Прошел еще один рабочий день. Тхэхо остался в одиночестве в домике водолазов. Теперь он нередко задерживался после работы, здесь ему никто не мешал, и он мог спокойно заниматься. Правда, сегодня обещал зайти Мунсу.

Тхэхо очень уставал на подводных работах, но сознание того, что он стал студентом, придавало ему силы.

Тхэхо с шумом захлопнул книгу и, широко разведя руки, потянулся. Настроение у него было отличное. «Эх, жизнь прекрасна! Как хорошо работать, учиться! К черту усталость! Надо отдать всего себя работе, учебе…»

Взгляд Тхэхо невольно задержался на гвоздях, на которые водолазы вешали свою одежду. Он вспомнил, как Чонхи пришла к ним в первый раз, как она навела здесь порядок, а потом намотала на каждый гвоздь полоску белой бумаги, чтобы ржавчина не пачкала одежду. Теперь они работали вместе и виделись каждый день, но, когда ее не было рядом, он еще сильнее ощущал влечение к ней. Сейчас Чонхи, наверное, сидит на лекции… Мысли о девушке настолько завладели Тхэхо, что ему показалось, будто она стоит рядом и что-то шепчет ему на ухо. «Здесь впервые ко мне пришла любовь… Она любит меня, мы теперь, как одно целое… Как хорошо гулять с ней по ночному шоссе… Как хорошо чувствовать, что она идет рядом… Вечнозеленые ели, выстроившиеся вдоль дороги, густой лес, мягкий лунный свет — все это наше, все словно приветствует нашу любовь…»

В такие минуты ему казалось, что в мире царит покой и гармония и не существует никаких проблем. «Каждый человек живет в ожидании счастья, стремится к нему… Вот так и мы с Чонхи. Мы имеем право на счастье, мы пришли к нему нелегким путем…»

В дверь постучали, и на пороге появился Мунсу.

— Становится холодно, товарищ бригадир, — озабоченно произнес Мунсу. Усевшись рядом с Тхэхо, он спросил, зачем тот позвал его.

— Просто хотелось поговорить в спокойной обстановке. Для начала, может быть, закурим? — Тхэхо вытащил пачку сигарет и предложил Мунсу. Конечно, он пригласил парня не для праздного разговора. Тхэхо не понравились вчерашние рассуждения Мунсу об институте, о том, что у него не хватает времени для занятий. Вот он и решил поговорить с ним наедине. Начал он издалека:

— Говорят, сегодня закончили монтаж первой компрессорной установки. Это правда? Молодцы. У нас, водолазов, сейчас горячая пора, никак не выберу время наведаться к ребятам и чувствую себя очень виноватым.

Мунсу не сразу откликнулся на слова бригадира, он долго молчал, а потом как-то нехотя, лениво произнес:

— Да… Может быть…

Тхэхо насторожился. «С парнем происходит что-то неладное… Все время витает в облаках… Нужно, чтоб он поменьше фантазировал и больше приглядывался к жизни… Тогда он будет твердо стоять на земле… Дерево с глубокими корнями не боится капризов погоды и обычно буйно цветет…

На какое-то мгновение Тхэхо представил себе Мина, в нем вновь закипело раздражение, он сердито сказал:

— Мунсу! Я хотел кое о чем поговорить с тобой.

Юноша уловил в голосе бригадира нотки раздражения и покорно ответил:

— Я слушаю.

— Человеческая жизнь слишком коротка, и человеку не всегда удается осуществить все свои замыслы. Поэтому очень важно иметь перед собой ясную цель и бороться за ее достижение. В общем, я одобряю твое решение поступить в институт. Услышав слово «институт», Мунсу сразу насторожился, а Тхэхо продолжал: — Но мне думается, что метод достижения цели ты выбрал неправильный. Вчера я уже говорил тебе, что институт это не место, куда может прийти всякий, кто захочет.

Мунсу снова пожалел, что поделился с Тхэхо и пожаловался на недостаток времени для занятий; он рассчитывал на его поддержку, а вместо того получил взбучку. Зачем же слова возвращаться к этой теме?

— Но ведь что ни говори, а время для занятий нужно! Это же факт! — не сдавался Мунсу.

— Вот видишь, ты опять за свое. Ты пойми, речь идет совсем не о том, нужно или не нужно время для занятий! Ты должен почувствовать призвание учиться всем своим существом, не только разумом, но и сердцем.

— Сердцем? — удивленно повторил Мунсу. — Я, конечно, понимаю, что абсолютно бездарные люди не должны идти в институт. Что толку от буйвола, если у него нет ног…

Сравнение показалось Тхэхо довольно странным, однако он не стал возражать. Ему хотелось убедить Мунсу в том, что он затеял этот разговор с самыми добрыми намерениями.

— Каковы бы ни были наши успехи, мы не должны успокаиваться на достигнутом. Каждый должен стремиться работать еще лучше, чем прежде. Презрения достойны те, кто рассуждает: «Я поработал, теперь могу и отдыхать»…

Мунсу смутился. «Неужели мою просьбу о переводе на другую работу бригадир расценивает как стремление к легкой жизни? Нет, молчать нельзя!»

— Вы знаете, в какую эпоху мы живем? Ученые изыскивают возможности применения пластмасс в строительстве гидроэлектростанций. Предполагается возведение плотины высотой в восемьдесят метров. И мы не должны отставать от технического прогресса, с жаром сказал Мунсу. Он понимал, что уклоняется от основной темы, но никак не мог подыскать аргумент, чтобы отстоять свою позицию.

А у Тхэхо складывалось впечатление, что с ним говорит не Мунсу, а кто-то другой, и ему очень хотелось разоблачить парня.

— Сдается мне, Мунсу, что ты смотришь на жизнь слишком узко и не замечаешь, что происходит вокруг нас.

— Только глупец не заметит, что сейчас наступает век науки и техники, — перебил бригадира юноша.

Черт побери, да ведь это же слова Мина! Тхэхо повысил голос:

— Ты повторяешь чужие слова! А тебе надо бы научиться смотреть на себя со стороны и бороться!

— Бороться? С кем?

— С собственными недостатками.

— Что? — Мунсу вскочил с места и тут же снова сел.

— Обижаться нечего. Мне кажется, у тебя неправильный подход к жизни. Если ты не чувствуешь себя в ней хозяином, никакой институт, никакая наука не помогут тебе стать настоящий специалистом.

Мунсу отказывался понимать Тхэхо, ему хотелось крикнуть: «Хватит!» — но он сдержался.

Тхэхо догадывался, что парень злится, но спокойно продолжал убеждать его. Возможно, спор длился бы и дольше, но Тхэхо решил, что пора его закончить.

С тоскливым чувством покинул Мунсу домик водолазов. Тхэхо продолжал сидеть все в той же позе. После разговора с Мунсу осталось ощущение какой-то пустоты. Чем больше он думал о нем, тем сильнее убеждался, что разговор этот не получился. Однако он и мысли не допускал, что неправ. В упорном сопротивлении Мунсу он видел влияние Мина и потому сердился на инженера. Он готов был сейчас же, немедленно идти к Мину, чтобы сказать ему все… А не поспешил ли он с выводами, обвинив во всем одного Гвансика? Тхэхо задумался. Что, если попробовать пригласить на стройку родителей Мунсу? Это, конечно, не решение проблемы. Но парень больше других тоскует по дому, это факт. Для стариков здесь найдется подходящая работа, да они и сами, наверное, не прочь пожить вместе с сыном… А для Мунсу надо подобрать работу поинтереснее. Кладовщик или учетчик — это скучно, надо придумать что-нибудь другое. Может быть, поставить его бурильщиком? Ведь он принимал участие в монтаже компрессорной установки… А завтра надо бы отправить его на спортивный праздник, пусть немного развлечется… Кто-то без стука, рывком распахнул дверь. Тхэхо вздрогнул. К его удивлению, это был Мунсу.

— Вы все еще здесь, товарищ бригадир?

Мунсу с грохотом придвинул табуретку и сел рядом с Тхэхо. По нему было видно, что он хочет что-то сказать, но не может решиться.

— Товарищ бригадир, отправьте меня куда-нибудь.

Просьба прозвучала совершенно неожиданно для Тхэхо, он недоумевал. Всего несколько минут назад он учил парня уму разуму и надеялся, что тот задумается и хоть чуточку поймет его, но, чтобы его усилия привели к такому исходу, он не ожидал. Мунсу был похож на человека, решившегося на самый отчаянный поступок. Эх, Мунсу, Мунсу… А он-то хотел помочь, собирался рассказать ему о своих планах… Ну нет, теперь он ничего говорить не станет.

— Мунсу, я не понимаю, о чем ты? — спокойно спросил Тхэхо.

— Я… Я хочу уехать… Я должен уехать! — пробормотал Мунсу. Он тяжело вздохнул и опустил голову, крепко, до боли сжав кулаки.

Тхэхо посмотрел снизу вверх на парня и нетерпеливо переспросил:

— Что это ты несешь? Скажи мне откровенно, что случилось? — Тхэхо не сдержался и сорвался на крик. Он вспомнил, как Боннё читала письмо, оставленное сбежавшим Мунсу. Парень смалодушничал, но потом все же вернулся, стал хорошо работать. Что же происходит с ним теперь, что опять стряслось с ним за это короткое время? Тхэхо стоило немало усилий, чтобы подавить гнев. С этим парнем еще придется хлебнуть немало горя.

— Мунсу, сегодня я угощаю, — сказал он спокойно. — Пошли поедим лапшу. Там заодно и поговорим, — и, не дождавшись ответа, Тхэхо первым поднялся с места.

— Нет, нет. Я… — Мунсу растерялся. Но бригадир уже переступил порог, и волей-неволей Мунсу пришлось последовать за ним.

Она дошли до родника, когда Тхэхо заговорил:

— Выбрось на головы все глупости! Расскажи, что произошло?

— Не-е-е-т!.. Я все равно… — Мунсу засопел и замедлил шаги.

— Эх ты, дурачок!

Сколько хлопот доставил Тхэхо этот взбалмошный парень, а ему почему-то жалко его. Мунсу — натура противоречивая, от него можно ожидать чего угодно, но есть в нем нечто такое… Тхэхо надеялся, что Мунсу в конце концов разберется во всем и найдет свое место в жизни.

А случилось вот что. Вернувшись в общежитие после разговора с Тхэхо, Мунсу собрался было лечь спать, но товарищи уговорили его пойти в баню. Он, облюбовав себе местечко в углу парной, начал мыться, как вдруг до него донеслись слова, насторожившие его. Из-за густого, как туман, пара он не видел собеседников. Мунсу перестал мыться и прислушался. Говорили о нем.

— Слышали? Мунсу носится с идеей поступить в институт, — с нескрываемой иронией сказал кто-то.

— Ха, пусть не смешит людей… Таких в институт не берут… — в тон ему прозвучал другой голос.

«Ух, негодяи!» — Мунсу хотел уже ринуться на обидчиков с кулаками. Но тут, словно угадав его состояние, кто-то третий урезонил говорунов:

— Зачем вы так? Не судите о человеке, если не знаете его…

Действительно, в последние дни Мунсу жил мечтами об институте. Слова, сказанные в его защиту, ни утешили, а, скорее, еще больше разозлили его: «Да они и в самом деле считают меня паразитом?..» Мунсу засопел от гнева. А рабочие продолжали:

— А что? Разве мы неправду сказали? С каких это пор ты стал защищать Мунсу?

— Ладно. Хватит трепаться. Нечего попусту зубоскалить!

— Откуда такой умник выискался? Ты что думаешь, мы слепые, ничего не замечаем? Тоже мне…

Теперь уже ничего нельзя было понять. Ребята галдели, каждый доказывал свою правоту, и, чем сильнее накалялись страсти, тем больше злился Мунсу. Сейчас он одинаково ненавидел всех — о тех, кто поносил его, и тех, кто защищал. Ему хотелось кричать, ругаться последними словами. Он задыхался от бессильной ярости. Мунсу вдруг почувствовал, что силы изменяют ему, грудь налилась каменной тяжестью, дышать стало тяжело. На душе было скверно. Стараясь, чтобы его не заметили, он ушел из бани.

Мунсу шагал раскачиваясь, точно пьяный. У развилки дорог остановился. Яростное негодование сменилось полным безразличием ко всему. «Ну и черт с ними… Больше мне тут нечего делать… Уеду… Какой смысл оставаться, если все здесь тебя презирают?..»

Естественно, времени для раздумий у Мунсу было мало. Тем не менее решение было принято, юноша успокоился и даже почувствовал себя как-то увереннее. Институт пока оставим. Для начала лучше устроиться в какую-нибудь геологическую экспедицию. А что, если отправиться в дальнее плавание? В море легко забудутся все неприятности… Домой он не вернется… Он готов ехать куда угодно — в лес, на шахту, в деревню. Но где бы он ни был, работать он будет так, чтобы утереть нос этим трепачам…

И Мунсу побежал к бригадиру…

Однако Тхэхо его не понял, и потому все слова, которые бригадир обращал к Мунсу, не находили отклика в его душе.

— Мунсу, давай вызовем твоих родителей. Пусть они живут с тобой и работают на стройке. А? Хочешь?

Но Мунсу словно не слышал, о чем толкует бригадир. Он стоял на своем:

— Помогите мне уехать!

Мунсу растерянно метался, будто перед ним выросла глухая стена. Тхэхо насторожился. Кажется, настало время взять парня в «ежовые рукавицы».

— Мунсу! — гневно окликнул он парня.

Мунсу испуганно вздрогнул и замер на месте от неожиданности.

— Отвяжитесь от меня! Не трогайте меня!

На мгновение Тхэхо застыл в нерешительности. Кто его знает, как говорить с этим парнем: быть суровым в строгим или, напротив, попытаться уговорить его.

— Уезжай! Убирайся к черту! — Тхэхо изменила выдержка. — Таким, как ты, здесь не место! — кричал он.

— Хорошо! Теперь я знаю, что мне делать!.. — Мунсу повернулся и пошел прочь, горя желанием как можно скорее расстаться с Тхэхо.

…Невольно свидетелем сцены, происшедшей между Тхэхо и Мунсу, оказался инженер Мин. Он направлялся в диспетчерскую к начальнику технического отдела, когда вдруг услышал в темноте голоса. Интонации спорящих заставили его остановиться. Сначала Мин подумал, что это ссорятся рабочие, но прислушавшись, узнал голоса Тхэхо и Мунсу. Он хотел вмешаться, узнать причину ссоры, но, подумав, остановился. Из нерешительности его вывел злобный крик Тхэхо: «Уезжай! Убирайся к черту! Таким, как ты, здесь не место!»

Что происходит? Почему Тхэхо так груб? Не успел Гвансик вмешаться, как юноша уже исчез в темноте. Тхэхо рванулся за ним, догнал, схватил за руку.

— Мунсу! Ни дури! Будь человеком.

Теперь они стояли рядом. Тхэхо пристально вглядывался в лицо Мунсу. Он сам не понимал, как ему удалось победить ярость, бушевавшую в нем. Но он справился с собой и теперь мог спокойно говорить с Мунсу. Тхэхо положил руки ему на плечи и озабоченно спросил:

— Что с тобой происходит, Мунсу?

В голосе бригадира зазвучали теплые нотки. И к Мунсу внезапно пришло успокоение. Он словно оказался в чьих-то сильных объятиях. Глубоко вздохнув, он расслабил плечи и долгим взглядом посмотрел на Тхэхо. Даже в темноте было заметно, как блестят глаза бригадира. Мунсу еще раз глубоко вздохнул, как человек, раскаивающийся в содеянном, и пошел к общежитию.

Тхэхо растерянно смотрел ему вслед. Ощущая свинцовую тяжесть во всем теле, он тоже двинулся к общежитию. Но Мунсу он там не нашел и снова поплелся в домик водолазов. Мунсу не было и там. Тхэхо стало не по себе. Только сейчас он понял, что с Мунсу происходит что-то необычное, у него какой-то душевный кризис. А он, Тхэхо, хоть старше и опытнее Мунсу, вел себя с вам не самым лучшим образом…

Мунсу шагал взад и вперед по берегу, вновь переживая события этого вечера. Он никак не мог успокоиться. Около домика, где обычно во время обеденного перерыва отдыхали рабочие, Мунсу встретил Мина, тот возвращался в общежитие.

— Это ты, Мунсу? Что ты здесь делаешь? — спросил инженер. Он решил не подавать виду, что слышал часть бурного разговора Мунсу с бригадиром.

— А… Это вы… Да просто так… вышел подышать свежим воздухом… — пробормотал юноша.

Встреча с Мином нисколько не обрадовала его, наоборот, он еще острее ощутил стыд за свое сегодняшнее поведение и забеспокоился, как бы инженер не узнал об их ссоре с бригадиром.

— Зачем ты скрываешь что-то от меня? — прямо спросил Мин, видя, как смутился парень.

Мунсу совсем растерялся.

— Я все знаю. — Мин решил больше не мучить парня. — Ты поругался с Тхэхо. Верно?.. Откровенно говоря, я толком не разобрал, о чем вы там говорили. Но оба вы вели себя скверно.

Мунсу испугался. Видимо, инженер проходил мимо и случайно услышал их отнюдь не дружескую беседу. Он готов был провалиться сквозь землю.

— Да… Я… действительно… — заикаясь и не очень связно Мунсу поведал инженеру о том, что произошло в домике водолазов.

Выслушав его рассказ, Гвансик сказал:

— А я-то думал, что-то страшное случилось. Вот люди… Да не обращай ты внимания на этих трепачей! Пусть себе болтают, что им вздумается, а ты знай занимайся своим делом. Это самый хороший ответ злым языкам. Понял? — Мин хотел подбодрить приунывшего парня.

— Вот не знаю, как быть… Наш бригадир не в восторге от того, что я хочу учиться. — Мунсу решил рассказать инженеру все начистоту.

— Твой бригадир? — недоверчиво переспросил Мин.

— Пустая мечта, говорит! Сначала, мол, нужно приобрести жизненный опыт, а потом уже идти учиться, — рассказывал Мунсу, но не объяснил, что просил бригадира перевести его на такую работу, чтобы он мог заниматься.

Мин удивлялся: «Откуда у Тхэхо эта жестокость?.. Зачем-то наорал на парня… Любит он покрикивать на людей, вместо того чтобы попытаться найти с ними общий язык, а ведь он бригадир и должен чувствовать ответственность за людей…» Он чуть было не выругался, но вовремя сдержался — нельзя ронять авторитет бригадира.

— Нет. Ты неправильно понял его. — обратился он к Мунсу. — Он сказал так потому, что хочет видеть тебя настоящим человеком. Понял?

Мунсу ждал, что Мин начнет метать громы и молнии, поносить Тхэхо последними словами, ведь он знал из разговоров рабочих, какая баталия разыгралась на совещании между Тхэхо и Мином, и теперь никак не мог взять в толк, почему инженер не только не ополчился против Тхэхо, а, напротив, даже защищает его.

Собеседники распрощались. По дороге к общежитию Мин мысленно произносил обвинительный монолог: «Я не знал, что Тхэхо такой бессердечный… Что он способен с таким безразличием отнестись к судьбе другого человека… Он не только отказывается помочь парню, нет, он даже мешает ему». Инженер сердился на Тхэхо, но вместе с тем и жалел его, как человека, для которого не существует никаких других интересов, кроме работы, который утратил чувство меры и ни с чьим мнением не считается.

Мимо Гвансика с ревом, вздымая облака пыли, проносились автомашины с цементом.