Лирена присматривалась ко мне. То и дело в течение дня я чувствовала на себе её цепкий взгляд. Она изучала меня, оценивала, но явно не понимала, почему Его Высочество заговорил со мной, да ещё и отвернувшись от неё в самом разгаре разговора. Уязвлённое самолюбие леди никак не могло успокоиться. Я понимала, что она обязательно попытается со мной поговорить, и не ждала от этого ничего хорошего. Если она действительно так близка с ним, то просто так эту ситуацию не оставит.

Ближе к вечеру я ушла в дальнюю кладовую, чтобы перебрать подсушенные пучки кровохлёбки и побыть в тишине.

Дверь за моей спиной тихо скрипнула. Я обернулась и замерла: на пороге стояла Лирена. В полумраке кладовой её идеальная осанка и дорогая форма целительницы смотрелись немного чужеродно. Воздух мгновенно пропитался терпким ароматом её изысканных духов.

— Усердно трудитесь, Лисса, — мягко, почти ласково произнесла она, медленно проходя вглубь тесного помещения. — Это похвально.

— Для общего блага, леди Лирена, — я склонила голову, не прекращая перебирать травы.

— Вы вчера так стремительно сбежали… — целительница остановилась совсем рядом. Я спиной чувствовала её тяжёлый, оценивающий взгляд. — Его Высочество бывает резок, но его забота о вас удивляет.

— Я не понимаю, о чём вы говорите, леди.

— Не понимаешь, значит, — Лирена перешла на «ты».

Она сделала паузу, словно смакуя момент, а затем её голос понизился, став интимным и тягучим:

— А я понимаю тебя, Лисса, как женщина женщину. Кассиан такой жадный и ненасытный любовник. Он часами может тра… прости, любить, конечно же, женщину до изнеможения. Когда мы с ним остаемся наедине, я потом целый день ходить не могу.

Лирена неприятно рассмеялась.

— Оооо… Он вколачивает меня в простыни словно зверь… Мужчина в своей чистейшей форме, никакой сентиментальной чепухи. А его язык может выписывать такие узоры, что тебе это даже и не снилось, милая моя.

Мои руки замерли над пучком сухой травы. Боль скрутила так, словно ржавый нож с силой провернули под ребрами, выкручивая внутренности. Я прикусила внутреннюю сторону щеки до вкуса крови. Держи лицо, Милли.

— Его горячие ладони скользят помоей коже, — безжалостно продолжала Лирена, сверля меня взглядом. — Он впивается поцелуем вмои губы, срываетс меня одежду, Лисса. Я знаю каждый шрам на его теле. Я — его женщина!

— К чему вы мне всё это рассказываете, леди? — мой голос прозвучал на удивление ровно. Я медленно повернулась к ней.

С лица Лирены мгновенно слетела мягкая маска. Глаза сузились, превратившись в две ледяные щелки.

— К тому, дорогуша, чтобы ты не разевала роток на принца, — процедила она, чеканя каждое слово. — Я видела, как ты на него пялишься. И видела твоё выражение лица, когда он подошел к тебе. Мечтать о нём вздумала? Заруби себе на носу, жалкая травница: ты не его поля ягода. Он тебя даже в тайные любовницы на пару ночей не возьмет. Касс брезглив. Аристократы не мешают свою кровь с грязью.

Каждое её слово било наотмашь, но уязвленная гордость придала мне сил. Я вскинула подбородок, глядя прямо в её надменное лицо.

— Вам совершенно не о чем беспокоиться, леди. Я прекрасно знаю свое место и не питаю никаких иллюзий. Но раз ваши узы настолько крепки, а ночи так страстны, могу ли я поздравить вас со скорой свадьбой?

Лирена рассмеялась. Звонко, заливисто, с искренним аристократическим весельем.

— Свадьбой? О, Великая Матерь… какая же ты наивная, — протянула Лирена, смахнув несуществующую слезинку в уголке глаза, и посмотрела на меня с такой снисходительной жалостью, что мне захотелось провалиться сквозь землю. — Я — его любимая женщина. Его отдушина. Но жена?

Она шагнула ко мне, понизив голос до заговорщического шепота:

— Помолвка Его Высочества с Её Высочеством принцессой Астериона — дело уже решенное. Это государственный брак, политика, скрепление союза двух держав. О нём объявят уже в ближайшее время. В нашем мире все знают свои роли, Лисса. Принцесса будет сидеть во дворце, улыбаться на приемах и рожать ему законных наследников. А я буду стонать под ним каждую ночь, пока его жена будет вышивать милые цветочки на пяльцах.

Лирена отстранилась, брезгливо отряхнула подол идеальной формы и бросила на меня последний, уничтожающий взгляд.

— Уясни, как устроен этот мир, девка. И держись от Касса подальше.

Она развернулась и вышла.

Дверь захлопнулась. Колени предательски подогнулись, и я, нашарив рукой грубо сколоченный деревянный табурет, тяжело на него опустилась. Воздуха катастрофически не хватало. Я зажала рот обеими руками, чтобы не закричать в голос. Великая Матерь, на что же я надеялась?

Ну конечно же, династический брак, у принцев не бывает иначе. Принцесса Астериона. Свадьба. Законные наследники. Постоянные любовницы при законной жене. Вот она — жизнь принца при дворце.

Эти слова били набатом в моей голове, разбивая в кровавую крошку всё, что я так тщательно прятала на дне души. Те крошечные, жалкие, неосознанные надежды, которые посмели поднять голову после нашей встречи — всё это сгорело дотла в один миг.

Лирена была права во всём. Между нами лежала не просто пропасть, нас разделяли непреодолимые законы королевской крови. У каждого свои роли в этом мире и моя роль — роль жалкой травницы где-то на отшибе королевства.

Мужчина в своей чистейшей форме, никакой сентиментальной чепухи… Но со мной Касс был совсем другим. Он был нежен и бережен. Даже слепой, даже раненый, касался меня так, будто я была сделана из хрусталя, он шептал моё имя, а не рычал. Ласкал, а не брал… Неужели он так изменился? Стал грубым и холодным?

Я обхватила себя руками, раскачиваясь из стороны в сторону. Боги... а как же Тео? Что ждет Тео во дворце? Если Касс о нём узнает, он его заберёт, я уверена. Дуальный маг не может расти где-то в далёкой провинции, как обычный ребёнок. Он будет бастардом. Незаконнорожденным сыном принца от какой-то безродной девки. Да, Касс даст ему образование, научит обращаться с магией, но у него будет законная жена. Принцесса. Где буду в это время я? Где-нибудь на кухне или в прачечной, если мне вообще позволят.

Я до боли зажмурилась, живо представляя себе эту картину. Чужая, властная мачеха, которой нужно защитить права собственных, будущих детей. Для принцессы мой Тео станет прямой угрозой её собственным наследникам. Она сживет его со свету. Незаметный яд в вечернем молоке, подстроенный «несчастный случай» на крутой лестнице, внезапная, неизлечимая лихорадка... Дворцовые интриги безжалостны, и Касс, вечно пропадающий на границах или в военных походах, просто не сможет за ним уследить.

Моего мальчика убьют ради спокойствия законной жены.

Великая Матерь, что же мне делать?

Мое сердце было разбито вдребезги, растоптано чужими стонами, раздавлено известием о чужой свадьбе. Пусть. Я переживу эту боль. Я справлюсь, как справлялась все эти годы.

Мне надо искать другой, запасной вариант раскрытия магии у Тео. Надо подумать. Сказаться больной несколько дней, не появляться в лечебнице и просто подумать. Я найду выход.

До боли сцепив зубы, я заставила себя встать и выпрямиться. Дрожащими руками разгладила складки на простом платье, кое-как поправила выбившиеся пряди волос, заправив их назад в косынку. Сделала глубокий вдох, натягивая на лицо привычную маску отстраненной невидимости, накинула свой старенький плащ и вышла из лечебницы.

На Чёрный Яр уже опустились густые вечерние сумерки. Колючий воздух обжег легкие, но так и не принес облегчения. Я бездумно шла по протоптанным в снегу дорожкам, словно слепая, оглушенная собственной болью. В ушах всё ещё звенел издевательский смех Лирены и её безжалостные слова.

Я была настолько погружена в свои растрепанные чувства, что совершенно ничего не замечала вокруг. Не видела, как вспыхнули магические фонари на улице. И, в своей уязвимости, даже не почувствовала тяжелого, пронзительного взгляда, который цепко следил за каждым моим шагом.

Высокая мужская фигура, скрытая в глубокой тени, двигалась бесшумно. Неизвестный молча провожал меня внимательным, немигающим взглядом, преследуя до тех самых пор, пока за мной не закрылась хлипкая входная дверь моего дома.

****

В полумраке роскошного кабинета сидел мужчина, медленно потягивая терпкое вино из тяжелого кубка. Тусклый свет магических светильников выхватывал из тени его жесткое, словно высеченное из гранита лицо и густую седину в волосах. Он думал о чем-то своем; пальцы с глухим, ритмичным стуком методично барабанили по дубовой столешнице.

Внезапно артефакт связи, лежавший перед ним, мелко завибрировал, наливаясь тусклым светом. Мужчина прекратил отбивать ритм и коротким жестом активировал кристалл.

— Сын? — его голос прозвучал сухо и властно.

— Я нашел её, отец, — сквозь магические помехи донесся голос наследника. — Пряталась Приграничье. Всё это время изображала из себя обычную деревенскую травницу.

— Брошь нашел?

— Ещё нет, но скоро заберу. Что делать с ней?

Лицо мужчины окаменело. Ни один мускул не дрогнул, когда он глухо произнес:

— Моя дочь умерла. Мне нет никакого дела до того, что будет с какой-то девкой в Приграничье.

— Понял, отец.

Кристалл мигнул и погас. Мужчина деактивировал артефакт и, откинувшись на высокую спинку кресла, тяжело, глубоко вздохнул, прикрыв глаза. В груди кольнуло. Не такой участи он хотел для своего ребенка. Но в их жестоком мире за всё нужно платить. Предавшим свой род дорога всегда одна.