Я думала, что мое сердце вот-вот выскочит из груди. Его близость, его запах, этот низкий, пробирающий до костей шепот и пальцы, изучающе скользящие по моей ладони… Я не понимала, почему обычное прикосновение заставляет меня так остро реагировать. Никто и никогда не подходил ко мне так непозволительно близко. Никто не «читал» меня так пугающе точно.

Я собрала в кулак всю свою волю и резко выдернула руку из его хватки.

— А ты слишком много анализируешь для человека, который сидит передо мной без штанов! — выпалила я.

На мгновение в комнате повисла тишина, а затем я увидела, как Касс слегка опустил голову и подавил тихий, хрипловатый смешок. Густое напряжение, искрившее между нами, дало трещину.

— Мыло мне подарил заезжий торговец в благодарность, — уже ровнее, но всё еще с вызовом продолжила я, демонстративно поправляя сбившийся рукав платья. — А рецепт мази для рук, чтобы кожа не трескалась на морозе, знает любая уважающая себя травница.

Я вскочила и отступила на полшага назад, чтобы между нами снова оказалось безопасное расстояние.

— Так что можешь перестать искать заговор там, где его нет.

Он не стал спорить или пытаться снова поймать меня.

— Милли, — позвал он.

Я упрямо промолчала.

Повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в печи. Касс медленно выдохнул, откидываясь спиной на подушку, будто взвешивал, стоит ли говорить дальше.

— Я не враг тебе, Милли. И никогда им не буду, — его тон разительно изменился. Из него ушла властная насмешка, уступив место искренней серьезности. — Хотя бы потому, что ты сделала для меня так много. Я это понимаю и ценю. Если не хочешь говорить, не надо.

Я замерла, пораженная его словами. От этого мага я ожидала чего угодно: давления, угроз, новых каверзных вопросов, но точно не такого спокойного принятия моих тайн.

— Как там было в твоей колыбельной? — вдруг мягко добавил он, чуть склонив голову, словно прислушиваясь к воспоминаниям. — «Остальное мы вспомним потом...». Спой мне её сегодня тоже, Милли.

Я совершенно опешила. Слова комом застряли в горле. Несколько бесконечно долгих секунд я просто смотрела на него, не зная, как реагировать на эту внезапную уязвимость сильного мужчины.

— Поверь, Касс, тебе не надо об этом знать, — наконец тихо ответила я. — Так лучше для всех. Пока мы просто Касс и Милли, наши тайны не имеют над нами власти.

Он чуть улыбнулся.

— Мне нравится.

Я нахмурилась. — Что именно?

— Просто Касс и Милли.

От того, как мягко прозвучали наши имена в одной связке, щеки предательски обожгло. Сглотнув внезапно пересохшим горлом, я поспешно развернулась к печи, обрывая этот невыносимо откровенный разговор.

— Давай лучше завтракать. Сейчас я что-нибудь приготовлю.

— Завтрак подождет, — раздался за моей спиной хрипловатый голос Касса. — Сначала мне нужно смыть с себя эту грязь. И, демоны побери, нормально посетить уборную. Если я проведу на этой лежанке еще хоть час, то точно сойду с ума от собственной беспомощности.

Я обернулась. Он уже сидел на краю матраса, упрямо расправив широкие плечи. Повязка делала его лицо строгим и напряженным, но в упрямом изгибе губ читалась решимость.

— За печью есть небольшая ширма, там лохань и умывальник, — вздохнула я. — Вода в ведре еще теплая с ночи.

— Проводишь? Или оставишь слепого мага блуждать по хижине и собирать лбом углы? — в его голосе снова скользнула та самая насмешливая, провокационная интонация.

— Могу выдать тебе палку, — парировала я, но всё же подошла и подставила ему плечо.

Касс хмыкнул, тяжело опираясь на меня. Его ладонь оказалась большой и горячей, и от этого контраста с моей прохладной кожей по спине снова пробежали мурашки. Доведя его до ширмы и выдав чистое полотенце с куском мыла, я мстительно добавила:

— Дверь в уборную — в углу, дальше от лохани. И постарайся не расплескать всю воду на пол, герой.

Пока из-за деревянной створки доносился плеск воды и приглушенные ругательства мага, очевидно, воевавшего с непривычной обстановкой вслепую, я занялась завтраком. Быстро взбила яйца, бросила на чугунную сковородку шкварки и щедрую горсть свежей зелени. Аромат горячего омлета тут же заполнил пространство, смешиваясь с запахом свежезаваренного чая.

И тут меня осенило. Его рубашка, куртка и штаны всё еще висели у печи, влажные и жесткие после стирки. В чем он выйдет? Снова в своем грязном нижнем белье? Ну уж нет, для моего бедного сердца на сегодня потрясений достаточно.

Я бросилась к своему старому сундуку. Когда я готовилась к побегу из замка, то на всякий случай прихватила с собой пару комплектов простой мужской одежды, планировала переодеваться в мальчишку-посыльного, чтобы сбить ищеек отца со следа. Одежда была свободной и широкой, как носит обычный народ в деревнях и трущобах, так что налезть должна.

Выудив холщовую рубашку и простые тёмные штаны, я подошла к ширме и перекинула вещи через край.

— Твоя одежда еще сырая. Надень это.

— Откуда у одинокой невинной девы в доме мужские вещи? — тут же прилетел из-за ширмы ехидный вопрос.

— От покойного дедушки остались, — не моргнув глазом, соврала я. — Надевай давай. Завтрак остывает.

Раздался шорох ткани, недовольное сопение, а затем из-за ширмы показался Касс.

Я посмотрела на него… и, не выдержав, прижала ладони ко рту, чтобы заглушить вырвавшийся смешок.

Одежда не была рассчитана на взрослого, раскачанного боевого мага. Ткань на широких плечах Касса натянулась так, что, казалось, вот-вот треснет по швам. Рукава едва спускались ниже локтей, открывая мощные предплечья. Но хуже всего дело обстояло со штанами — они безжалостно обтянули его бедра и заканчивались где-то на середине икр, оставляя щиколотки совершенно голыми.

Суровый, смертоносный боевой маг в этом наряде выглядел невероятно нелепо.

Я захохотала уже в голос, опираясь на край стола, совершенно забыв про всякую осторожность.

Касс мгновенно нахмурился. Он скрестил руки на груди, ткань рубашки при этом угрожающе натянулась, и комично, почти по-детски обиженно поджал губы.

— Я рад, что гардероб твоего покойного дедушки на мне доставляет тебе столько искренней радости, Милли.

— П-прости… — выдавила я сквозь смех, утирая выступившую слезинку. — Тебе просто… невероятно идет этот фасон! Ладно, Касс, извини. Всё же это намного лучше, чем щеголять в исподнем.

— Спорное утверждение, Милли, — хмыкнул он, осторожно шагая на запах еды, словно боясь, что ткань вот-вот разойдется по швам. — В исподнем я хотя бы мог нормально дышать. Веди уже к столу, пока я случайно не разрушил этот шедевр портняжного искусства.

Я подавила улыбку и, осторожно взяв его за локоть, направила к деревянной скамье. Касс двигался на редкость скованно, стараясь лишний раз не напрягать плечи. Дождавшись, пока он со вздохом опустится на сиденье, я обогнула стол и поставила перед ним тарелку с горячим омлетом, придвинула кружку с чаем. Касс нахмурился, его рука неуверенно скользнула по столешнице, нащупывая край посуды. Гордый боевой маг явно злился на собственную беспомощность, но упрямо пытался справиться сам.

Не выдержав, я села рядом, подалась вперед и мягко накрыла его большую ладонь своей, направляя её к ручке кружки. Он замер, чутко прислушиваясь к моему дыханию, но руку не отдернул.

— Мои травы сняли воспаление и жар, — тихо нарушила я тишину, глядя на повязку, скрывающую его глаза. — Но они не вернут тебе зрение. Тебе нужен сильный маг-целитель.

— Я знаю, — спокойно отозвался Касс. — Как только мой резерв заполнится хотя бы на треть, я смогу использовать экстренный портал. Перемещусь сразу к себе, а там лекари быстро поставят меня на ноги.

Я покачала головой, забыв, что он этого не увидит:

— Чтобы выдержать пространственный переход, тебе нужно восстанавливаться еще хотя бы пару дней. Иначе магическая нагрузка разорвет твои каналы, и ты снова отключишься, едва шагнув в портал.

— И это я тоже знаю, — он повернул ко мне голову, безошибочно ловя направление моего голоса. — Милли, у тебя же осталось то зелье. Дай мне его.

— Нет, — я инстинктивно отодвинулась. — Нельзя. Если принять такой концентрат дважды за столь короткий срок, он навредит тебе. Следующую дозу можно выпить только через три дня.

Касс усмехнулся, но в этой усмешке скользнула какая-то обреченная твердость.

— Через три дня я уже уйду.

Внутри вдруг стало как-то пусто. Я ведь сама хотела, чтобы он ушел. Чтобы никто не смог раскрыть мое инкогнито. Так почему сейчас сердце так болезненно сжалось?

— Значит, долечишься в своем лазарете, — стараясь, чтобы голос звучал ровно и равнодушно, ответила я.

Я попыталась отодвинуться от стола, чтобы сбежать от этой внезапной тяжести, но Касс перехватил мою руку. Его хватка была мягкой, не причиняющей боли, но твердой.

— Позволь мне увидеть тебя, — тихо, почти хрипло попросил он, поднимая свободную руку.

Я должна была отстраниться, должна была вырваться, или на крайний случай отшутиться. Но вместо этого я замерла и затаила дыхание, когда его теплые пальцы коснулись моего лица. Он изучал меня с трепетной, пугающей нежностью. Подушечки его пальцев медленно скользнули по линии челюсти, очертили скулу, прошлись по изгибу бровей и замерли на моих приоткрытых губах.

Я судорожно выдохнула, прикрыв глаза.

Касс чуть склонил голову, его пальцы медленно скользнули от моих губ к виску, осторожно зарываясь в волосы.

— Ты очень красива, Милли, — его низкий голос окутал меня, на миг лишая дыхания. — Какого цвета у тебя волосы?

Я нервно сглотнула, сбрасывая наваждение, и мягко отстранилась от его ладони.

— Ничего особенного, обычный русый, — сказала я, глядя на свои смоляные черные пряди, упавшие на грудь.

Касс еле заметно улыбнулся уголком губ, словно уловил малейшее изменение в моем дыхании, но не стал настаивать. Я поднялась со скамьи, пряча за этой суетой мелко подрагивающие руки.

— Ешь, Касс. Тебе нужны силы.

Остаток дня прошел в спокойной, хотя и немного натянутой рутине. Я с головой ушла в свои привычные дела: растирала в ступке сушеные коренья, процеживала готовые настойки и перебирала травы. Монотонная работа помогала отвлечься от мыслей о Кассе и от того пугающего чувства, что вспыхнуло во мне утром. Почему я так отреагировала на его прикосновение?

Касс же времени зря не терял. Он сидел на матрасе, скрестив ноги и выпрямив спину. В каждом его выверенном движении, в каждом глубоком, размеренном вдохе безошибочно угадывалась жесткая выучка столичной Академии. Я никогда не училась в Академии, ведь заблокированный резерв отрезал мне туда дорогу. Зато я жадно впитывала знания из домашних книг и не раз читала о таких дыхательных практиках. Касс не позволял магии бесконтрольно выплескиваться наружу. Вместо этого он методично, по крупицам собирал рассеянную энергию, загоняя её в свои поврежденные каналы с помощью сложной системы дыхания для восстановления резерва. Я смотрела на него и восхищалась его самоконтролем.

— Милли, ты сейчас действительно смотришь на меня, или мне это только кажется?

Я вздрогнула, будто он застал меня врасплох, хотя, по сути, так и было.

— Нет, зачем мне на тебя смотреть, — с легкой иронией отозвалась я, пытаясь скрыть смущение за деланой небрежностью.

— Может, потому что я красив?

Я невольно рассмеялась, чувствуя, как понемногу тает внутреннее напряжение.

— Касс, поверь, твое лицо сейчас и повязка совсем не располагают к романтике.

Он хмыкнул почти беззвучно, но улыбка тут же сползла с его губ. Голова медленно повернулась к окну, будто он чувствовал свет, которого не мог увидеть.

— А мне так хочется на тебя посмотреть, — тихо произнёс он. — Посмотреть, какая ты, какого цвета у тебя глаза, посмотреть на твою улыбку. Это так странно — ощущать себя в полной темноте, не видеть ничего вокруг.

— Касс, зрение восстановится...

— Да… — он выдохнул это слово так горько, что я на мгновение забыла, что хотела сказать. Плечи его чуть опустились, будто под невидимой тяжестью. — Но первый, кого я увижу, открыв глаза, будет маг-целитель, а не ты.

Он замолчал на мгновение, сжимая и разжимая пальцы на колене.

— В Академии нас учили не бояться боли, — продолжил он глуше. — Не бояться смерти. Не бояться противника, который сильнее тебя. Нас учили держать резерв под контролем даже тогда, когда жизнь покидает тело. Но никто не учил, что делать, когда ты внезапно становишься беспомощным.

Его челюсть напряглась.

— Такие люди никому не нужны.

Я замерла, глядя на то, как гордость и боль борются внутри него. А потом, не раздумывая, шагнула к нему и мягко провела рукой по его волосам.

Касс вздрогнул от неожиданности, но уже через секунду бессознательно потянулся навстречу моей ладони, прижимаясь щекой к моим пальцам.

— Я знаю, Касс, ты со всем справишься, — тихо сказала я, пальцами перебирая его жесткие пряди. — Ты совсем не беспомощен, и временное отсутствие зрения никак не делает тебя хуже или слабее.

— Ты так думаешь? — его голос прозвучал почти шёпотом, а рука неуверенно поднялась, будто он хотел коснуться моей ладони в ответ, но в последний момент передумал.

— Я знаю, Касс.

Он медленно выдохнул, и впервые за весь разговор его плечи чуть расслабились.

Ужин прошел в тяжелом, напряженном молчании. В комнате раздавался лишь тихий стук деревянных ложек о глиняные миски да треск дров в печи. Воздух между нами словно натянулся, вибрируя от невысказанных слов. Мы оба понимали неизбежное: наши пути пересеклись лишь на краткий миг. Скоро он откроет портал и уйдет в свой опасный военный мир. А я останусь здесь. Мы должны разойтись, унеся каждый свои тайны с собой.

Я не знаю, кто он, и не хочу знать. Не спрашиваю, кто с ним это сделал и за что, не спрашиваю, что он будет делать и как дальше жить. Он всего лишь миг для меня, я всего лишь миг для него.

После обработки и перевязки ран, когда мы разошлись по своим лежанкам, я дунула на фитиль свечи. Комната погрузилась в густую темноту.

Я укрылась одеялом, как вдруг тишину нарушил его низкий голос:

— Милли.

— Да, Касс? — тихо отозвалась я.

— Спой мне, Милли.

В его голосе слышалась какая-то обреченная усталость. Я тихо выдохнула, откинула одеяло и подошла к его матрасу.

Опустившись рядом с ним, я несмело протянула руку. Мои пальцы коснулись его виска, а затем зарылись в густые, жесткие волосы. Касс шумно выдохнул, чуть расслабляясь.

Я начала успокаивающе перебирать его пряди, мягко массируя кожу головы, и тихо, едва слышно запела. Я пела и гладила его волосы до тех пор, пока его дыхание не стало ровным и глубоким. Напряжение постепенно ушло из его тела, расслабились плечи. Он уснул.

Я еще несколько мгновений сидела рядом, продолжая перебирать его волосы, хотя в этом уже не было необходимости.

Потом медленно убрала руку.

Почему-то уходить от него оказалось гораздо труднее, чем я ожидала.