Приглашенные на производственное совещание собрались в диспетчерской. Раньше всех пришли Кон Чхилнам и начальник технического отдела. Старый мастер сразу же принялся растапливать печку. Вскоре с группой рабочих появился инженер Мин. Нетерпеливый Кон Чхилнам засыпал инженера вопросами.

— Ну, товарищ инженер, что вы нам сегодня предложите?.. Скорее бы уж начинали, по мне лучше смерть, чем ожидание… Сегодня, верно, придется принять окончательное решение.

На лице инженера Мина мелькнула горькая усмешка. Он не сомневался, что Кон Чхилнам придирается к нему просто из личной неприязни.

Мин не ошибался. Кон Чхилнам с некоторых пор действительно недолюбливал его, но не собирался сводить с ним личные счеты здесь, на совещании. Мин интересовал Кон Чхилнама не как личность, а как специалист. А слушать бесконечные рассуждения инженера о научном анализе и технических выводах старому мастеру давно уже надоело.

А Мин считал, что не следует чрезмерно торопиться. Прошлую ночь он почти не спал, обдумывал, что будет говорить на совещании.

Пришла группа водолазов во главе с Тхэхо.

— Черт знает, что такое! — проворчал Тхэхо и сел возле печки. Он полез в карман, достал новую пачку сигарет, вытащил одну, но закуривать не стал, а с силой загнал сигарету обратно в пачку — она попалась бракованная, с расплющенным концом. Он вытащил другую и наконец закурил. От обычной его веселости и бодрости не осталось и следа, Тхэхо был зол. И на это были причины. Сегодня он снова спустился под воду, ему хотелось до начала совещания провести еще одно обследование. И что же он увидел?

— Послушай, Гвансик, плохи наши дела, сам черт не позавидует, — громко сказал Тхэхо.

— О чем ты?

— В бетоне в том месте, где протекает вода, образовалась пустота. Чертова сволочь… — выругался Тхэхо.

Под водой он попробовал простукать молотком бетон в том месте, где была обнаружена течь. Подобраться можно было только к одной стороне бетонного основания, другая была завалена камнями. Ничего не обнаружив, Тхэхо уже собрался подниматься, но присел немного передохнуть и, совершенно случайно ударив молотком по бетону, почувствовал что-то неладное. Медленно передвигаясь с места на место, он еще раз простукал бетонное основание по всей длине и убедился, что бетон здесь гулко отзывается на удары молотка.

Все посмотрели на Тхэхо.

— Что он сказал? Пустота? — неожиданно начав картавить, переспросил Кон Чхилнам. Он обвел взглядом присутствующих. — А что я говорил? Давно надо было взорвать все к чертям.

Кон Чхилнам предлагал взорвать бетонное основание перемычки вовсе не потому, что располагал какими-то научно обоснованными данными. Он рассуждал просто: раз вода где-то просачивается, проще уничтожить все бетонное основание и поставить новое.

Рабочие зашумели.

— Если так, лучше действительно взорвать!

— Об этом нечего и думать. В наших условиях взрывать бетон невозможно. Как же разобрать перемычку? Руками?

— Но если там пустота, то хоть зубами, а разобрать основание нужно.

Общий шум перекрыл громкий голос Мина:

— Мне кажется, с этим торопиться нельзя!

Тхэхо вскипел.

— Как так не торопиться? Ты что, не веришь мне?

В этой короткой фразе, казалось, выплеснулась вся злость к Мину, накопившаяся в душе Тхэхо.

Наступила мертвая тишина. Люди сидели не шелохнувшись.

Чонхи в это время подошла к диспетчерской и только было хотела войти, как до нее донесся гневный возглас Тхэхо. Девушка испуганно отпрянула назад. Потом она услышала сердитый голос инженера.

— А ты хочешь, чтобы мы доверились одному твоему молоточку?

— Хватит языком молоть! — оборвал его Тхэхо.

— Не надо стрелять из пушки по воробьям. Тот, кто пытается доказать, что бритвой можно нарубить дрова, просто смешон. — Мин не собирался отступать.

— Замолчи! — голос Тхэхо звенел и дрожал от злости.

Только сейчас Чонхи поняла, что спор здесь идет серьезный. Она застыла на месте, боясь пошевелиться. Инженера Мина она и прежде не считала «добреньким», мягким или слабохарактерным. Но о Тхэхо, ей казалось, она знает все: веселый, жизнерадостный, добродушный и очень энергичный, он умеет удивительно легко увлекать за собой людей. Но сейчас Чонхи не узнавала его. Перед ней сидел совсем незнакомый человек, нетерпимый, полный злобы и ненависти, не признающий никаких компромиссов. Да… Оказывается, Тхэхо и в самом деле может быть злым и неуступчивым…

Подошла еще группа рабочих, приглашенных на совещание. Чонхи вместе с ними вошла в комнату и уселась в самом дальнем углу.

— Что с вами, товарищ Тхэхо? Говорят, вы на одном дыхании можете продержаться под водой до тридцати минут. Это правда? И такой человек не умеет владеть собой. И вы, товарищ инженер, тоже успокойтесь. Продолжим, — спокойно сказал начальник технического отдела, стараясь прекратить спор.

Напряженно немного спало, в диспетчерской стало как будто бы теплее и уютнее. Пришел председатель парткома Чхунсон. Начальник технического отдела коротко изложил суть вопроса. Внимательно выслушав его, Чхунсон взял слово:

— Товарищи! Трудности, встречавшиеся на нашем пути до сих пор, не идут ни в какое сравнение с той важной проблемой, которую нам предстоит решить. Настоящая борьба только начинается. Помните, сейчас не место ни страху, ни колебаниям. В процессе работы, возможно, возникнут конфликты и разногласия. Пусть каждый выскажет свое мнение, и мы в спокойной обстановке все обсудим.

Слово попросил Мин. Кон Чхилнам мельком взглянул на инженера:

— Только не говорите, пожалуйста, слишком длинно. Хотелось бы услышать ваше мнение относительно водопроницаемости бетонного основания перемычки.

Мин Гвансик нахмурился.

— Я возражаю против предложения взрывать бетонное основание. Это решение следует рассматривать как «оптимальное», а я предлагаю «минимальное»…

Все оживились, в диспетчерской опять стало шумно. Тхэхо не сиделось на месте, он то и дело вставал, снова садился, порывался что-то сказать начальнику технического отдела, но его опередил Кон Чхилнам:

— Как можно продолжать работу, если в перемычке есть течь…

— Выслушайте меня до конца. По моим предположениям, в бетонном основании образовалась небольшая пустота. Я предлагаю расширить отверстие и нагнетать туда цементный раствор.

Мина перебил начальник технического отдела:

— Если отверстие действительно небольшое, ваш метод пригоден, но мы пока не знаем точно, какова величина образовавшейся пустоты. Для того, чтобы нагнетать цементный раствор, как вы предлагаете, нужно проделать отверстие в бетонном основании, а мы пока не располагаем такими техническими возможностями.

— Чтобы взорвать бетон, тоже нужно сверлить шпуры. Не этот вопрос сейчас принципиально важен. Надо решить главное: взрывать все бетонное основание, что, кстати, экономически чрезвычайно невыгодно, или высверлить отверстие и заполнить пустоту цементным раствором. Конечно, если возникнет такая необходимость, мы взорвем все бетонное основание, но, прежде чем решать окончательно, нужно провести еще раз тщательное обследование. Дело, в конце концов, не в количестве бетона, которым придется пожертвовать. Меня интересует другое — почему там образовалась пустота, это противоречит всякой логике.

— Наука не стоит на месте. То, что вчера было научной гипотезой, сегодня становится реальностью, и завтра устаревшей истиной.

— Мы не имеем права игнорировать законы науки и достижения технической мысли.

Тхэхо воспринимал этот диалог специалистов как никому не нужный спор об общеизвестных истинах. Он вскочил.

— Ни к чему здесь длинные речи. Этот чертов бетон выглядит как изъеденный зуб. Я убежден, его необходимо взорвать! А к начальнику технического отдела у меня просьба: прошу обследование бетонного основания поручить нашей бригаде водолазов.

Присутствующие согласно закивали головами.

— Обследование нужно провести самым тщательным образом. Иначе нам очень дорого может обойтись погоня за дешевой славой, — бросил Мин.

— Дешевая слава? Пусть так. Если дешевая слава поможет делу… — Тхэхо хотел сказать еще что-то, но его перебил Чхунсон.

— Мы столкнулись с такой проблемой, решить которую никто из нас не может. Поэтому для принятия окончательного решения необходимо тщательное, детальное изучение подводной части перемычки. Партия ждет от нас смелых и решительных действий.

Тхэхо не обладал достаточными техническими знаниями, чтобы доказать правильность своей точки зрения и опровергнуть мнение Мина. Эта беспомощность выводила его из себя, он злился и то и дело срывался на грубость.

Совещание закончилось. Но ни к какому решению так и не пришли. Люди покидали помещение диспетчерской.

А Тхэхо все не мог успокоиться. По дороге к домику водолазов он мысленно продолжал свой спор с Мином. «Он находится в плену технической мистики… консерватор несчастный…» Он чувствовал, как руки невольно сжимаются в кулаки, а тело дрожит, как в ознобе.

— Хватит злиться. Злость плохой советчик, — Чонхи прекрасно понимала душевное состояние Тхэхо. После того памятного им обоим вечера она держалась очень непринужденно, но отношения их оставались чисто деловыми.

«Первое поражение» от девушки Тхэхо, естественно, переживал очень тяжело. При одном воспоминании, что девушка взяла верх над ним, в душе его закипала обида, и все же он не терял надежды при случае возобновить разговор с Чонхи.

— С чего вы ваяли, что я злюсь? — На самом же деле Тхэхо был очень огорчен. Как глупо вышло: он публично оскорбил закадычного друга.

…Ему вспомнились их детские годы. Конечно, и тогда их жизнь не всегда была мирной. Проводя вместе целые дни, они нередко ссорились по пустякам, иногда дело доходило даже до драки, но на следующий день они снова как ни в чем не бывало играли вместе; но все-таки, почему они в детстве дрались? Может быть, это как раз и называется детской дружбой, которая потом переходит в дружбу взрослых людей? Как бы там ни было, в те годы они были неразлучны, вместе играли, вместе ходили в школу, вместе мечтали, поклялись никогда не расставаться… Тогда, конечно, все это было детской фантазией… Но сейчас как раз настало время претворить мечты в жизнь… Тогда почему же они поссорились?.. Тхэхо стало мучительно стыдно за свое поведение на совещании. Однако очень скоро он перестал казниться. «Каяться я не собираюсь… Думай смело, действуй решительно! — вспомнил Тхэхо слова плаката. Эта фраза всегда пробуждала и нем желание к активным действиям. Да, жизнь интересная штука, каждым раз она преподает новые и все более, трудные уроки.

— Так что же решили делать с перемычкой? — участливо спросила Чонхи. Она искренне хотела помочь Тхэхо обрести душевное равновесие. Ей неприятно было видеть его таким раздраженным и мрачным.

— Вот увидите, мы одолеем это чудовище, — коротко ответил Тхэхо.

* * *

Руководители стройки, учитывая возбужденное состояние Тхэхо, рекомендовали водолазам повременить с началом подводных работ. Однако Тхэхо не послушался. Он считал, что в такое горячее время не до отдыха. Бригада работала почти весь день.

После работы Тхэхо решил навестить Кон Чхилнама. Он зашел в общежитие, быстро переоделся и снова вышел на улицу.

Приближалась зима. В каждом доме готовились к ней. Рабочий поселок с домами, разбросанными на террасах у подножия гор, был совсем не похож на пригородные или заводские поселки. Но уже сейчас угадывалось, что со временем он будет все больше расширяться, пока не превратится в большой город. Наблюдая за проворными движениями женщин, занятых стиркой белья, и размеренными, точными движениями мужчин, рубящих дрова, Тхэхо почти зримо ощущал, как этот «городок» набирает силу. Сейчас в поселке живут в основном строители. Они знают, что не успеют еще обжить дома и привыкнуть к этим местам, как придется уезжать на новую стройку, но тем не менее люди устраиваются так, будто намереваются остаться здесь навсегда…

Тхэхо вошел во двор дома Кон Чхилнама и поздоровался.

— А, Тхэхо! Здравствуйте! Проходите. — Мастер и его жена радостно приветствовали гостя, однако работу не прекратили — они замуровывали вход в погреб, где стояли бочки с соленьями.

Кон Чхилнам многозначительно улыбался. Он словно хотел дать понять Тхэхо, что после сегодняшнего совещания он, Кон Чхилнам, больше на него не сердится.

Тхэхо стал помогать.

— Вы приготовили кимчхи[17]? — спросил он.

— А как же. Вот когда кимчхи будет готов, я сделаю лапшу и приглашу вас.

Жена Кон Чхилнама с уважением относилась к Тхэхо и была рада его приходу. Она прекратила работу и пошла в кухню. Тхэхо в доме мастера чувствовал себя так, будто после долгого отсутствия оказался в родном доме. Благодаря веселому и общительному характеру жена Кон Чхилнама быстро сходилась с людьми и ей всегда удавалось поддерживать в семье дух согласия и благополучия.

Когда мужчины закончили свои дела, на пороге дома появилась хозяйка с испачканными мукой руками и позвала их ужинать.

В комнате, куда вошел Тхэхо, было очень чисто. От чуть потемневшего, до блеска натертого пола шел еле уловимый запах кунжутного масла. Стены аккуратно оклеены белой бумагой, ровно, словно по линейке отрезаны кромки. Потолок также оклеен белой бумагой, и кромки настолько хорошо подогнаны друг к другу, что создавалось впечатление, будто это один целый лист. Два покрывала на комоде и на стопке постельных принадлежностей — искусно вышиты руками хозяйки дома. На одном из них были изображены цветы лотоса и утки, плывущие по озеру, а на другом — яркие подсолнухи. Все здесь свидетельствовало об опрятности и трудолюбии обитателей дома.

Хозяйка внесла столик.

— Вы пришли очень кстати, — сказал Кон Чхилнам. — У меня с утра сегодня было настроение пропустить стопочку… Так что давайте выпьем.

Тхэхо стал отказываться, но Кон Чхилнам так настойчиво упрашивал его, что тот в конце концов согласился и сел за стол. Тхэхо подумал, что ему представился удобный случаи получше узнать старого мастера. От выпитой рюмки водки стало жарко. Кон Чхилнам протянул руку, чтобы взять себе жареного мяса, но вдруг раздумал и сказал:

— Сегодня после совещания мне здорово досталось от председателя парткома. Он отчитал меня за мой необузданный характер и сказал, что мы не должны так относиться к человеку, прибывшему к нам из столицы. Послушал я его и понял, что мы и в самом деле вели себя не очень-то красиво. Ведь что ни говори, он наш гость и приехал сюда помочь нам. А потом, нельзя забывать, что он очень молод, ему еще не один пуд соли придется съесть, пока он станет настоящим мужчиной.

— Подождите. Разве мы сказали что-нибудь предосудительное? — Тхэхо побагровел и сердито уставился на хозяина. Он считал, что мастер неправ: человек должен говорить то, что думает, независимо от обстоятельств.

— Э, да что это с вами? Нельзя же так, успокойтесь. — Кон Чхилнам пытался образумить бригадира.

— Нет, человек должен жить по совести. И ни к чему оглядываться, что подумают да скажут другие.

Кон Чхилнаму нравился этот упрямый парень, не желающий ни на йоту отступить в принципиальных вопросах.

— Если говорить откровенно, я еще тоже не остыл после нашего спора. Однако я взял себя в руки и выслушал председателя парткома, — продолжал мастер.

Смутная догадка промелькнула в голове Тхэхо. Председатель парткома должен был вызвать не Кон Чхилнама, а его, Тхэхо, и дать ему хорошую взбучку, но он почему-то этого не сделал, а решил ограничиться разговором с мастером.

— Да этак у нас горло пересохнет. — Кон Чхилнам прервал размышления Тхэхо.

Старик лукаво смотрел на гостя заметно потеплевшими глазами. Тхэхо понял, что мастер гораздо мудрее, чем хочет казаться. Они выпили еще несколько рюмок. Оба сидели за столом с таким видом, словно на свете не существовало более важного занятия, будто они хотели показать всему миру, что они и работать умеют, и отдыхают со вкусом.

Хозяйка тем временем ставила на стол все новые и новые тарелки с едой, от которых шел аппетитный запах.

— Эй, старуха, принеси ка нам фотокарточки, которые прислали наши дети, — попросил жену Кон Чхилнам.

Фотокарточек было всего две. На одной старший сын — офицер Народной армии с тремя сыновьями, на другой — младший сын, инженер, с женой. Супруги снялись на фоне распустившегося абрикосового дерева. Жена Кон Чхилнама принялась рассказывать, что младший сын женился весной прошлого года на своей институтской сокурснице, оба теперь работают на заводе, вот только жалко, что детей у них до сих пор нет.

— Ты что это, старая, так разболталась? — мастер грозно засверкал глазами, и жена поспешила уйти на кухню. — Я не рассказывал вам, как мы с женой ночью убежали из дома ее родителей?

Кон Чхилнам внезапно помрачнел и, глядя на темное окно, стал рассказывать о том, как он овдовел, как женился во второй раз.

— Ну, а о том, как мы с женой кочевали, рассказывать не стоит… Очень трудно мы жили. Жена родила мне одного за другим двух сыновей, и, сколько я потом ни ждал, она больше не рожала…

Тхэхо смотрел на Кон Чхилнама и думал, что к сегодняшнему дню каждый на них пришел своим нелегким путем. Зато теперь они могут гордиться, что стали хозяевами жизни.

Поздно вечером Тхэхо попрощался с гостеприимными хозяевами. Ему стало неловко при мысли о том, что своим посещением он причинил беспокойство пожилым людям. Но сколько тепла и тихой радости доставила ему эта встреча!..