Боль пронзила запястье, словно руку сунули в раскалённые угли. Чужая густая, агрессивная тёмная магия жгла кожу, грозясь в любую секунду спалить её дотла. Я до крови прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не вскрикнуть. Какого демона? Я только что целый час вытаскивала его с того света!

— Сжигай, — процедила я сквозь зубы, вкладывая в голос всю злость, на которую была способна. — Давай, преврати меня в пепел, маг. Только тогда ты сгниешь на этом самом матрасе к утру. От заражения крови и лихорадки.

Пальцы на моем запястье дрогнули, но хватка не ослабла. Мужчина тяжело, с присвистом втянул воздух сквозь стиснутые челюсти.

— Кто ты? — голос прозвучал как скрежет камня о камень. — Где я?

— В доме единственной идиотки на всю округу, которая не бросила тебя подыхать в грязи, — я резко рванула руку на себя. На этот раз он не удержал, пальцы соскользнули, оставив на моей коже багровые следы. — А теперь лежи смирно. Если твоя магия сожжет мои заживляющие мази, новых я на тебя тратить не стану.

Мужчина попытался приподняться на локтях, но тут же со стоном рухнул обратно на матрас. Его широкая грудь тяжело вздымалась. Он мотнул головой, и в его слепом, расфокусированном взгляде мелькнуло осознание собственной уязвимости.

— Я ничего не вижу, — слова вырвались у него почти против воли.

— Ожог тяжелый, но глаза целы. Веки и ткани вокруг сильно повреждены, отёк давит на зрачки, — уже спокойнее, сухим профессиональным тоном знахарки ответила я, потирая ноющее запястье. — Тебе нужен сильный целитель, мои травы только снимут воспаление и ускорят заживление.

Он глухо зарычал, сжимая руки в кулаки так, что побелели костяшки.

— Чьи это земли? Какая провинция?

Я замерла, глядя на его напряженное лицо. Сказать правду? Выдать, что мы в Сольдере, на самой границе с Дикими землями?

«Ну уж нет», — отозвался внутренний голос.

Мало ли кто он такой и кто идет по его следу. У магов его уровня, судя по экипировке, наверняка зашит в куртку кристалл экстренного портала. Как только я поставлю его на ноги, он сможет открыть переход и уйти в любую точку континента. Какая ему, по сути, разница, где именно он провел эти дни в бреду? Ему совершенно необязательно знать мои настоящие координаты.

— Провинция Эллар, — не моргнув глазом соврала я, назвав глубокий тыл светлых земель, находящийся неделях в трех пути отсюда. — Тихая лесная глушь. До ближайшего крупного города несколько дней пути.

Мужчина нахмурился, явно пытаясь сопоставить мои слова со своими последними воспоминаниями, но новый приступ боли исказил его лицо. Жар брал свое.

— Тебе нужно поспать. Да и мне тоже, я едва на ногах стою, — тихо произнесла я.

Но маг меня уже не слышал. Он провалился в тяжелое, лихорадочное забытье. Я набросила ему на плечи чистую простыню и, едва добравшись до своей жесткой лежанки, мгновенно провалилась в сон.

Утром меня разбудили яркие солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь плохо зашторенное окно. Зевнув и размяв затекшую спину, я первым делом подошла к незнакомцу. Раненый спал, и дыхание его казалось чуть более ровным. Отлично, значит, доживет до обеда.

Ополоснув лицо ледяной водой из кувшина, я принялась за утренние хлопоты: растопила печь, поставила греться чайник и достала из небольшого погреба тушку курицы. Что-что, а такого крупного мужчину придется кормить основательно, чтобы он быстрее встал на ноги и убрался из моего дома. Вскоре по комнате поплыл густой аромат наваристого бульона.

— Ты так и не сказала, как тебя зовут. — внезапно разрезал тишину хриплый голос.

Я обернулась. Незнакомец лежал всё так же неподвижно, но голова была чуть повернута в мою сторону.

— Можешь называть меня Милли, — спокойно ответила я, вытирая руки о передник. — Ну а тебя как звать, герой?

Мужчина на мгновение замолчал, напряженно сведя брови. Было видно, что он взвешивает, стоит ли доверять мне свое настоящее имя.

— Касс. Можешь называть меня Касс.

Слова давались ему тяжело, голос звучал слабо и глухо. Очевидно, что вчерашняя вспышка ярости держалась на одних лишь инстинктах самосохранения, и теперь истощение накрыло его с головой.

— Тебе нужно поесть, Касс. Организм истощен, нужно набираться сил, — сказала я, аккуратно наливая в деревянную миску горячий золотистый бульон.

Осторожно ступая, чтобы не расплескать содержимое, я подошла к матрасу и поставила поднос рядом. Затем, дотянулась до запасной жесткой подушки, туго набитой сеном и сухими луговыми травами и осторожно подсунула её ему под голову, приподнимая Касса повыше.

— Судя по характеру ожога, тебе прилетело каким-то очень сильным светлым заклинанием, — задумчиво произнесла я, присаживаясь рядом с ним на колени. — Я бы даже подумала, что это был «Суд Солнца». Но тогда бы здесь лежал не ты, а твои обугленные останки.

Касс мгновенно напрягся. Его челюсти сжались, а мышцы под тонкой тканью окаменели. Ещё бы. «Суд Солнца» — это высшая магия, доступная лишь очень сильным светлым магам, элите. Это заклинание не просто ранит, оно выжигает всё на своем пути, буквально стирая человека из реальности.

— Да, вряд ли, конечно… — я подула на горячую ложку, не обратив внимания на его заминку. — Выжить после «Суда Солнца» способен лишь другой светлый маг, если успеет погасить или поглотить направленный луч. А ты, Касс, как мы уже выяснили ночью, маг тёмный. Так что я даже представить не могу, что за тварь с тобой это сотворила и как ты вообще умудрился уцелеть. Давай, попробуй еще немного привстать. Я тебя покормлю.

— Я могу сам, — хрипло, но резко отчеканил он.

Мужская гордость в чистом виде. Слепой, едва живой, но всё туда же. Касс упрямо стиснул зубы и, тяжело дыша, попытался приподняться на локтях. Его руки тут же предательски задрожали, а на бледном лбу выступила испарина от напряжения.

— Ну да, конечно, ты всё можешь сам, — с легкой иронией, но абсолютно непререкаемым тоном произнесла я. — Но только не сейчас.

Свободной рукой я мягко, но настойчиво надавила ему на здоровое плечо, заставляя опуститься обратно. — Все силы твоего организма ушли на магическую защиту и выживание. Так что расслабься, герой, и не спорь со своим спасителем.

Касс молчал, упрямо сведя брови к переносице.

— Давай, Касс. Не упрямься, тебе правда нужно поесть, — мягко, но непреклонно произнесла я, снова зачерпывая бульон.

На его лице отразилась целая буря эмоций: от уязвленной гордости до глухого раздражения. Но в итоге физическое истощение взяло верх. С абсолютно обреченным выражением лица грозный маг приоткрыл пересохшие губы, позволяя мне себя накормить. Он ел молча, сосредоточенно, явно ненавидя каждую секунду своей беспомощности.

— Ну вот, — ободряюще произнесла я, отставляя пустую деревянную миску в сторону. — Сегодня отдохнешь, наберешься сил, а завтра, глядишь, уже сможешь сидеть самостоятельно. Твоя магия поможет тебе быстрее прийти в себя, внутренний резерв скоро начнет восстанавливаться.

Касс замер. Его голова медленно повернулась в мою сторону, будто он мог видеть меня сквозь плотную ткань повязки.

— Ты маг, Милли? — его голос прозвучал низко, подозрительно и слишком цепко для полуживого человека.

Я едва не подавилась собственным вдохом, осознав, как крупно только что прокололась. «Проклятье. Слишком много болтаю. Обычные деревенские девчонки не рассуждают о магических резервах и высших заклинаниях Света».

Но я заставила себя легко и непринужденно рассмеяться, как и подобает простушке.

— Нет, Касс, я самая обычная травница. И прямо сейчас мне нужно сходить в лес, чтобы собрать для тебя свежий саргониум. Иначе, когда спадет отёк, твоим лицом можно будет пугать непослушных малышей на ночь.

Он чуть слышно фыркнул, и до моих ушей донеслось хриплое, едва различимое:

— Травница, как же… ага…

Я замерла на полпути к двери, крепче сжав пальцы на ручке плетеной корзинки. В груди противно похолодело от того, насколько быстро он почуял фальшь.

— Ты что-то сказал? — невинно переспросила я, оборачиваясь.

Мужчина тяжело выдохнул и чуть повернул голову, отстраняясь. — Я хочу поспать, Милли.

— Поспи, Касс, — тихо ответила я, набрасывая на плечи теплый плащ. — Я скоро.

На улице было зябко, моросил мелкий, пронизывающий до костей дождь. Я быстрым шагом направлялась к холмам возле леса, увязая сапогами в раскисшей земле. Мне нельзя было уходить надолго: радиуса действия моей броши сокрытия едва хватало, чтобы укрыть нас обоих, пока я находилась поблизости. Если я хочу, чтобы преследователи Касса не засекли его магический фон, нужно было управиться максимум за час.

Я шла и нещадно ругала себя. Вот же дура! Где были мои мозги? Расслабилась, потеряла бдительность. По нему ведь с первого взгляда ясно, что он не простой солдат или наемник. Надо было прикусить язык, прикинуться необразованной деревенской девчонкой, хлопать глазами и нести чушь, но нет… мне обязательно нужно было блеснуть знаниями про высшие светлые заклинания и магические резервы!

Ладно, сказанного не вернешь. Теперь сыграть наивную дурочку из глуши уже не выйдет. Демон бы всё это побрал!

Этот Касс… от него буквально веяло скрытой угрозой. Даже слепой, раненый и прикованный к постели, он напоминал затаившегося хищника, который лишь ждет удобного момента для броска. Нужно как можно скорее поставить его на ноги и избавиться от него, пока всё это не привело к каким-нибудь неожиданным последствиям.

Саргониум нашелся на привычном месте, у подножия каменистого склона. Быстро нарвав влажных стеблей, я поспешила обратно.

Дома было тепло. Касс всё еще спал. Скинув мокрый плащ и тщательно вымыв руки, я достала свою каменную ступку и принялась за работу. Растереть жесткие листья в кашицу, добавить немного базовых масел, вереск и мяту для того, чтобы успокоить зуд и снять воспаление — и терпкий, горьковатый запах трав заполнил комнату. Теперь мазь должна немного настояться. Саргониум выпустит свой сок и напитает смесь целебной силой. Это растение обладало поистине замечательными свойствами: оно помогало коже восстанавливаться гораздо быстрее, при этом максимально сглаживая образующиеся рубцы.

Пока снадобье настаивалось, я наконец-то позволила себе немного передохнуть. Быстро перекусила, скинула сырую после прогулки одежду и переоделась в чистое сухое платье. Затем принялась за мелкие домашние хлопоты, чтобы хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей: прибралась на столе, расставила по местам баночки с зельями, подмела пол. За этой нехитрой суетой я даже не заметила, как за окном стемнело и хижину окутали густые сумерки.

Я зажгла свечу, убедилась, что мазь готова, и подошла к лежанке. Аккуратно, стараясь не тревожить мужчину, размотала повязку, нанесла прохладную зеленую кашицу на воспаленные ткани и наложила чистый бинт. Но прохлада саргониума не помогла сбить жар, который снова брал свое — Касс заметался в лихорадке.

— Это приказ… — глухо сорвалось с его пересохших губ. — Нет… не смей…

Он резко дернул головой, словно уворачиваясь от невидимого удара.

— Отец… это измена…

Его крепкие пальцы судорожно скомкали край простыни.

— Нужно идти на опережение…

Он бормотал обрывки фраз, отдавал приказы своим невидимым солдатам, отчаянно сражался с призраками прошлого. Я смотрела на его искаженное мукой лицо, и мое раздражение медленно сменялось странной, тягучей жалостью.

Смочив чистую тряпицу в прохладной воде, я мягко стерла испарину с его лба. Затем, повинуясь какому-то неосознанному порыву, тихо запела, на ходу подбирая слова к старой колыбельной мелодии:

Спи... ночь укрыла леса,

Спрятала в кронах свои голоса.

Боль утекает сквозь пальцы водой,

Я остаюсь в темноте здесь с тобой.

Мята и вереск сплетаются в сны,

Нет здесь ни страха, ни прошлой войны.

Тенью укрою от горя и бед,

Там, где не ранит безжалостный свет...

Спи... пусть утихнет гроза,

Тьма поцелует слепые глаза.

Тихое пламя согреет наш дом,

Всё остальное мы вспомним потом.

Я пела колыбельную снова и снова, мой голос, тихий и размеренный, словно вплетался в его сознание, успокаивая мечущийся разум. Касс постепенно затих. Его сведённые судорогой мышцы расслабились, напряжение ушло, а дыхание выровнялось и вскоре он провалился в глубокий, целительный сон.