По решению руководства стройки отныне Тхэхо отвечал только за работу группы водолазов, и его бригаду временно передали в ведение Кон Чхилнама.

В домике водолазов всегда многолюдно, и трудно представить себе, бывает ли он когда-нибудь пустым. В накуренном помещении рабочие беспрестанно ведут горячие споры и только ненадолго умолкают. Но Кон Чхилнам не любит, когда молчание затягивается.

— А что, если трещины, через которые просачивается вода, расковырять? — предложил Кон Чхилнам.

— То есть как это расковырять? — переспросил Мин.

— Очень просто. Взорвать.

Только сейчас инженер Мин понял, что мастер говорит совершенно серьезно.

— Трещины в основании перемычки оставлять нельзя, нужно хирургическое вмешательство, чтобы рана затянулась.

Инженер стал возражать.

Тхэхо молча слушал собеседников, не принимая участия в разговоре, у него самого конкретных предложений не было.

— Вот вот нагрянут морозы, а мы, как немощные, сидим и чего-то ждем, — угрюмо добавил Кон Чхилнам.

— Отец, пожалуйста, без паники, — спокойно возразил ему Мин. Привычным жестом поправил вьющиеся волосы и продолжал: — Прежде всего надо выяснить причину, почему просачивается вода. Мы еще ничего толком не знаем, а вы уже предлагаете взрывать. Зачем? Ваша паника преждевременна. В конце концов все образуется.

Тхэхо понимал, что Мин озабочен не меньше других, день и ночь ломает голову, как устранить причину аварии. Но почему он так нерасторопен? Он еще раз во всех деталях воссоздал в памяти все, что видел под водой во время осмотра основания перемычки. А ведь ему самому тоже многое не ясно…

Без всякой видимой причины он вдруг разозлился. Резко поднялся и неторопливо начал переодеваться в водолазный костюм. Обычно он не был таким медлительным, делал все очень быстро, но с тех пор, как приступил к подводным работам, движения его стали неспешны и плавны. Но спускаться под воду Тхэхо не стал.

Приближалось время обеденного перерыва, и Мин ушел в общежитие.

После обеда Тхэхо вышел подышать свежим воздухом и решил подняться на крутой берег реки. В эти осенние дни погода стояла еще теплая, но он настолько был занят своими думами, что не замечал отчего вокруг. Из головы не выходила беспокойная мысль о трещине, невеселые думы об инженере Мине…

С того самого момента, как, спустившись под воду, Тхэхо обнаружил трещину в бетонном основании, он очень надеялся, что инженер Мин найдет быстрое и правильное решение для устранения этой трещины. А надежд оставалось все меньше и меньше. Это настораживало. Может быть, он неуверен в себе? Почему так медлителен?.. В чем дело?

В памяти одна за другой всплывали их стычки, споры. И хотя в конечном итоге они приходили к единому мнению, однако каждый раз на душе оставался неприятный осадок. Ясно было одно — они до конца не понимали друг друга. Но сейчас не время выяснять отношения, главное — найти выход из положения.

Тхэхо пошел в общежитие к Мину, чтобы еще раз обсудить и обдумать этот вопрос вместе. Мин поспешно поднялся навстречу другу.

— Ты обедал? — спросил инженер, скорее, из вежливости, потому что угощать гостя ему было нечем.

— Обедал, — кивнул головой Тхэхо.

Оказавшись с глазу на глаз с Мином, Тхэхо еще явственнее почувствовал ту неестественность в отношениях, которая с недавнего времени появилась между ними. Он ощущал, как в нем снова вспыхивает чувство неприязни, и всеми силами старался подавить его, но тщетно.

— Мне непонятно, почему ты так медлишь, — сразу начал разговор Тхэхо и сам же испугался своей напористости.

— Что? — Глаза Мина округлились, он стоял потрясенный, словно ему внезапно нанесли оскорбление.

— Я говорю, мне непонятно, почему ты так пассивен? — Тхэхо решил: раз начался откровенный разговор, то отступать не стоит. Он поговорит с ним по-дружески и заодно кое-что посоветует.

— А, вот ты о чем. Все очень просто, — серьезным тоном наговорил Мин. — В бетоне обнаружена течь. Почему? В чем причина того явления? Ты можешь ответить? Нет. Для технически обоснованных выводов нужно время. Необходимо…

— Я пришел не за тем!

— А зачем? Конечно, как было бы хорошо, если бы течи не было. Не напрасно говорят, что, когда дела идут плохо, люди сетуют даже на своих предков, — в голосе Мина прозвучала ирония.

Теперь Тхэхо негодовал. Ему хотелось резко ответить Мину, но он взял себя в руки.

— Выбирай выражения. Рассуждать каждый может, а вот ты предложи что-нибудь дельное. — Тхэхо выводило на себя слишком частое употребление слова «техника» Мином, и ему казалось, что его друг находится в плену технической мистики.

— Что ты имеешь в виду? Что значит «рассуждать»? Мы с тобой друзья и можем позволить себе говорить искренне о чем угодно. Но это уже слишком! — разозлился Мин. Он вынул из кармана носовой платок и тщательно вытер выступивший на лбу пот.

— Перестань! Хватит языком молоть, — потеряв самообладание, закричал Тхэхо.

Но в следующую минуту он подумал: перехватил. Тхэхо ждал, что Мин тоже выйдет из себя и в свою очередь обрушится на него. Однако этого не случилось. Напротив, Мин, сохраняя полное самообладание и хладнокровие, сказал:

— Не надо так, друг сердечный. Говорят, водолазам вредно волноваться.

Эти слова, произнесенные спокойным тоном, так подействовали на Тхэхо, что ему стало неловко за свою вспышку, и он извинился.

— Тяжело на душе. Вот и погорячился. Что же все-таки делать?

Теперь оба чувствовали себя неловко. Сидели молча. Вдруг инженер подумал, а что, если использовать краску?

— Слушай, Тхэхо! Давай подкрасим воду и таким образом попробуем установить, действительно ли бетон дал течь и в каком месте.

Предложение Мина понравилось Тхэхо. Он положил руку на плечо друга и сказал:

— Ну что ж, давай попробуем!

Бочонок краски прикатили на берег. Вокруг водолазов собралась толпа, люди стояли молча, лишь изредка слышался шепот.

Тхэхо в водолазном костюме ждал сигнала к погружению. В руках он держал бочонок с краской. Спустившись на дно, Тхэхо вылил краску у основания перемычки в том месте, где предполагалась трещина. Взгляды присутствующих были прикованы к поверхности воды. Шли напряженные секунды ожидания. И вот с другой стороны перемычки показалась окрашенная в красный цвет вода.

— Смотрите! Смотрите! Вода просачивается!

Люди зашумели. Сомнений не оставалось: основание перемычки водопроницаемо! Больше всех волновался Мин — ведь теперь, когда трещина установлена определенно, медлить нельзя, надо принимать меры. Но что именно предпринять, он не знал. Однако Мин умел держать себя в руках и никогда не терял самообладания.

— Товарищи! — начал он. — Скажу вам откровенно, я не могу дать объяснение этому странному явлению. Чтобы решить эту задачу, понадобится определенное время. А времени-то у нас и нет. Не сегодня-завтра из-за гор Аурён грянет мороз…

— Чего же тянуть-то тогда? Надо взрывать, — перебивая Мина, сказал Кон Чхилнам и по привычке плюнул себе под ноги.

Но Мин, не обращая внимания на реплику мастера, продолжал:

— Когда мы точно установим причины аварии, станет ясно, какие меры следует принимать.

— Хочешь мышь убить, да боишься посудину разбить, — в сердцах заметил Кон Чхилнам.

* * *

Кончился рабочий день. У Мунсу выдался свободный час. Давно у него не было возможности сходить на рыбалку. Он взял удочку и отправился к реке. Выбрал себе место у излучины.

Солнце еще не зашло, и лучи приятно грели. Два последних для выдались теплыми, и река освободилась от льдин. Зима, казалось, задержалась в пути.

Мунсу закинул удочку и неотрывно глядел на поплавок. Над его головой закричала какая-то птица, он посмотрел вверх и увидел низко пролетающую сороку. На узком и длинном клочке неба, видневшемся между вершинами гор, высоко парил горный орел. Вдруг он услышал приближающиеся шаги. Повернул голову — это была Боннё. Мунсу обрадовался встрече. Он давно мечтал увидеть девушку. Однако, сейчас от неожиданности он растерялся и сказал совсем не то, что хотелось.

— Чего пришла? — резко спросил он, презрительно поглядывая на Боннё.

— Что ты здесь делаешь? Все трудятся в поте лица, а ты рыбу удишь?

— Эх, ты! Кому это говоришь? Если хочешь знать, я выполняю уже третью норму, — хвастливо парировал Мунсу.

Боннё лукаво улыбнулась.

— Значит, на работе ты выполнил две нормы, а рыбалка — это третья норма? Неплохой материал для стенгазеты. — Боннё решила воспользоваться случаем, чтобы поближе узнать юношу.

У этих на первый взгляд так не похожих друг на друга людей было много общего. Оба честны и великодушны, у обоих прямой характер.

— Хороший клев? — указывая глазами на поплавок, спросила Боннё.

В этот момент поплавок дернулся и по гладкой поверхности воды разошлись круги.

— Попалась! Попалась! — Мунсу быстро вскочил с места, нагнулся немного вперед и схватил удилище обеими руками. Медленно разгибая спину, он сделал резкое движение рукой в сторону. В воздухе блеснула леска, на ее конце трепыхалась большая рыба.

— Ой! Какая большая рыба! — Боннё радовалась, как маленькая девочка. А про себя подумала: «Хороша! Нечего сказать! Пришла, чтобы лучше узнать человека, и сама рыбой любуешься».

— Сними рыбу! — приказал Мунсу.

Боннё с трудом поймала рыбу, но удержать ее было очень трудно, она трепыхалась, пытаясь вы рваться на рук.

— Эх ты! Даже рыбу с крючка снять не умеешь, — снисходительно сказал Мунсу, мол, женщина есть женщина и ничего с ней не поделаешь.

Рыба глубоко заглотнула крючок, и Боннё долго возилась, прежде чем сняла ее с лески. Вдруг она увидела, что на землю упало несколько капель крови. Девушке стало жаль рыбу, она вырыла на берегу неглубокую ямку, налила туда воды и пустила в нее рыбу.

Мунсу с пристальным вниманием наблюдал за действиями Боннё, потом нехотя перевел взгляд на речку и снова закинул удочку.

От лучей заходящего солнца водная поверхность реки переливалась разноцветными красками и блестела, будто там копошились тысячи рыбешек. С участка, где монтировались компрессорные установки, доносились голоса рабочих, затем эхом отдавались в лесу на другом берегу реки. Мунсу и Боннё испытывали чистое, светлое чувство, какое бывает в праздничные дни. Первой молчание нарушила Боннё.

— Хороший клев. Правда?

— Хе… при чем здесь клев? Просто рыбак удачливый.

— Там, где я росла, тоже много такой рыбы. Мой отец — заядлый рыбак, все свободное время проводит на реке.

Боннё восторженно тачала расхваливать родные места. Рассказала, как вместе с отцом часто ходила на рыбалку, как на песчаном берегу рыла яму, наполняла ее водой, опускала туда рыб пойманных отцом, и наблюдала, как они радовались, что снова обрели возможность жить.

— Хе… А ты не представляешь, как у нас хорошо. Сомы, пескари, угри… река хоть и небольшая, но рыбы там тьма-тьмущая.

Мунсу вспомнил детские годы: голышом носился он по берегу Гомбакчхона, а увлекшись рыбалкой, почти круглые сутки проводил на реке. Незабываем вечерний пейзаж родной деревни у подножья гор Хакмубона, неповторимо то чувство, которое он испытывал, когда рано утром шел по обильной росе закидывать удочку в тихую и прозрачную воду…

Родные места Мунсу и Боннё находятся в разных концах страны, но второй родиной оба считают молодежную стройку. Жизнь их может сложиться по-разному, каждый из них может пойти своим путем, но оба принадлежат к новому поколению людей, которые по зову партии приехали сюда осваивать эти суровые места.

Мунсу влюбленными глазами смотрел на девушку. А Боннё, увлеченная рыбалкой, не замечала ничего вокруг. Она попросила Мунсу:

— Дай мне удочку. Я тоже хочу порыбачить.

Юноша весело посмотрел на Боннё.

— Ну, дай же! — Боннё схватила удочку и начала тянуть ее к себе.

Мунсу пришлось уступить. Снисходительно поглядывая на Боннё — дескать, посмотрим, что из этого выйдет, он отдал ей удочку.

Поплавок почти сразу же ушел под воду, но девушка растерялась и упустила рыбу.

— Что ты суетишься? На рыбалке нужны терпение и сноровка, — упрекнул ее Мунсу.

Боннё снова закинула удочку, но клева не было.

Мунсу давно перестал думать о рыбе. Сегодня он твердо понял, что влюбился в Боннё.

Чудеса начались вчера утром. Мунсу, как всегда, проснулся раньше других, лениво потянулся и встал. Он собрался умываться, да так и замер, держа зубную щетку во рту: его грязное полотенце за ночь стало белым. От удивления он чуть не выронил щетку изо рта. Потом посмотрел на остальные полотенца — они тоже были чистыми.

— Вставайте! Подъем! Подъем! — закричал Мунсу.

Рабочие проснулись. Все с удивлением смотрели на белоснежные полотенца и спросонья никак не могли взять в толк, что же произошло за ночь. Мунсу обратил внимание на то, что полотенца не только чисто выстираны, но и тщательно выглажены.

Как потом выяснилось, это оказалось делом рук Боннё. Сначала она хотела постирать только полотенце Мунсу, потом решили выстирать и остальные. Мунсу призадумался. Боннё и раньше оказывала ему знаки внимания — хотя бы эта заметка в стенгазете. Вечером в своем дневнике Мунсу записал:

«Боннё… Я совсем не знал ее. Какая она добрая, смелая, умная! Теперь я убежден, что и тогда, на собрании, она критиковала меня, потому что хотела мне добра. Ведь это она написала обо мне заметку в стенгазету и сегодня выстирала все полотенца…»

Он вспомнил, как они, сидя рядом на скамейке, смотрели фильм и как Боннё прикрепила к его груди большой цветок. Вот и сейчас она сидит рядом, совсем близко…

— Боннё! — начал было он решительно, но тут же запнулся и умолк.

Боннё, словно не замечая его волнения, продолжала наблюдать за поплавком.

Мунсу громко откашлялся и заговорил, поминутно запинаясь, но сказал совсем не то, что хотел.

— Боннё… говорят, Кан Тхэгон ловит рыбу каким-то особым способом… Ты не знаешь, что это за способ?

«Трус! Трус!» — говорил себе Мунсу, он ненавидел себя за эту трусость. Да, он такой: старался казаться развязным, грубым, дерзил старшим, а вот с девушками краснел и терялся.

— Тише. Не шуми. Рыбу испугаешь, — прошептала Боннё не оборачиваясь.

Мунсу обиженно замолчал.

— Что вы тут делаете, ребята? — громко спросил неизвестно откуда появившийся инженер Мин.

Мунсу вспыхнул от досады и смущения.

А Боннё, словно не догадываясь о его смятении, позвала инженера:

— Идите сюда, товарищ инженер. Посмотрите, какую большую рыбу поймал Мунсу.

«Ну до чего недогадливая девчонка! Все, это конец!» — Мунсу сурово сдвинул брови.

— И в самом деле улов неплохой. Оказывается, наш студент и в рыбалке знает толк, — похвалил Мин.

Мунсу приятно было услышать, что инженер называет его студентом, он расценил это как знак дружеского расположения.

— Последняя рыбалка. Вот скоро река покроется льдом, рыбалке тогда конец.

Мин как бы между прочим спросил, какую норму сегодня выполнил Мунсу и почему он оказался на реке.

— Я норму выполнил, точнее, даже перевыполнил. А потом выдалось немного свободного времени, ну я и решил порыбачить.

Мунсу говорил веселым тоном, но инженер, казалось, этого не замечал.

— Ну что ж… Тогда все в порядке. — Мин шел сюда с намерением сделать внушение Мунсу за то, что тот покинул стройку в разгар работы. Но оказалось, для этого нет никаких оснований.

Чтобы перевести разговор на другое, Мин поинтересовался, понравилась ли Мунсу книга, которую он ему дал, но выяснилось, что Мунсу еще не начинал ее читать.

Инженеру нравился этот юноша, который, точно молодой побег, жаждущий роста, тянулся к знаниям. Мин решил помочь ему подготовиться к вступительным экзаменам в институт. Договорились, что они вместе составят план занятий.

— А вас я видел на участке, — обратился он к девушке. — Вот неугомонная. Мало вам работы учетчицы? Вы еще за стенгазету взялись! Знаете, скоро вам придется писать заметку «Мунсу принялся за учебу». — Инженер дружески рассмеялся.

— Напишу, если только материал будет стоящий, — лукаво ответила девушка. Боннё почувствовала какое-то беспокойство: когда она рассказывала Тхэхо, как они с Мунсу были однажды в гостях у инженера и Мин обещал помочь Мунсу подготовиться к вступительным экзаменам и институт, бригадир нахмурился и отошел недовольный. Боннё не поняла, что ему не понравилось.

— Нет, так нельзя. Все работают, а мы занимаемся рыбной ловлей. Пойдем, Мунсу, — сказала Боннё.

Мунсу пытался возражать:

— Что это вдруг с тобой?

Боннё быстро поднялась и, не дожидаясь Мунсу, стала собирать удочки.

— Пойдем, Мунсу. — Инженер тоже поднялся.

По висячему мосту все трое перешли на другой берег. Боннё спросила инженера, как обстоят дела на перемычке.

— Не хочется даже говорить об этом, но раз уж вы начали… — тихо ответил инженер.

— Водолазы целыми днями под водой, а результата пока никакого…

— Конечно, водолазам достается больше всех. Но ведь надо сначала установить причину течи в основании перемычки, а уж потом принимать меры.

— Поторапливайтесь, товарищ инженер! — вмешался Мунсу.

— Не торопите меня. Я и так день и ночь ломаю голову над этой проблемой. Завтра на техсовете обсудим все детали.

До глубокой ночи горел свет в комнате Мина. Он сидел за столом, листал книги, прислушиваясь, как в дальнем углу комнаты трещит сверчок.