То чувство, которое я испытал, когда Милли обмякла в моих руках, было сродни падению в бездну. Меня буквально разрывало изнутри: задыхаясь от щемящей нежности к этой хрупкой, израненной девушке, я одновременно захлебывался такой черной, всепоглощающей яростью к её обидчикам, что моя магия требовала немедленно стереть весь этот город с лица земли. А сквозь этот оглушающий шторм из отчаяния и любви пробивалось новое осознание, навсегда меняющее всё — у меня есть сын. И ради них двоих я был готов голыми руками разорвать в клочья саму судьбу. Я подхватил её легкое тело, не позволяя упасть на холодный пол, и в два широких шага преодолел кабинет. Бережно, боясь причинить ей еще большую боль, я уложил её на широкий кожаный диван, подложив под голову подушку.

— Оран! Люк! Кристиан! Все сюда! — мой яростный рык, казалось, сотряс каменные стены бывшей ратуши.

Двери распахнулись в ту же секунду. Мои офицеры влетели в кабинет с обнаженным оружием, но тут же замерли, ошарашенно глядя на лежащую на диване окровавленную девушку и меня, опустившегося перед ней на колени.

— Целителей сюда! Немедленно! — бросил я Кристиану и, на миг запнувшись, жестко добавил: — Лирену и близко к этому кабинету не подпускать. Если она сделает хотя бы шаг в это крыло — останавливать силой. Всем ясно?!

— Так точно, командир! — Кристиан мгновенно сорвался с места.

Вся моя сущность исходила отчаянным криком. Каждая частичка души требовала остаться здесь, сжимать её холодную, замёрзшую ладонь и не отходить ни на секунду, пока она не откроет глаза. Вот она, моя Милли, девушка, которую я безуспешно искал три года. Но перед моим внутренним взором стояло её искаженное отчаянием лицо и последние слова, сорвавшиеся с разбитых губ: «Спасите моего сына... Спасите Тео!»

Тео.

Тео был в опасности прямо сейчас, я не мог допустить этого. Я заставил себя подняться.

— Люк, остаешься здесь, — я посмотрел офицеру прямо в глаза. — Отвечаешь за неё головой. Если она уйдет за Грань… клянусь Великой Матерью, я весь этот паршивый городок отправлю следом за ней.

Люк сглотнул и коротко, по-военному четко кивнул.

— Оран, все за мной! — рявкнул я и бросился к выходу.

Вскочив в седло, я гнал коня сквозь заснеженные, серые улицы Чёрного Яра так, что мои люди едва поспевали следом.

Впереди показался маленький, покосившийся домик на окраине. Я знал, что Милли живет здесь, узнавал еще по приезду сюда, когда встретил её в лечебнице.

Я быстро спешился и не стал заморачиваться с открытием замка и двери, а просто ударом ноги снес хлипкую деревянную дверь и ворвался внутрь.

В углу комнаты, привалившись к стене, лежала без сознания пожилая женщина. Скорее всего, няня или присматривающая за ребёнком соседка. А прямо посреди комнаты стоял тот, кому я сам позволил появиться в этом городе и столкнуться с Милли. Я сам… Сам допустил эту ситуацию.

Почему я был настолько самонадеянным и не подумал о том, что Вальдесы могли причинить реальный вред Милли, а я об этом даже не узнаю? Но у меня не было времени на рефлексию.

Посреди комнаты, с ухмылкой на лице стоял Эрик Вальдес.

Эрик тянул руки к маленькому мальчику, сидевшему на полу. Ребенок не плакал, он сидел неподвижно и молча, исподлобья глядя на нависшего над ним ублюдка.

— Не смей! — закричал я, вскидывая руку. На руке уже разгоралось двухцветное пламя.

Но раньше, чем я успел ударить, произошло то, чего Вальдес никак не ожидал. Стоило его пальцам почти коснуться плеча ребенка, как на груди мальчика, прямо под одеждой, ослепительно вспыхнул свет. Магический щит развернулся мгновенно, с оглушительным звоном. Ударная волна с такой силой впечаталась в Эрика, что его отшвырнуло через всю комнату и приложило о бревенчатую стену.

На шее у мальчика висел серебряный кулон в виде маленького солнца. Тот самый артефакт со свойствами защиты и маячка, который я лично надел на шею моей Милли перед нашей единственной ночью и моим уходом. Артефакт реагировал на реальную угрозу и, слава Великой Матери, он охранял моего ребёнка всё это время.

Эрик ошарашенно захрипел, пытаясь подняться, но я не дал ему и шанса. С моих пальцев сорвался пульсар. С глухим треском он ударил Вальдеса в грудь, и тот, закатив глаза, мешком рухнул на пол, окончательно потеряв сознание.

Я медленно опустил руку и перевел дыхание, чувствуя, как бешеный пульс бьет в виски. Затем повернулся к ребенку.

Мальчик сидел на деревянном полу и внимательно смотрел на меня. В полумраке комнаты, освещенной одной обычной свечой, его глаза казались абсолютно черными и бездонными, точь-в-точь как мои собственные.

Я подошел и опустился на одно колено. Мои руки, привыкшие держать тяжелый клинок и направлять смертоносную магию, мелко дрожали, когда я бережно потянулся к нему и поднял на руки. Мальчик испуганно сжался.

— Тише, тише… всё уже позади, мальчик мой, — хрипло прошептал я, прижимая его к своей груди. — Тео…

В этот момент в дом с грохотом ввалились мои люди во главе с Ораном.

— Ваше Высоч... — адъютант осекся на полуслове.

Его взгляд упал на меня, а затем — на Тео, которого я прижимал к груди. Оран оцепенел, ему не нужно было ничего объяснять. Черные, как сама бездна, глаза, упрямый излом бровей, мой собственный хмурый взгляд, жесткие темные, чуть вьющиеся волосы — сходство между нами было пугающе очевидным.

— Командир... — потрясенно выдохнул один из бойцов, останавливаясь за спиной Орана.

Мальчик не испугался грохота от солдатских сапог. Он доверчиво уперся маленькими ручками мне в плечо. И тут я заметил на его пухлом запястье тугой, грубый металлический браслет, испещренный рунами подавления. Артефакт, глушивший его магию.

Пальцы сами легли на замок. Раздался негромкий щелчок, и простой металлический браслет остался в моих руках.

Тео удивленно моргнул, словно почувствовав разлившееся по телу долгожданное тепло, и медленно вытянул перед собой маленькую ручку, раскрыв ладошку. Воздух в комнате едва заметно задрожал.

Прямо в центре его крошечной ладони расцвел чистый, красивый магический огонек. Ослепительный белый Свет и густая, бархатная Тьма переплетались в нём в безупречном, гармоничном танце, не конфликтуя, а дополняя друг друга.

Самый редкий и самый смертоносный дар в нашем мире. Моя магия. Моя кровь. Мой сын.

Бойцы у двери удивлённо ахнули.

— Великая Матерь… — выдохнул я, завороженно глядя на это маленькое чудо. Осторожно накрыв ладошку Тео своей рукой, я помог ему погасить пламя, чтобы не истощить детский резерв. — Пойдем, малыш. Нам нужно к маме.

Тео не плакал. Он не звал маму, не вырывался. Он лишь с любопытством склонил голову набок и вдруг протянул пухлую ручку, коснувшись моей щеки. Его пальчики были теплыми. От этого простого, доверчивого жеста внутри меня что-то окончательно и бесповоротно перевернулось.

— Оран! — окликнул я всё так же завороженно глядящего на Тео адъютанта. — Группу сюда. Антимагические кандалы на этого выродка и в самую глубокую камеру. Никаких допросов без меня, сам допрошу.

— Понял. Сделаем, — сглотнув, кивнул Оран и жестом приказал солдатам тащить бессознательного Эрика на выход. — А женщина? — он кивнул на лежащую в углу няню.

— Жива. Просто магический сон, — я бросил короткий взгляд на няню. — Оставьте с ней охранника. Когда очнется — успокоить и отправить домой.

Я бережно завернул Тео в свой генеральский плащ, укрывая его от сквозняков и страшной картины разгромленной комнаты, и пошел к выходу. Мальчик доверчиво спрятал лицо у меня на груди, вцепившись крошечными кулачками в лацкан моего мундира.

Обратный путь до штаба я помнил смутно. Одной рукой крепко прижимая к груди Тео, спрятанного в складках моего плаща, другой я направлял коня сквозь метель. Я гнал вперед, не чувствуя холода, а мое сердце колотилось как сумасшедшее. Только бы успеть. Только бы она дождалась.

Когда я ворвался в свой кабинет, там царил управляемый хаос. В воздухе густо пахло резкими целительскими травами и озоном от разлитой повсюду магии, которая буквально потрескивала от напряжения.

В кабинете уже вовсю работали трое военных целителей. Лицо Милли всё еще было бледным, но следы побоев на виске и губе уже затянулись под действием регенерирующих плетений. Она лежала неподвижно, погруженная в глубокий сон.

— Доклад, — тихо, чтобы не напугать ребенка, потребовал я, подходя к дивану.

Главный целитель вытер испарину со лба и поклонился:

— Физические повреждения устранены, Ваше Высочество. Жизни госпожи ничто не угрожает. Дело в другом… В ней не маленький объем собственной силы. Либо кто-то, либо она сама сорвали с резерва внутренний блок, блокирующий магию много лет, скорее всего с детства. Как следствие, произошел мощнейший магический выброс. Однако магические каналы девушки не развиты, можно сказать атрофированы, поэтому оказались катастрофически перенапряжены. Они буквально пылают от избытка её собственной энергии.

— Почему она не приходит в себя? — я нахмурился, чувствуя, как внутри снова закипает тревога.

— Сознание ушло в глубокую защитную кому, чтобы организм не сгорел от перегрузки. Она просто спит и пока… подсознательно не хочет возвращаться к реальности. Нам нужно время, чтобы осторожно, шаг за шагом, расправить и успокоить её каналы, распределить излишки магии по резерву. Если всё будет хорошо, когда давление спадет, она очнется сама. На сегодня, мы сделали всё, что могли.

Тео в моих руках вдруг зашевелился. Он высунулся из плаща, посмотрел на Милли и тихо, жалобно позвал: — Мама...

От этого звука у меня перехватило дыхание.

— Вон, — тихо сказал я.

— Ваше Высочество? — не понял целитель.

— Все вон отсюда! Живо! — жестко скомандовал я, и от всплеска моей силы стеклянные колбы на столе жалобно зазвенели. Лекари испарились через секунду, плотно закрыв за собой дверь.

Я подошел к дивану и опустился на колени прямо на каменный пол. Бережно усадил Тео рядом с Милли. Мальчик тут же потянулся к её лицу, погладив бледную щеку своей маленькой ладошкой.

Я стянул перчатку, взял безвольную руку Милли в свою и прижал к своим губам.

— Ты не смеешь уйти, слышишь меня? — прошептал я, глядя на ее сомкнутые ресницы. — Ты так долго пряталась. Так отчаянно защищала нашего сына. Я не позволю тебе сдаться сейчас, моя смелая, глупая девочка… Спи, — тихо произнес я в тишине кабинета, согревая её ледяные пальцы в своих ладонях. — Тебе больше не нужно бежать, Милли. Теперь я здесь и клянусь своей жизнью и своей магией: когда ты откроешь глаза, я стану щитом между вами и всем остальным миром.