и других.

Мунсу не поверил своим ушам, когда диктор назвал его имя и стал рассказывать, как он отличился на заготовке каменных плит и на монтаже компрессорных установок… У Мунсу перехватило дыхание и закружилась голова. «Наверное, это сообщение услышат и родители, и родственники, и друзья»… — подумал он, и от волнения его бросило в жар.

Да ведь материал о событиях на стройке передала на радио Боннё! Диктор назвал же ее имя как корреспондента. Вот молодчина! Ну уж теперь-то, когда его имя прозвучало на всю страну, она будет относиться к нему иначе! И он помчался так, будто его подгоняли.

Окна конторы были ярко освещены, дверь чуть-чуть приоткрыта. Мунсу собрался было постучать, но застыл на месте — Боннё и председатель комитета десомола о чем-то горячо спорили. Однако Мунсу остановила отнюдь не боязнь помешать их разговору, его поразил бледно-желтый конверт на столе. Точно в таком же конверте он получил письмо от отца. Значит, отец прислал письмо не только ему, но и сюда, ребятам. Мунсу отошел от двери и медленно двинулся по улице, скользя отсутствующим взглядом по раскинувшейся перед ним панораме стройки. У него было такое ощущение, будто он беспомощно барахтается на дне глубокого колодца. Тело налилось тяжестью, словно ему пришлось преодолеть горный перевал. Он неотступно думал о Тхэхо.

Юности свойственны душевные кризисы — когда приходится резко менять свое суждение о ком-то. Нечто подобное переживал сейчас Мунсу. Он вдруг понял, что Тхэхо искренне хотел помочь ему разобраться в самом себе. Только теперь он догадался, что и заметка в стенгазете о его ударной работе, и включение его в футбольную команду, и назначение на должность электрика — все это плоды деятельности бригадира. Как же тогда понимать его слова: «Сначала приобрети жизненный опыт, потом поступай в институт». Почему же Тхэхо так грубо кричал на него, гнал со стройки?.. Мунсу перебрал в памяти события последних дней и понял, что стояло за всем этим, чем руководствовался Тхэхо. Мунсу стало стыдно за свое упрямство и глупые выходки.

Юноша услышал шаги. Перед ним возник Тхэхо. Он кинулся к бригадиру, обнял его, уткнулся головой в грудь.

— Товарищ бригадир! — голос Мунсу дрожал. — Простите меня, товарищ бригадир!

Тхэхо ласково похлопал парня по спине.

Мунсу достал из кармана письмо и молча протянул его бригадиру. Тхэхо не нужно было читать письмо, он и так знал все.

— Все будет хорошо. Не волнуйся, Мунсу.

Тхэхо велел Мунсу возвращаться в общежитие, а сам отправился в партком. Юноша долго смотрел вслед удаляющемуся бригадиру, потом бодро зашагал к общежитию. Навстречу ему шел какой-то мужчина. Инженер Мин… Он издали узнал его.

Мин тоже без особого труда узнал Мунсу. Он остановился и подождал его. Они встретились впервые за много дней, им надо было многое сказать друг другу, но начать первым ни тот, ни другой не решался.

— Как поживаешь, Мунсу? Давненько мы не виделись… — первым нарушил молчание Мин; он старался говорить бодро и весело, но в его голосе звучали грустные нотки.

— Ничего… хорошо… — пробормотал Мунсу.

Опять повисло тягостное молчание. Но тут, к счастью, в клубе кончился киносеанс и люди с шумом высыпали на улицу.

— Спокойной ночи, товарищ инженер… — Мунсу торопливо попрощался и пошел прочь.

— Мы еще встретимся, Мунсу! — вслед ему крикнул Мин Гвансик.

Вернувшись в общежитие, Мунсу достал дневник — он решил описать события минувшего дня. Он написал про письма отца, потом о Тхэхо, Боннё, Мине…

«…Сегодня был обычный рабочий день. На стройке не произошло ничего выдающегося. Хорошо поработали, весело отдыхали. Вот, кажется, и все. Но для меня сегодняшний день навсегда останется в памяти. Я собрал три огромных резервуара для кислорода, и каждый из них размером с комнату. Конечно, я работал не один, и все-таки не верится, что мы так быстро с этим справились.

Через несколько дней начнут действовать компрессорные установки. Компрессор! Кислород! Бурение! Взрыв! И взлетит в воздух гора на правом берегу реки. Какое это будет зрелище!»

Впервые за всю жизнь Мунсу почувствовал уверенность в себе. Его наполняло такое ликование, будто он совершил подвиг.

Труд! Только созидательный труд способен принести человеку удовлетворение и радость! Труд преобразовывает природу, и благодаря труду человек становится хозяином жизни.

Каждый день, каждый час на стройке приносил что-то новое. Сердитая река наконец-то покорилась. Вода хлынула в новое русло, огибая скалы, с корнем вырывая и увлекая за собой прибрежные кусты и деревья.