Для Чонхи утренние часы были самые напряженные. Она первой приходила в домик водолазов, затапливала печку, тщательно убирала помещение, проверяла работу насоса и водолазное снаряжение.

В этот день у насоса работал ее напарник, поэтому Чонхи, переделав всю неотложную работу, вышла подышать воздухом. Она прислонилась к столбу, засунула руки в карманы телогрейки и рассеянно посмотрела вокруг. Холодный утренний воздух освежил ее лицо и шею. Сквозь рассеивающийся туман показались первые солнечные лучи. Их появление изменило внешний вид окружающих предметов; крыши клуба и конторы, крытые шифером, окрасились в розовый цвет, а роса, лежавшая на груде камней, переливалась бледно-лиловыми красками. Там, куда солнечные лучи еще не попадали, лежали угрюмые тени гор. Но и они скоро отступят и исчезнут в глубине мрачных ущелий.

Люди давно уже начали свой трудовой день. Чонхи слышала шум пилорамы, видела вереницу автомашин, подвозящих цемент, рабочих, заготавливающих щебень. Невдалеке у компрессорных установок работали ее товарищи по бригаде «философ», «лектор» «малыш», Гу Сехван, Мунсу…

Солнечные лучи заблестели на поверхности воды, по которой, точно соревнуясь друг с другом, плыли льдины. Еще несколько дней назад реку покрывала шуга, а сегодня утром по ней рядами двигались большие льдины. Они ударялись друг о друга, ломались, горбились, с шумом падали в воду, вздымая тучи брызг, словно живые существ».

Лицо Чонхи омрачилось. Она вспомнила: вчера Тхэхо спустился под воду и обнаружил, что вода просачивается сквозь бетонное основание перемычки. Он до конца еще не уверен и своих подозрениях — очень мутная вода, поэтому трудно определить точно. Но если его опасения оправдаются, вся проделанная работа окажется бесполезной. Придется приостанавливать закладку бетона…

В полдень к водолазам пришел инженер Мин. Стали советоваться, что делать дальше.

— А что, если попробовать так: взять длинную жердь, на ее конец привязать бооро… — предложил Кон Чхилнам.

— Что такое бооро? — спросила Чонхи.

— Не знаете, что такое бооро? Это тряпье, старые тряпки… — начал объяснять Кон Чхилнам. — Значит, берем какие-нибудь старые тряпки, рвем на полоски и привязываем их к концу палки, спускаемся под воду и проводим палкой по основанию перемычки. В местах, где просачивается вода, тряпки будут колыхаться, и тогда можно точно определить место течи.

Эта же мысль уже возникала и у Тхэхо. Такой способ известен каждому опытному водолазу, поэтому Тхэхо без колебаний поддержал мастера.

— Хорошо. Попробуем сделать так.

Кон Чхилнаму было приятно, что Тхэхо поддержал его инициативу, хотя обида на Тхэхо, оставшаяся после того памятного собрания, у Кон Чхилнама еще не прошла. Конечно, она не влияла на их деловые взаимоотношения. Когда начинался серьезный разговор, все личное отодвигалось на задний план. Так было, например, когда Тхэхо первым предложил использовать шлак и глину для ликвидации течи в перемычке, а Кон Чхилнам, несмотря на все обиды, поддержал его. А сейчас Тхэхо поддержал Кон Чхилнама.

— Ну, начали, товарищи! — Кон Чхилнам взмахнул рукой, приглашая водолазов приступить к делу.

Вскоре Тхэхо скрылся под водой с палкой, на конце которой болтались лохмотья.

Кон Чхилнам сидел в тревожном ожидании, приложив к уху телефонную трубку. Вскоре он услышал спокойный голос:

— Достиг намеченной точки! Настроение бодрое!

— Что? Что? Что с настроением?.. А, говорите, что… Вообще будьте осторожны, громко кричал и трубку старый мастер.

Кон Чхилнам слишком плотно прижимал трубку к уху, поэтому ничего не мог расслышать. Потом он немного отстранил ее от уха и слышимость наладилась. Видимо, Тхэхо что-то говорил ему, и Кон Чхилнам, широко улыбаясь, снова кричал в трубку:

— Ладно, ладно. Я тоже теперь хорошо слышу.

Стали ждать с нетерпением результатов этого эксперимента. Встретившись взглядом с Чонхи, качавшей насос, старый мастер понял, что девушка тоже очень волнуется.

Она механически нажимала и отпускала рычаг насоса, мысленно находясь рядом с Тхэхо. «Сможет ли он обнаружить течь? На какой глубине ему приходится работать?» Эти мысли не давали покоя Чонхи. Хотя каждый раз, когда Тхэхо погружался в воду, она испытывала сильную тревогу, чувство удовлетворения от того, что она работает рядом с Тхэхо, узнает его все больше и больше, не покидало ее. Чонхи с удовольствием отмечала, что среди рабочих Тхэхо пользуется уважением.

Непривычная работа быстро утомила ее, она очень устала, на носу выступили капельки пота. Но при одной мысли о Тхэхо, который работает под водой и которому нужен воздух, усталость исчезала.

Тхэхо тем временем, нащупывая палкой дно, медленно приближался к намеченной точке.

Он осторожно начал водить палкой перед предполагаемой щелью, но в мутной воде трудно было следить за привязанными на конце палки тряпками. Тогда он опустился на дно реки и, почти лежа на спине, медленно поднял палку над головой.

Тряпки, привязанные к концу палки, висели без движения. Однако спустя некоторое время они закачались, сначала еле заметно, потом разошлись веером почти под прямым углом.

Все стало ясно, и Тхэхо вдруг почувствовал страшную усталость во всем теле. Но он должен был немедленно доложить об этом наверх.

— Мои подозрения подтвердились. Вода просачивается, — сказал он в телефонную трубку.

— Что? Все подтвердилось? А бооро подставили? — Кон Чхилнам вскочил с места, сильное волнение охватило его. Но он сделал над собой усилие и спокойным голосом скомандовал:

— Поднимайтесь, Тхэхо!

Затем громко чихнул и выругался:

— Этот чертов бетон, будь он проклят.

Тхэхо подняли наверх, помогли ему снять шлем, свинцовые грузила и сапоги. Обессиленный, он сел прямо на землю и рассказал, что увидел под водой. Рабочие слушали его молча, с озабоченными лицами.

Старый мастер решил отвлечь внимание рабочих и переменил тему разговора:

— Об этой реке ходит много легенд. Однажды здесь утопилась молодая женщина. На то, говорят, были свои причины. И вот спустя несколько дней после ее гибели один смельчак решил найти тело утопленницы. Сказывали, что он был хорошим пловцом. Он нырял много раз — все искал тело утопленницы под водой. Но однажды — не вынырнул. Вот беда, думают люди… Напрасно, мол, погубил себя парень. Люди не знали, что делать, бегали по берегу, кричали. Вдруг парень выплыл, чуть живой. Рассказывает, будто поймал его водяной, с трудом он вырвался из его рук, цепких, как клещи. Конечно, это брехня несусветная, но, может быть… — Кон Чхилнам лукаво поглядел на ребят, хотя у самого на душе кошки скребли. Затем он продолжал: — Примерно и сорока ли отсюда, в деревушке Макпачи живет старик по фамилии Бён. Мне рассказывали, что при японцах он работал на здешней стройке и места наши знает как свои пять пальцев.

Рабочих меньше всего интересовал рассказ Кон Чхилнама, но и просить его замолчать никто не решался.

Вскоре к водолазам пришел председатель парткома Чхунсон. Внимательно выслушан сообщение Тхэхо, он предложил более тщательно изучить причину течи.

* * *

Кончились занятия в вечерней школе. Складывая учебники и сумку, Чонхи думала о Тхэхо. Ей хотелось прямо сейчас пойти к нему и подробно расспросить о результатах его подводных наблюдений. Может быть, они вместе что-нибудь придумают. Правда, она не надеялась, что ее советы могут оказаться полезными. Просто ей хотелось чем-то помочь. Что делает Тхэхо?.. Отдыхает? Нет. Это не в его характере. Наверное, сидит в техническом отделе и обсуждает создавшееся положение…

В домике водолазов в это время сидели двое: Мин и Тхэхо.

— Да… пока ничего что-то в голову не приходит. Так все шло хорошо, и вот, пожалуйста… — сказал Мин, в его голосе слышалась горечь.

— Где там все хорошо? — вяло отозвался Тхэхо.

— А как же! Выдвинули дельное предложение, таким образом, появилась возможность закончить основные работы раньше срока, — не сдавался Мин.

Мин говорил так, будто он никогда не выступал против предложенного Тхэхо плана, будто он не возражал против использования шлака и глины при ликвидации течи.

Но инженер Мин об этом не забыл. Ему не давала покоя мысль, что его проект не отвечал полностью местным условиям, что при разработке этого проекта он не учел множества важных факторов. Ему неприятно было вспоминать, как рабочие оказывали на него давление, а он упрямо отстаивал свой вариант.

Но теперь это уже поздно. Дело сделано, ему остается одно — технически грамотно обобщить работу первого этапа строительства. Мин считал, что опыт стройки, вне всякого сомнения, сыграет определенную роль при строительстве других гидроэлектростанций.

Тхэхо не стал возражать инженеру, его интересовало другое.

— Ну, ладно! Что будем делать с протечкой? — Тхэхо перешел на деловой тон.

— Да… с этим вопросом… — Мин вздохнул и слегка нахмурился.

Тхэхо курил одну сигарету за другой. Мин отметил про себя, что обычно Тхэхо так много не курит.

— Не торопись, надо подумать хорошенько. — Мину пришла на память статья об искусственном спутнике Земли, которую он прочитал недавно в газете, и он сказал: — Ведь вот посмотри, чего могут добиться люди. Научились запускать в космос искусственные спутники. Это же одно из величайших достижении человечества. Недалек тот день, когда человек ступит на поверхность Луны. Конечно, я понимаю, что говорю сейчас не о том, о чем следовало и говорить. Но как ты думаешь, поверили бы люди, которые знали только телегу и тачку, что полет на Луну реальная вещь? Я думаю, ни за что.

Мин говорил об интересных вещах, но Тхэхо и не пытался вникнуть в его слова.

— Конечно, полет на Луну — событие грандиозное, но давай перейдем к делу.

— Возьмем проблему в целом. Каков срок долговечности бетона в обычных условиях? Он определяется примерно ста пятьюдесятью годами. Считается, что в течение семидесяти пяти лет бетон затвердевает, а в течение последующих семидесяти пяти лет — разрушается… Извини, пожалуйста, что я говорю известные истины такому опытному строителю, как ты, но это факты, от которых нам следует отталкиваться. А теперь давай прикинем, сколько лет бетону, который находится под водой? Лет пятнадцать?.. Очевидно, не больше, при этом все время под водой. В обычных условиях бетон разрушается под воздействием ветра и температурных колебаний. А этот был огражден от атмосферных влияний, он находился как бы в оранжерейных условиях. Такой бетон может выдержать не сто пятьдесят лет, а все двести, если не больше. Однако через него просачивается вода… Чем же это объяснить? — Мин замолчал, словно натолкнулся на какое-то препятствие.

— Ну, а какой вывод? — прямо спросил Тхэхо.

— Не торопись… Хотя я понимаю, обстановка слишком напряженная, — как можно мягче сказал Мин. Он считал, что нельзя принимать решение, пока все тщательно не обследовано и не продумано. — Послушай, Тхэхо, давай еще раз обследуем течь. Подумаем, а потом решим.

Пора было расходиться. Мин поднялся первый, вслед за ним встал Тхэхо, он чувствовал себя очень утомленным. В таком состоянии вряд ли можно придумать что-нибудь дельное.

Они вышли на улицу. Ярко светила луна. Из здания конторы доносились голоса. Отчетливее других слышался голос Чхунсона; он говорил по телефону, просил соединить его с Пхеньяном. «Какая у Чхунсона ответственная должность, — подумал Тхэхо, — днем он должен быть на участках, а вечером ему приходится решать организационные вопросы».

Мин заговорил снова:

— Не знаю, это, очевидно, профессиональная привычка… Но у меня выработался какой-то рефлекс — на все смотреть с точки зрения проектировщика. Своеобразная хроническая болезнь… — Погруженный в свои думы, Мин говорил медленно. — Ты знаешь, к столице два раза в день, утром, когда я еду на работу, и вечером, возвращаясь домой, из окна автобуса рассматриваю жилые дома, и каждый раз задаю себе вопрос: хорошо ли расположены они? Гармонирует ли остроконечная форма крыши с общим видом здания. Через сколько лет дом потребует ремонта? Сколько материала и рабочей силы затрачено на строительство таких домов?.. Одним словом, в голове возникает масса всяких вопросов. Хочешь знать, что больше всего занимает проектировщиков? Две вещи — вертикальные и горизонтальные линии. Во всем мы, инженеры, любим точность и ясность. К примеру, если пришивать пуговицу, то ее нужно пришить на месте и красиво, шнурка на ботинках должны быть завязаны аккуратно посередине, только тогда можно испытать удовлетворен не.

А Тхэхо слушал рассеянно… В словах Мина он внезапно обнаружил что-то насторожившее его. Он задумался над словами друга. Он и Мин — давние друзья, но их разделяла сейчас какая-то невидимая преграда, словно они живут не рядом, а далеко друг от друга. «Что с Гвансиком? — размышлял Тхэхо. — Что это — отсутствие решительности? Или неуверенность? Почему же он осторожничает? Я его знаю, он ведь не робкого десятка… Тогда в чем же дело?..»

Они расстались около колодца, у развилки дорог. Проходя мимо вечерней школы, Тхэхо заметил, что во многих окнах еще горит свет, значит, занятия не кончились. Подумал о Чонхи, очень захотелось увидеть ее. Он тосковал по ней так, как тоскуют по другу детства, если долго его не видят.

Мысли о Чонхи прервал голос диктора, раздавшийся из громкоговорителя, установленного на стройке.

Передавали последние известия. Диктор говорил о новых успехах металлургов, о собранном с полей урожае, о внедрении на угольных шахтах гидромонитора, благодаря чему добыча угля увеличилась в несколько раз, об успешном завершении строительства заводов и фабрик.

За спиной Тхэхо послышались шаги. Он обернулся.

— Это вы, Чонхи? — обрадовался Тхэхо. С улыбкой глядел он на девушку, о которой думал несколько минут назад. Не зная, как начать разговор, Тхэхо кивнул головой в сторону громкоговорителя и спросил: — Слышали?

— Да. Конечно, слышала. Живем в такой глуши, а слушаем голос Пхеньяна.

Теперь они вместе слушали радио. После новостей передавали мелодии народных песец. Разносившаяся в ночной тишине музыка уносила их в мир прекрасного.

Постепенно Тхэхо возвращался из мира грез в мир реальный. Он снова почувствовал уверенность в себе. Поэтому, когда озабоченная Чонхи завела разговор о перемычке, он твердо сказал:

— Стоит ли об этом беспокоиться? Одолеем!..

Чонхи хотела еще что-то сказать, но, услышав решительный ответ Тхэхо, замолчала: зачем лишний раз напоминать о неприятностях, причинить беспокойство.

Они дошли до перекрестка, от которого начиналась дорога к новому шоссе. Чонхи собиралась идти к общежитию, но Тхэхо предложил девушке немного погулять. Чонхи сначала отказалась.

— Я прошу вас, Чонхи, погуляем немного, — сказал Тхэхо, с восхищением глядя на девушку, на ее необычайно живые глаза, которые при лунном свете казались еще красивее, чем обычно. Затем он первым сделал несколько шагов вперед.

Они шли рядом, почти касаясь друг друга плечами, обогнули горный выступ и оказались на шоссе. По обе стороны дороги тянулись луга, поросшие полынью, дальше начинался лес. Здесь было холодно и сыро. Деревья, словно плененные лунным светом, стоили без движения, ни одна ветвь не шевелилась. В лесу тоже было тихо. Тхэхо и Чонхи медленно шли по тропинке, змейкой вьющейся через лес. Тхэхо молчал, словно боялся нарушить тишину.

— Посмотрите, это та самая ель, которую вы посадили, — замедляя шаги, сказала Чонхи.

Тхэхо остановился. С деревьев уже слетели листья, и они стояли обнаженные, лишь вечнозеленые красавицы ели гордились своим прекрасным нарядом.

— Хорошо принялись. Ели самые жизнестойкие, — не скрывая радости, сказал Тхэхо. Он внимательно оглядывал и гладил каждую веточку. Его движения были так осторожны, будто он боялся, что прикосновения его рук повредят дереву. Покрытые ночной росой иголки поблескивали. Тхэхо почувствовал к ним жалость, ему показалось, что они дрожат от холода.

Для Чонхи Тхэхо открылся с новой неожиданной стороны. Она удивилась тому, что и этом таком суровом на вид человеке, постоянно занятом тяжелым физическим трудом, столько доброты и ласки…

— А вы помните, Тхэхо, как мы спорили, будут ли ели расти вечно?

— А как же, помню… — ответил Тхэхо и подумал, что Чонхи предлагала посадить вдоль дороги цветы. — Представьте себе, что здесь будет в недалеком будущем: поднимется плотина, широко разольется озеро, покроет все овраги. Вот в этом овраге будет много рыбы. Из далеких лесов придут страшные тигры, увидят свое отражение в воде и в ужасе убегут восвояси. Вот увидите, через несколько лет здесь все изменится, мы создадим легенду нишей эпохи, — размечтался Тхэхо. А потом настанет день, когда нам придется расстаться с Нанримом. Жаль, конечно. Вспомните, как мы добирались сюда — кто на грузовике, кто на автобусе, а некоторые даже пешком. А уезжать отсюда будем все имеете на пароходе? Как ты думаешь? — Он неожиданно перешел на «ты» и замолчал.

— Да, конечно! Мы распрощаемся с Нанримом, к которому так привыкли, и уедем все вместе на одном пароходе.

Чонхи без волнения не могла представить себе день, когда они уедут на пароходе по озеру, вода в котором будет такая голубая, что макни в нее белый платок, и он окрасится в голубой цвет. В сердце они унесут ту дорогую для них весну, которую создали здесь своими руками. Теплые весенние дни обычно приходят сначала в долины, но весна новой жизни прежде придет в горные ущелья Аурёна, к хозяевам Родины молодости. В этом она, Чонхи, уверена.

Взволнованные Тхэхо и Чонхи некоторое время шли молча. Опьяненный радостным чувством, Тхэхо поднял голову и посмотрел на небо. На фоне освещенного лунным светом неба слегка покачивались ветки ели. Казалось, и небо покачивается в счастливом сне.

О! Мы вершим великие дела… В этом смысл жизни… Мы как бы пишем поэму о своей эпохе, но не кистью и не на бумаге, а на дне реки, на тысячелетних скалах, на бетоне, по́том, страстью, всем существом своим создаем поэтические слова и строки!..

Тхэхо чувствовал себя самым счастливым человеком на свете, сейчас все земное существовало только для них двоих. Он пристально посмотрел на Чонхи.

Девушка заметила, как изменилось настроение Тхэхо, услышала его учащенное тяжелое дыхание и невольно попятилась.

Для Тхэхо во всем мире не было никого прекраснее Чонхи. Сердце его переполнилось счастьем, оно билось так сильно, что унять его было невозможно. Он должен открыть он свое сердце.

— Я хотел сказать вам, Чонхи… — Он замедлил шаги и запнулся.

Чонхи пугали горящие глаза и тяжелое дыхание Тхэхо, но она, не теряя самообладания, тихо сказала:

— Говорите, я слушаю вас.

— Буду говорить… скажу прямо… Чонхи, я люблю вас!

Девушка вздрогнула и застыла на место — ей стало трудно дышать. Признание Тхэхо, такое страстное, было для нее неожиданным, она испытывала чувство сомнения, страха и растерянности одновременно.

— Чонхи, я говорю искренне, — голос его дрожал. Чонхи растерялась, ей еще никто не объяснялся в любви. Что она должна ответить?

А у темпераментного Тхэхо, привыкшего прямо следовать к намеченной цели, молчание Чонхи вызывало раздражение. Взяв себя в руки, он повторил признание.

— Успокойтесь… Сейчас не время говорить об этом… — Девушка напряженно искала выхода из создавшегося положения.

— Не надо ссылаться на работу. Наша любовь не помешает делу.

— Как же не помешает? У вас такие неприятности, перемычка дала течь, наступают холода, а река еще не перекрыта… — Чонхи отлично понимала, что говорит не то, но остановиться уже не могла.

— Не говорите глупости. Ответьте мне честно, и я хоть сегодня ночью один перекрою реку! — страстно воскликнул Тхэхо.

Тревога, страх, растерянность возрастали, но Чонхи спокойным голосом почти приказала:

— Пожалуйста, вернемся!

В голосе девушки Тхэхо почувствовал силу, которая заставила его подчиниться. Он ошеломленно посмотрел на нее.

Чонхи резко повернулась и быстро зашагала в сторону поселка.

Тхэхо почувствовал себя опустошенным, обида переполнила его сердце.