Осенний лес дышал сыростью и прелой листвой. Холодный ветер путался в кронах старых деревьев, срывая с них последние желто-золотые листья. Поправив сползающую с плеча лямку тяжелой корзины, доверху набитой целебными кореньями, я ускорила шаг. Скоро стемнеет, нужно торопиться. Совсем не хотелось оставаться в лесу с приходом сумерек.

Здесь, на самой опушке, стоял мой новый дом — небольшая, но крепкая деревянная изба на две комнаты. Единственное на сегодняшний день мое безопасное убежище.

Полгода назад, уставшая, напуганная и отчаянно ищущая любую работу, которая позволила бы затеряться где-нибудь в глубинке, я оказалась в этих краях. Провинция Сольдер, исконные земли светлых магов, казалась идеальным местом для беглянки с запечатанной Тьмой внутри.

Местный деревенский староста, дотошный, но практичный мужик, быстро выведал, что я неплохо разбираюсь в травах, настоях и зельях и при желании могу ими лечить. Прошлая деревенская травница не пережила зиму, а знахарки в Приграничье всегда ценились на вес золота, поэтому мои навыки здесь пригодились. Так-то я своими зельями не только лечить могу, но старосте об этом знать было необязательно.

Жизнь здесь тяжелая: сразу за холмами и лесной полосой начинались Дикие земли, и одиночные набеги варваров или голодных тварей случались с пугающей регулярностью. Людям постоянно требовались кровоостанавливающие настои, мази от ожогов и заживляющие отвары.

Так я и получила этот домик у леса, местную клиентуру и новую, тихую жизнь Мелиссы Дес.

А ведь когда-то меня звали Амелия Вальдес. Да-да, та самая Вальдес — младшая дочь герцога Эдрика Вальдеса, главы Дома Тьмы. Его неудавшийся ребёнок, позор великого рода. Разве мог Дом Вальдес допустить, чтобы его представительница, пусть и младшая, была без магии? Конечно нет, ведь это неслыханное дело, позор, который ляжет на весь род… Самое парадоксальное, что магия внутри меня была. Источник был полон, но запечатан так плотно, что даже я сама не ощущала никаких отголосков.

Встряхнувшись, я отогнала тяжелые воспоминания. Хватит, дверь в прошлое навсегда закрыта, найти меня никто не сможет. Первое время пересижу здесь, а дальше — посмотрим.

Уже у самой калитки, предвкушая, как растоплю печь и заварю горячий чай с малиной, взгляд вдруг споткнулся о тёмное пятно на пожухлой траве. От резкой остановки тяжелая корзина больно ударила по бедру, а пальцы сами собой сжались в кулаки.

В нескольких шагах от порога лежал человек.

Сердце забилось где-то в горле. Вглядываясь в неподвижный силуэт, я почувствовала, как по спине пополз липкий холод. Первая мысль — бежать. Скрыться в лесу, переждать. Но человек не шевелился, и, пересилив страх, я сделала несколько осторожных шагов вперед.

Это был мужчина. Широкие плечи, высокий рост, тёмные коротко остриженные волосы. На нем была глухая черная одежда из плотной кожи и зачарованной ткани — стандартная экипировка боевых магов. Но внимание приковало не это.

Его лицо было обожжено. Я присела на корточки, боясь даже прикоснуться к нему, и наметанный глаз теоретика магии мгновенно вынес вердикт: это работа не стихийника, и точно не проклятийника. Это было Светлое боевое заклинание. Я знала это наверняка — Тьма оставляет после себя гниющую плоть, жуткие почернения и вздувшиеся паутиной вены. А этот ожог был чистым, выжженным добела, словно кто-то ударил в него концентрированным лучом полуденного солнца.

Я подскочила на ноги, внутри заворочалась паника. Боевой маг, обожженный Светом. Что он здесь делает? Кто с ним это сотворил? Те патрули, что охраняют здесь границу, вряд ли могли получить такое ранение, уж чем-чем, а Светом варвары за холмами не владеют. Это значит, что покалечили его свои. Такой удар мог нанести только достаточно сильный светлый маг… Наверняка станут искать.

«Надо позвать деревенских, — лихорадочно билась мысль, пока ноги сами пятились назад. — Пусть они сами с ним разбираются».

Но, сделав два шага, замерла. Если его найдут те, кто с ним это сделал, то или заберут, или добьют, а деревенские покажут, кто именно его обнаружил. Нет, привлекать к себе внимание нельзя. Если есть малейший шанс, что меня могут узнать, рисковать не стоит.

До боли прикусив губу, пришлось заставить себя остановиться. Проклятье, придется пока оставить его здесь, на земле. С моим действующим артефактом сокрытия он на время прикрыт от поисков. Он уже не жилец, отмучается, похороню в лесу и все. Никто ничего не узнает, на след не выйдут.

Практически успокоив себя такими рассуждениями, я зашагала в сторону дома, обогнув лежащего человека на приличном расстоянии, когда раненый хрипло, надрывно застонал, а его пальцы судорожно скребнули по мерзлой земле.

Этот полный агонии звук сломал всю мою решимость пополам. С губ сорвалось глухое ругательство, а на глаза навернулись слезы бессилия. Ну как, как перешагнуть через умирающего? Нет, я так не могу. Из-за этого вездесущего сочувствия Дом Вальдес чуть меня и не сломал.

— Проклятье, — прошептала, падая перед ним на колени. — Ладно. Но как только придешь в себя, тут же уйдешь!

Сбросив корзину, стянула с плеч плотный шерстяной плащ и, пыхтя от натуги, кое-как перекатила обмякшего мужчину на ткань. Он был раза в два крупнее меня, а зачарованная кожаная броня весила, казалось, как целая лошадь. Упираясь ногами в землю и стирая ладони о жесткую шерсть плаща, дюйм за дюймом потащила его к крыльцу. Каждая ступенька давалась с боем — хорошо еще, что их было всего три.

Когда незваный гость наконец оказался в доме и тяжелый засов захлопнулся, дыхание окончательно сбилось, пот лил градом, а руки мелко дрожали от перенапряжения.

— Не знаю, кто ты, маг, но отъелся ты знатно. Явно не голодаешь. На кровать я тебя не затащу, ты уж извини.

Оглядевшись в поисках чего-нибудь мягкого и не найдя подходящего, скинула свой матрас на пол и затащила мужчину на него.

— Еще и матрас свой отдала. Цени. А мне тем временем придется спать на твердой доске. Да демон тебя побери, как же снять с тебя одежду, я ж её не разрежу... А раны обработать надо.

С тяжелым вздохом опустившись на колени, пришлось взяться за дело. Зачарованная кожа ножницам не поддастся, да и алхимические кислоты применять опасно, вдруг на кожу капну. Добью еще ненароком. Придется снимать вручную.

Пальцы, всё еще подрагивающие от пережитого страха и физического напряжения, скользнули по плотному материалу куртки, нащупывая скрытые ремешки и тугие металлические фиксаторы под боковыми клапанами. Стандартная армейская система, но... качество было явно не солдатским. Никаких грубых швов, тончайшая работа, рунные нити, вплетенные прямо в кожу для рассеивания магических ударов. Простой патрульный ни за что бы не смог позволить себе доспех, который стоит как половина этой деревни.

— Да кто же ты такой, а, маг? Как бы не пришлось пожалеть о своих добрых порывах. Прикопают где-нибудь в лесочке, чтоб помалкивала и поминай как звали.

После долгой возни с застежками и ругательств сквозь зубы, куртка наконец поддалась, и вместе с пропитанной потом и кровью рубашкой полетела в сторону.

Дыхание на мгновение перехватило.

Широкая грудь и торс незнакомца представляли собой настоящую карту боевой славы. Старые, давно побелевшие шрамы от мечей переплетались с рваными следами от когтей. Этот человек явно не был домашним мальчиком, тело ясно давало понять, что мужчина закален в жестоких сражениях и тренировках.

Но сейчас всё это было второстепенным. Мужчина потерял сознание явно не от рубленых ран. Всю верхнюю часть перекрывал свежий ожог. Светлое заклинание задело лицо, чудом не выжгло глаза, и спустилось по левой стороне на шею, плечо и грудь, оставив после себя жуткий, пульсирующий жаром след.

— Великая Матерь, как же ты вообще еще жив, — пробормотала себе под нос, поспешно поднимаясь, чтобы принести таз с водой, чистые холщовые ленты и заживляющие мази.

Нужно было срочно очистить рану и сбить температуру, из-за которой его уже начала бить крупная дрожь.

Обработка ран заняла не меньше часа. Мне пришлось методично, миллиметр за миллиметром очищать пострадавшую кожу, чтобы не допустить нагноения, аккуратно убирать свернувшиеся, омертвевшие ткани и щедро наносить густую заживляющую мазь с резким запахом лечебных трав и хвои.

Завтра с утра придется идти к холмам. Там, на каменистых склонах должен расти саргониум. Я не знала других растений, вытяжка из которых могла бы так же эффективно сглаживать рубцы. Может быть, они и не уйдут полностью, но точно станут менее выраженными. Шрамы на груди и плечах для воина — это одно, но вот лицо... Никому не хотелось бы носить на себе такую жуткую отметину.

Я осторожно провела влажной тканью по голове и верхней, нетронутой части лба, убирая испарину, и с тревогой посмотрела на поврежденное лицо. Что же будет с его глазами? Они не были выжжены полностью, но веки и кожа вокруг явно серьезно пострадали. Сможет ли он вообще видеть, когда придет в себя?

Судя по качеству брони, рубашке из дорогого тончайшего шелка и рукам, явно не привычным к тяжелой крестьянской работе, но закаленным тренировками с оружием, человек он далеко не бедный. Как минимум, сын какого-нибудь лорда или высокопоставленный офицер. Если обратиться к сильным магам-целителям, зрение вполне можно восстановить. Другое дело, что стоит это баснословных денег, но он, судя по всему, может себе это позволить. Мои же травы способны лишь снять воспаление и не дать инфекции разрастись.

Однако сейчас, пока он без сознания и в лихорадке, никуда перемещать его не стоит, переезд он просто не переживет. Трястись в телеге или на лошади в таком состоянии — это всё равно, что подписать себе смертный приговор. Разве что у него есть экстренный портал, как у военной знати, но и для этого нужен частично восстановленный резерв, иначе он не выдержит. Нет уж, не для этого я его тащила. Минимум неделю он проваляется здесь, на моем матрасе, а дальше посмотрим.

Возможно, его уже ищут. Те, кто его покалечил, или его собственные соратники, ведь есть же у него союзники наверняка.

Точно кто-то да ищет, но вот найти не смогут.

Рука сама собой скользнула к груди, нащупывая сквозь плотную ткань платья жесткий, холодный контур. Брошь Сокрытия. Да уж, если бы мой драгоценный папочка узнал, как именно я ношу величайшую реликвию семьи Вальдес, просто приколов с обратной стороны нижнего белья, словно дешевую булавку от сглаза, его бы точно хватил удар. Почище того, что он испытал, когда понял, что его младшая дочь не способна высечь из себя и искры магии. Я невольно усмехнулась. Да плевать на пиетет перед реликвиями. Когда я окончательно поняла, что отец не погнушается никакими, даже самыми бесчеловечными средствами, чтобы разбудить во мне запечатанную Тьму, решение созрело мгновенно. Нужно бежать и как можно скорее, пока в бесконечных попытках вытащить магию наружу меня не убили.

На продумывание плана и подготовку ушел целый год. Год воровства редких ингредиентов из семейных запасов и опасных алхимических экспериментов по ночам. Я до сих пор с содроганием вспоминала ту ночь, когда вскрыла зачарованный личный сейф отца. Шрам на левой ладони, оставшийся после взлома родовой печати, до сих пор пульсировал фантомной болью.

Но оно того стоило. Брошь Сокрытия была у меня, и она полностью скрывала из магического поля мира как меня, так и тех, кто находился рядом. Ни поисковые заклинания, ни маячки, ни поиск на крови, ни ищейки больше не работали — для магии я просто перестала существовать. Так что и этого покалеченного мага никто не найдет.

Конечно, оставалась опасность, что на мой след выйдут обычные наемники. Но ради того, чтобы затеряться окончательно, я и уехала на другой конец королевства.

План был несложный. Надо поставить его на ноги, залечить раны, сбить жар и отправить обратно, откуда он там пришел. А самой... самой, скорее всего, придется искать другое место.

Рисковать не стоит. Был бы он простым патрульным — еще полбеды, они дальше своих казарм ничего не видят. Но этот маг явно не из простых. Если он крутится в аристократических кругах Морвендора*, то знает Вальдесов в лицо. И даже если он никогда не видел младшую дочь, которая для всех была болезненным ребенком и никогда не выходила в свет, то вот заметить сходство с Азалией Вальдес, родной старшей сестрой, мог запросто. Хотя… может он и видеть не сможет. Но нет, рисковать не стоит.

— Свалился же на мою голову, — тихо проворчала я, в сердцах бросая окровавленные тряпки в таз с мутной водой. — Жила себе спокойно почти полгода, никого не трогала, нигде не светилась, так нет же, теперь придется уходить.

Ничего, Приграничье большое, спрятанных в глуши деревень здесь сотни. Найду себе новую. Главное сейчас, чтобы этот незваный гость не умер прямо у меня на полу.

Я наклонилась в последний раз, чтобы поправить влажную ткань на его лбу, и едва мои пальцы коснулись горячей кожи, его рука взметнулась вверх, жесткие пальцы с силой сомкнулись на запястье. Вскрикнув от неожиданности, я попыталась вырваться, но он держал так сильно, что едва не трещали кости.

Незнакомец резко распахнул глаза. Как бездна черные, жуткие, воспаленные из-за ожога, они лихорадочно метались из стороны в сторону. Он явно ничего не видел, не мог сфокусировать взгляд и смотрел как будто сквозь меня.

Его губы раздвинулись в жестком оскале:

— Только дернись... — прохрипел он, и я почувствовала, как по моей руке от его пальцев поползла обжигающая, почти осязаемая боевая тёмная магия. — Одно движение, и от тебя останется лишь пепел.

*Морвендор — столица королевства Морвен: Большой, шумный и красивый город. Место сосредоточения богатства, интриг и высшей аристократии. Действие происходит в королевстве Морвен.