Время в Приграничье текло странно: оно то тянулось бесконечной серой лентой в первые месяцы одиночества, то пролетало единым мигом, закружив в водовороте забот.

Следующие недели после ухода Касса превратились для меня в тягучее, серое существование. Я бродила по опустевшему домику, словно привидение, механически выполняя привычную работу, а внутри всё словно выгорело. Касс засел в моем сердце так глубоко, что каждое движение, каждый уголок комнаты напоминали мне о нем.

Я прекрасно понимала, что он не найдет меня. Моя Брошь Сокрытия надежно прятала меня от любого поиска, я назвала ему другую провинцию, он не знал ни моего лица, ни настоящего имени. И тем не менее, это горькое осознание жгло изнутри так, что было трудно дышать.

Я часами сжимала в руке его подарок и думала, как бы могла сложиться наша судьба, если бы я не пряталась от отца, если бы он назвал мне свое имя и место, где его можно найти. Он знал, что я прячусь, но и сам не захотел открыть свое инкогнито. Значит ли это, что он тоже не хотел, чтоб его нашли?

Ведь и я тоже слепа. Я не знала его полного имени, не знала, где он служит, в каком звании находится. Королевство Морвен огромно, здесь десятки провинций, в каждой из них есть крупные военные крепости. Порталом он мог попасть ко мне откуда угодно. Но у меня портальных кристаллов не было, купить их в этой глуши нельзя, да и использовать я их не могу, для этого дар должен быть проявленным. А на лошади объехать все провинции просто невозможно, это путешествие заняло бы годы. Я бы могла поехать в провинцию Эллар и обосноваться где-нибудь там — а вдруг он меня там отыщет рано или поздно?

Но все мои мысли в итоге разбивались о суровую реальность. Отец никогда не простит мне кражи родовой реликвии — если мое имя всплывёт, он меня просто убьёт, чтоб не позорила род больше, и Касса вместе со мной, если мы будем вместе. Касс не последний человек в военном мире, скорее всего он на виду, значит и я буду тоже. И мы оба пострадаем из-за моей самонадеянности.

Или предположим, никто так и не узнал, что я Амелия Вальдес, и я так и останусь простолюдинкой Мелиссой Дес, травницей где-то на отшибе земель. Позволят ли Кассу быть вместе со мной, сможет ли он сам переступить через все правила, принятые у аристократов? Не останусь ли я в итоге у разбитого корыта, когда он женится на какой-нибудь нужной для его семьи девушке?

В таких невеселых размышлениях проходил день за днем и я уже почти убедила себя, что отправлюсь в Эллар и будь что будет… Но вскоре я узнала то, что перевернуло весь мой мир и заставило изменить планы. Сначала я списывала всё на усталость и переживания. Но когда по утрам к горлу подступила удушливая тошнота, а от привычных запахов трав и еды стало выворачивать наизнанку, иллюзий не осталось. Отрицать очевидное было глупо. Я была беременна.

От этой мысли земля едва не ушла из-под ног. Внутри меня зарождалась новая жизнь, частичка того самого мужчины, который залез мне под кожу, обосновался в сердце и исчез в туманном рассвете. Но вместе со страхом перед будущим накатило острое осознание: оставаться здесь больше нельзя.

Глубинки жили по своим суровым и жестоким законам. Одинокая женщина с ребенком на руках, у которой нет и не было мужа, для местных это было позором и клеймом. Здесь не прощают грехов и не верят в случайности. Если живот начнет расти, меня быстро заклеймят гулящей девкой, устроят травлю, а ребёнок будет расти изгоем. Житья мне здесь не дадут. Но я даже не помышляла о том, чтобы избавиться от него. Никогда. Это ведь продолжение моего Касса, я никогда не смогу его убить.

Выход был только один — снова бежать. Но просто сорваться с места и уйти в никуда с младенцем под сердцем было бы безумием. Мне нужны были документы и официальный статус вдовы, который избавил бы меня от лишних вопросов на новом месте.

В тот день, дождавшись вечера, я накинула на плечи теплый плащ и направилась к деревенскому старосте. Мужик он был ушлый, практичный и прагматичный до мозга костей, идеальный человек для такого дела.

— Мелисса? Ты в столь поздний час? — удивился староста, открывая дверь своей избы и подозрительно оглядывая меня.

— Мне нужно уходить, Бран, — прямо с порога заявила я, стараясь держаться уверенно, несмотря на то, как мелко дрожали пальцы. — Скоро я покину эти края. Но перед уходом хочу сделать очень выгодное для тебя предложение.

Староста прищурился, явно прикидывая выгоду. — И что же это за предложение?

— Я оставлю деревне весь свой запас снадобий на год вперёд, от кровоостанавливающих до жаропонижающих, и подробные рецепты, чтобы следующая травница, если такая появится, могла их варить, — тихо произнесла я. — А тебе лично сто золотых монет и бальзам от боли в спине. Она же мучает тебя частенько, да, Бран? Ты же понимаешь, что первое время травницу можешь и не найти, чем лечиться будете?

— Ну допустим, а чего же хочешь ты?

— Мне нужны чистые бумаги на имя Мелиссы Дес, вдовы… ну скажем Мариуса Деса, погибшего в недавнем набеге варваров из Диких земель.

— Мелисса, побойся Великой Матери, какой еще Мариус Дес? — мужчина опешил. Мариуса Деса в этой деревне никогда не существовало.

— Бран, тебе же нужно золото? Тебе нужно, чтобы люди не мёрли от того, что можно вылечить? Так вот, взамен я прошу не так много и это вполне в твоих силах.

— Ты понимаешь, что ты просишь фальшивку? — понизив голос проговорил он. — Если в канцелярии провинции проверят...

— Никто ничего проверять не будет, — перебила я его жестко. — Сколько уездов сгорело в стычках с тварями? Документы там горели пачками. Никаких следов, Бран. Сделай себе запись, что мы приехали со сгоревшего поселка, мой муж скоропостижно скончался уже здесь, а я получила вдовий статус.

Он молчал долго, взвешивая все за и против. Жадность и перспектива того, что еще год они будут обеспечены зельями в итоге победили осторожность. Староста тяжело вздохнул и кивнул.

— Через два дня бумаги будут готовы.

Я вернулась в свой пустой, холодный дом, прижимая ладонь к еще абсолютно плоскому животу. Пути назад больше не было. Мой тайный приют исчерпал себя. Впереди лежали незнакомые земли, где никто не знал ни меня, ни моего прошлого, и долгая дорога в никуда под чужим именем.

В провинцию Эллар я так и не уехала. Дорога в телеге или верхом заняла бы не меньше трех недель, а пешком и того дольше, но мое состояние не дало мне этого сделать. Меня тошнило от всего съестного, я не могла есть, не могла пить, слабость тела была такой изматывающей, что вряд ли я бы смогла выдержать поездку.

Это говорило о том, что мой ребёнок в будущем будет магом, ему требовались ресурсы, чтобы расти, выстраивать магические каналы и напитываться энергией. Ну а я всё это переносила гораздо хуже, чем любой другой одаренный человек, потому что моя магия была запечатана. Конечно, ведь Касс очень сильный боевой маг, его тьма агрессивна, а кровь Вальдесов делала моего малыша еще сильнее. По всем правилам, он должен быть сильным тёмным магом. О длительных поездках теперь речи не шло, я не могла рисковать и искать Касса самостоятельно, в Элларе или где-то еще.

Так и получилось, что уехала я еще дальше на отшиб, в небольшой приграничный городок Чёрный Яр, прижатый к самому подножию Диких земель. Здесь меня знали просто как Лиссу — тихую, спокойную вдову, умелую травницу, устроившуюся работать при местной городской лечебнице. Местные жители уважали меня за помощь больным, а также жалели, как молодую вдову, оставшуюся одной так рано, с ребёнком под сердцем.

Здесь же, в серых стенах городской лечебницы, на месяц раньше срока, на свет появился мой долгожданный мальчик с глазами черными, как сама бездна. Я назвала его Тео. Теодор. Сын Касса и Милли.

Он родился раньше положенного, потому что мой организм просто больше не выдерживал вынашивания потенциально сильного мага. Энергия сына вытягивала из меня все соки, и природа взяла свое. Но, несмотря на поспешное появление на свет, Тео оказался на удивление крепеньким, горластым и здоровым мальчиком, ничуть не уступая доношенным младенцам.

С тех пор прошло три года — с того самого утра, когда я проснулась одна в опустевшем доме. Три года без Касса, но с его сыном на руках. Три года, проведённых в бегах от собственной семьи. За эти три года я уже успела себя убедить в том, что всё идет так, как должно. Нам не суждено быть вместе. Мы прожили этот волшебный миг, и он оставил самый яркий след в моей жизни. Тео. Черноглазый мальчик, с серебряным кулоном в виде солнца на шее. Тем самым, что когда-то Касс сам застегнул на мне, взяв обещание никогда не снимать. Я его всё же сняла, спустя всего несколько месяцев, нарушив данное обещание. Но только для того, чтобы надеть на шею его сына. Пусть у Тео будет хоть эта единственная, невидимая связь с отцом.

Тео было чуть больше двух лет, когда один-единственный день внёс такое смятение в мою душу, что я просто не знала, как дальше поступить.

Я стояла у кухонного стола, помешивая в глиняной миске целебный отвар, когда из соседней комнаты донесся заливистый смех. Наш небольшой, но уютный дом утопал в закатных лучах солнца. Тео сидел на полу и увлеченно возился с деревянными кубиками, которые вырезал для него старый плотник из соседней лавки.

Я улыбнулась, любуясь сыном. Черные, чуть вьющиеся волосы, совсем как у Касса, крепкие плечики и этот упрямый, целеустремленный взгляд черных глаз… В нем так отчетливо угадывались черты человека, которого я старалась, но так и не смогла выбросить из сердца. Прошло три года, а Касс по-прежнему жил во мне глубокой, ноющей занозой. Наверняка он меня искал первое время, а потом перестал. Три года — это довольно большой срок для мужчины, который ни разу не видел девушку, а лишь слышал её голос.

Внезапно смех стих. Я бросила взгляд на сына и обомлела.

Тео сидел, затаив дыхание, и сосредоточенно смотрел на свою крошечную ладошку. Над детскими пальчиками вился маленький, живой язычок магического пламени.

В груди ледяной волной поднялся панический ужас.

В нашем мире магия в детях просыпалась по-разному — от двух до десяти лет, в зависимости от чистокровности и силы источника. Чем раньше проявится, тем сильнее маг. Я знала, что рано или поздно дар проснется, я была готова к тёмной магии Вальдесов и даже к агрессивной боевой тёмной магии Касса.

Но я не была готова к этому.

Я медленно опустилась на колени рядом с сыном, чувствуя, как сердце забилось в бешенном ритме.

Огонёк на его ладони состоял из двух идеальных, сплетенных в тугую спираль потоков. Ослепительно-белый, чистый свет... и бархатная, густая тьма. Они кружили друг вокруг друга, не гася, а питая один другой, сливаясь в единую, безупречную гармонию дуальной стихии.

В этот момент я всё поняла с оглушающей ясностью.

Все детали сошлись в одну неразрывную цепь. Дорогая зачарованная экипировка, тончайшая работа артефакторов, мощная тёмная магия, что искрила на его пальцах в первый день нашей встречи, но в то же время высшее боевое светлое заклинание, с которым мог справиться только светлый маг. Он был тёмным и светлым магом одновременно. Дуал.

В мире никогда не бывает смешанных магов. У человека всегда только один вид магии — тёмная, светлая или стихийная — одного из видов стихий. Существовал лишь один-единственный род, чья кровь несла в себе ту самую двойственную силу Света и Тьмы. Королевская семья Арвенделов.

А единственный, подходящий по возрасту представитель королевской семьи, младший сын правящего монарха, блестящий военачальник, чье имя гремело по всем гарнизонам и о котором судачили даже в наших глухих краях… носил звание генерал-губернатора Приграничья.

Его Высочество Кассиан Арвендел.

Мой Касс.