Течь в перемычке ликвидировали. Таким образом, первый этап перекрытия реки завершен. Реку словно перерезали: вода потекла по новому руслу. На месте старого русла образовалось большое озеро. Здесь будет построена плотина.

Строительство жилых домов продолжалось, многие семьи рабочих уже справили новоселье. Расширили магазин, пристроив к нему дополнительные помещении. В одном из домов организовали парикмахерскую. Среди рабочих нашлись два бывших мастера парикмахерского дела.

Приближалось к концу строительство фабрики-кухни. Починили и мост возле столовой, который вызывал такое недовольство инженера Мина.

А тем временем строительные материалы все прибывали. Срочно пришлось построить еще два склада, но места все равно не хватало, поэтому ящики, металлические детали, покрытые смазкой, и огромные мотки проволоки лежали под открытым небом.

Бригада Тхэхо готовилась к работе под водой.

Строительство гидроэлектростанции включает в себя не только возведение плотины, но требует проведения и многих других работ, и самые трудоемкие и ответственные из них — работы на дне реки. Это и очистка дна от больших каменных глыб, и разрушение подводных скал, и подготовка котлована для будущей плотины, и многие другие операции. И все это предстоит сделать водолазам.

Утром Тхэхо отправил водолазов к месту спуска в воду, а сам с остальными рабочими пошел к компрессорным установкам. Теперь большинство рабочих его бригады будут работать у компрессоров.

Водолазы готовились к погружению в воду. Они проверяли снаряжение, осматривали костюмы для работы под водой. Механик тщательно обследовал насос, которым будет подаваться воздух водолазам. Тхэхо заметил, как кто-то из рабочих оклеивает белой бумагой стены домика водолазов. Приглядевшись, он узнал Чонхи. Телогрейка девушки лежала в стороне, на ящике, работала она в одном комбинезоне. Тхэхо залюбовался плавными движениями ее ловких рук и вдруг подумал о том, что ее ведь никто не просил об этом, она по собственной инициативе взялась оклеивать стены в их домике.

— Если так будет продолжаться и дальше, то наше жилище станет не хуже клуба, — одобрил начинание девушки Тхэхо и, засучив рукава, принялся помогать Чонхи. Домик водолазов сразу преобразился, с белыми стенами стало светлее и уютнее.

Стоны оклеили, а Чонхи продолжала придирчивым взглядом осматривать помещение. На глаза ей попались некрасиво торчащие гвозди, на которые вешали одежду. «Вот ими еще надо заняться», — подумала девушка. Она нарезала тонкие полоски белой бумаги и обмотала ими торчащие гвозди.

Тхэхо вытирал тряпкой испачканные клеем руки и с благодарностью думал о девушке, которая вот такими, казалось бы, незначительными деталями сумела украсить их быт. Он поймал себя на мысли (и в который уже раз!), что в последнее время очень часто думает о Чонхи.

Думы о девушке заставляли его иногда замедлять шаги на прогулке или останавливаться во время работы. Смятение на душе особенно усиливалось вечерами, когда он садился за учебники. И вот теперь эта Чонхи, при воспоминания о которой его охватывает волнение, будет работать рядом с ним, будет качать насос и подавать воздух, когда он опустится под воду. От этих мыслей на сердце Тхэхо стало тепло и радостно.

Тхэхо вышел из помещения, чтобы подышать свежим воздухом перед погружением в воду. Он распрямил грудь, глубоко вздохнул, и казалось, с каждым следующим вдохом у него прибавляются силы. За том он начал разминаться, сгибал и разгибал руки и туловище, приседал, пока не почувствовал, что тело становится упругим и легким. Тхэхо вошел в домик и начал переодеваться. Прежде всего он натянул на себя три пары теплого белья, затем две пары носков из овечьей шерсти.

Когда Тхэхо втиснулся в доспехи водолаза, рабочие натянули ему комбинезон до подбородка. Теперь все тело оказалось закованным в жесткий панцирь. Тхэхо слегка повел плечами, пошевелил руками и ногами.

Затем его стали обувать. Обувь водолаза громоздкая и тяжелая. Сапоги похожи на огромные башмаки сказочных богатырей, и правильнее было бы сказать, что их не надевают, а привязывают к ногам, как тяжелые свинцовые гири. Каждый сапог весит около восьми килограммов.

Чонхи, которая подготавливала страховочный канат и шланг для подачи воздуха водолазу, быстро водрузила на Тхэхо плечевые грузила. Теперь на груди и на спине его висели свинцовые плиты, каждая весом около восемнадцати килограммов. Тхэхо почувствовал, как под их тяжестью напряглось его тело. Он неторопливо, неуклюже переставляя ноги, направился к лестнице и медленно спустился по ней в воду. Когда Тхэхо погрузился в воду до пояса, ему на голову надели шлем.

С этого момента жизнь водолаза целиком зависела от работы Чонхи, от того, сумеет ли она обеспечить его кислородом. При каждом движении поршня насоса, отдававшемся в ее сердце, она вздрагивала, ей становилось не по себе, дыхание перехватывало, лицо пылало. Сейчас она даже не осознавала того, что делала, лишь автоматически нажимала и опускала рычаг насоса.

Теперь, окончательно экипированный, Тхэхо проверял выхлопной клапан и телефонную связь. Он услышал стук гаечного ключа, которым закручивали шлем. В следующее мгновение он испытал неприятное чувство, похожее на страх: ему казалось, что он находится в вакууме, отрезанный от остального мира.

Однако это неприятное чувство быстро прошло. Разумом Тхэхо понимал, что бояться ему нечего: ведь он находится под постоянным контролем товарищей. В любую минуту ему придут на помощь. Поступающий с поверхности воздух казался необыкновенно свежим, и дышалось легко. Мысли Тхэхо были заняты Чонхи, которая посылала ему этот воздух с земли. Он ощутил слабый запах спирта и опять подумал о Чонхи — это она постаралась протереть его шлем ватой, смоченной спиртом.

Тхэхо исчез под водой. Работать предстояло в сложных условиях: в мутной воде трудно было что-либо различить. Но Тхэхо не испытывал им страха, ни тем более растерянности — он оказался в привычной стихии. Тело, как будто потерявшее вес, стало легким, он передвигался свободно. Вот нога, обутая в тяжелый сапог, нащупала дно реки. Дно оказалось скользким, водолаз двигался медленно, обходя опасные каменные каналы. Тхэхо увидел стаи рыб, которые вились вокруг него или стрелой проносились мимо. Одни рыбы были большие, другие совсем маленькие. Он улыбнулся. «Ах вы негодные…» — Тхэхо взмахнул рукой, отгоняй от себя непрошеных подводных друзей. Рыбы рассыпались в разные стороны.

С того момента, как Тхэхо скрылся под водой, Чонхи тревожилась все больше и больше: «Обойдется ли благополучно?.. Как можно работать в такой одежде?..» Сердце учащенно билось, девушка никак не могла успокоиться. Вспотели ладони, крепко держащие рычаги насоса, от большого напряжения посинели кончики пальцев. Чонхи следила взглядом, как уходят все глубже в воду страховочный канат и резиновый шланг. Затем перевела взгляд на поверхность воды. Буль-буль-буль, буль-буль-буль. Не переставая, лопались пузырьки на воде. Это дышал Тхэхо. Чонхи смотрела на пузырьки и по ним определяла направление движения водолаза. «Интересно, какая там глубина?.. Почему пузырьки не двигаются?.. Наверно, он остановился… и, может быть, что-нибудь случилось?..» — Чонхи не могла оторвать глаз от поверхности воды.

В это время в телефонной трубке раздался жизнерадостный голос Тхэхо, он докладывал по-военному:

— Погружение завершил! Достиг намеченной точки! Настроение бодрое!

Так началась работа Тхэхо под водой.

* * *

Боннё закончила оформление очередного номера стенгазеты и, выйдя из конторы, повесила ее на стену. Вернулась обратно и села просматривать свежие газеты, но, вспомнив, что ей нужно еще сходить в общежитие инженерно-технических работников, вышла на улицу. Она прошла мимо нового здания почты и на повороте дороги неожиданно столкнулась с Мунсу.

— Ты куда идешь, Мунсу? — с серьезным видом спросила Боннё.

— Кто, я? У меня, по-твоему, не может быть дел? — недовольно ответил Мунсу.

Он надулся и замолчал. Но вскоре на его лице заиграла веселая улыбка, а в голосе появились нотки самоуверенности. Боннё давно не видела его таким оживленным я очень обрадовалась. После разговора с Тхэхо она решила изменить свое отношение к юноше.

— Наверное, какая-нибудь тайна, раз ты так скрытничаешь? — переходя на шутливый тон, сказала девушка.

— Ха, тайна… Вот еще… — засмеялся Мунсу. Он решил, что уже достаточно наказан за свои ошибки и больше не следует об этом думать, поэтому настроение его заметно улучшилось. А Боннё он благодарен за ее заметку в «Молнии». Это сообщение в стенгазете очень ободрило его. — Иду в общежитие в гости к инженеру. А ты куда направилась?

— Правда? И мне туда нужно. Говорят, к нам приезжают гости. Надо предупредить в столовой, чтобы оставили для них ужин.

— Гости?

— Санитарно-бытовая комиссия.

Некоторое время они шли молча. Потом Боннё, разворачивая газету, спросила:

— Читал? Свежая, только что получила. Пишут, на одном металлургическом заводе завершают строительство второй доменной печи. Посмотри. Даже снимок поместили.

— Вот здорово! Кажется, совсем недавно брали обязательство закончить строительство в течение одного года — и уже завершают, — обрадовался Мунсу.

Они остановились и стали вместе читать газету. Газетные рубрики сообщали, что народ отвечает на призыв партии большими трудовыми успехами, что начался выпуск первых отечественных автомобилей и тракторов, что крестьяне одного из уездов взяли обязательство снимать с каждого чонбо[16] по шесть тонн риса.

— Есть сообщения и о легкой промышленности. Посмотри! Пишут, что в скором времени начнут производить ткани в среднем по четырнадцать метров на человека. Вот здорово! — восторгался Мунсу. Он сразу вспомнил ткацкую фабрику, которую недавно построили в его родном городе.

— Сейчас в нашей стране каждый день вступают в строй несколько таких заводов и фабрик. Нет такого уезда, где бы их не строили.

Мунсу хотелось похвастаться своим уездом, но он не стал этого делать, чтобы не ворошить прошлое, о котором ему неприятно было вспоминать.

— Возьми, к примеру, нашу стройку, — продолжала Боннё. — За работой по перекрытию реки следит вся страна. О нашем обязательстве справиться с этим до наступления зимы, по-моему, знает даже каждый школьник.

— Ты права, — согласился Мунсу.

Около доски новостей они опять остановились.

— Вот посмотри, вчера здесь было сообщение, что на строительстве железной дороги рабочие предложили новый метод дробления породы, а сегодня висит уже другое, не менее важное. Начали делать шарикоподшипники!

— Шарикоподшипники?..

— Конечно, ты разве не знал? У нас, в ремонтной мастерской. Они понадобятся очень скоро, потому что нам предстоит смонтировать конвейер длиной около четырех тысяч метров. Как ты думаешь, сколько нужно подшипников для его монтажа? То-то же. Теперь вопрос о подшипниках решен.

Они еще долго обсуждали самые разные вопросы, затем направились к общежитию инженерно-технических работников.

Мунсу вошел в комнату инженера. Мин, видимо, только что принял душ — он расчесывал мокрые волосы.

— Проходи. Садись. Ты ужинал? — спросил Мунсу Мин.

Слегка вьющиеся волосы инженера сейчас были гладко зачесаны, виски ровно подбриты. Весь он был аккуратный и подтянутый. Внешний облик инженера очень нравился Мунсу.

В комнате стоял лакированный столик на низких ножках, на нем были разложены книги, несколько журналов «Электроэнергия», толстая пачка какой-то рукописи и журналы на иностранных языках. От внимательного взгляда Мунсу не ускользнули даже карандаш и ластик, лежащие на столе. Все это говорило о том, что хозяин комнаты, несмотря на свою занятость на стройке, находит время для чтения и повышения своих знаний.

Мин достал из ящика стола конфеты и предложил юноше.

— Посоветуйте, товарищ инженер, с чего мне начать, — обратился к Мину Мунсу, словно бы продолжая их недавний разговор у конвейера, когда он поделился с инженером своей мечтой поступить в будущем году в индустриальный институт.

— Конечно, поступать надо обязательно! Что тебя останавливает? Препятствий тебе никто чинить не будет, будут только помогать. Все зависит от тебя, ты сам должен добиваться осуществления своей мечты, — убеждал юношу инженер Мин.

Мунсу откровенно признался инженеру, что он не боится экзаменов по истории и литературе, а вот с русским языком и геометрией у него дела обстоят неважно.

Инженер Мин объяснил юноше, что для изучения языка необходимо заниматься ежедневно, хотя бы понемногу, но с настойчивой последовательностью. Таким же образом он посоветовал ему заниматься и геометрией.

Беседа Мина и Мунсу затянулась далеко за полночь.