Утро началось с привычных, успокаивающих хлопот. Я сидела за грубым деревянным столом на нашей крошечной кухне и кормила Тео молочной кашей. Сын уплетал завтрак за обе щеки, смешно морща носик и болтая ногами. Я по привычке потянулась к его руке, чтобы проверить браслет на запястье. Артефакт сидел плотно, надежно блокируя магию.

Но я понимала, что это ненадолго. Вместе с Тео рос и его резерв, а значит, скоро обычные браслеты уже не будут справляться. У меня оставалось не так много времени.

С этими тревожными мыслями я собиралась в лечебницу, раз за разом возвращаясь ко вчерашнему разговору с Кассом.

Он явно начал что-то подозревать. Я видела это в его изучающем взгляде, в том, как хищно он ловил каждое моё движение, как цеплялся за слова и интонацию. Я тяжело вздохнула, вытирая перемазанную мордашку Тео. Ну и пусть. Если он всё поймет раньше, чем я соберусь с силами признаться ему, то так тому и быть. Какой смысл бегать? Выхода всё равно нет.

Но ведь это значит… значит, он не забыл меня.

Он прислушивается к голосу, задает наводящие вопросы — всё это не просто так. Если бы он забыл ту Милли, что помогла ему выжить, то, скорее всего, даже не обратил бы на меня внимания. Где принц крови, а где обычная травница-простолюдинка?

Вчера, когда Касс стоял так близко, мне стоило колоссальных усилий не сделать этот крошечный шаг вперед. До одури, до боли в ребрах хотелось просто уткнуться носом в его широкую грудь, обвить руками за шею и сказать: «Это я, Касс. Я здесь». Мои чувства никуда не ушли, они лишь затаились на дне души, а теперь проросли вновь, стоило мне увидеть его.

Оставив Тео на попечение госпожи Клотильды, я отправилась в лечебницу.

Там уже вовсю кипела работа. Столичные целители, о которых вчера говорил Касс, прибыли порталом ещё на рассвете и уже развернули бурную деятельность. Среди них особенно выделялась молодая женщина — высокая, статная, в строгой форме военного целителя.

— Смотри, Лисса, — рядом появилась Марика с большим ворохом грязного белья в руках. — Это леди Лирена. Говорят, дочь графа, но пошла в военное целительство вместо того, чтобы вышивать цветочки и музицировать. Красивая, да?

Да. Дочь графа была красива. Но еще и являлась сильным магом-целителем, это было видно по её работе.

Я занялась сортировкой зелий, украдкой рассматривая леди. Она не была откровенно высокомерной, как многие аристократки, скорее — абсолютно уверенной в себе и очень собранной. Лирена профессионально раздавала указания, поторапливала местных сиделок, которых набрали из простых горожан, и сама бралась за самые сложные раны. Леди вызывала уважение.

Мое присутствие она воспринимала как должное, относясь ко мне как к полезному инвентарю, призванному облегчить её работу.

— Лисса, подготовьте чистые бинты и таз с горячей водой, живо! — крикнула она мне через всю палату, приступая к лечению очередного солдата. Магия работала быстрее и эффективнее моих трав, на глазах стягивая страшные рубцы, и раненым действительно становилось лучше.

А после обеда в лечебницу приехал Касс.

Я как раз меняла повязки очередному раненому в дальнем углу, когда он вошел в палату. Лирена тут же передала пациента помощнику и направилась к генерал-губернатору с отчетом. Я замерла, наблюдая за ними.

Между этими двумя явно читалось нечто большее, чем субординация начальника и подчиненной. То, как Лирена улыбалась ему — чуть мягче, чем остальным. То, как она непринужденно коснулась его рукава, объясняя что-то. То, как она неосознанно… а может быть и специально старалась быть ближе к нему… И Касс не отстранился, не одернул, не убрал руку с локтя, а наоборот чуть склонил голову к ней, слушая её слова. Кто она для него? Давняя подруга? Любовница?

От этой мысли к горлу подступил горький, удушливый ком. Голова закружилась, а мне внезапно стало настолько плохо, что пришлось ухватиться за спинку кровати. Я закрыла глаза, и воображение тут же безжалостно нарисовало картинку: как Касс обнимает её. Как целует. Как шепчет этой роскошной столичной женщине те же самые слова и нежности, от которых когда-то замирало моё сердце.

— Госпожа Лисса, с вами всё в порядке? — раненый маг с беспокойством смотрел на меня.

— Да, да, всё хорошо.

Я так глубоко ушла в свою боль, что не сразу поняла, что в палате стало слишком тихо.

Открыв глаза, я увидела, что Касс, оставив Лирену стоять одну посреди общей палаты, целенаправленно идет прямо ко мне.

Лирена замерла, явно опешив от такого поворота. На её красивом лице отразилось искреннее недоумение: почему принц вдруг бросил разговор с ней ради какой-то серой деревенской замарашки? Теперь в её взгляде не было и следа утреннего равнодушия, скорее настороженность.

Касс остановился в шаге от меня.

— Вы и так слишком много работали в эти дни, Лисса, — его голос звучал ровно, тяжелый взгляд прошёлся по моему лицу. — Отдохните сегодня. Целители справятся.

— Как скажете, Ваше Высочество, — я уставилась в пол, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Не успела я сделать и шага, как рядом выросла Лирена. Её идеальные брови были недовольно сдвинуты.

— Нам нужны свободные руки — резко бросила она, смерив меня пренебрежительным взглядом. — Нечего прохлаждаться, когда в лечебнице столько работы.

Воздух вокруг Касса мгновенно словно загустел. Он медленно повернул голову к целительнице, и от его тона по спине побежали мурашки: — Ты смеешь со мной спорить, Лирена?

Вся резкость Лирены испарилась в ту же секунду. Она мгновенно преобразилась, включив мягкую, податливую кошачью грацию.

— Ваше Высочество, простите мне мою резкость — проворковала она, невинно хлопая длинными ресницами, и собственническим, интимным жестом взяла его за локоть. — Просто сейчас каждый человек на счету, мы должны поставить всех на ноги в короткие сроки.

— Я думаю, что ты прекрасно справишься, Лирена. Местные лекари много суток работали одни, им надо отдохнуть.

— Вы как всегда правы, Ваше Высочество. — Лирена обворожительно улыбнулась.

От одного вида того, как её тонкие пальцы по-хозяйски лежат на его руке, внутри меня всё стянуло тугим узлом. Я больше не могла здесь находиться.

— Прошу простить, — глухо выдавила я.

Коротко поклонившись, я буквально сбежала из палаты, кожей чувствуя, как Касс до последнего смотрит мне вслед.

Я плохо помнила, как добралась до дома, как забрала Тео и, отмахнувшись от расспросов госпожи Клотильды, словно в тумане приготовила ужин. И лишь глубокой ночью, когда весь Чёрный Яр уснул, лёжа в своей холодной постели и крепко прижимая к себе спящего Тео, я позволила себе расплакаться. Мои пальцы бездумно поглаживали маленькое серебряное солнце на груди сына, подарок Касса. Слёзы катились по щекам, беззвучно впитываясь в подушку.

Я плакала об иллюзиях, которые сама же себе придумала, и о нашей несложившейся судьбе. Глупо было надеяться на что-то иное. У него есть другие женщины. Ну конечно, это следовало ожидать. Взрослый, крепкий, красивый мужчина не стал бы ходить монахом все эти три года. Пока я пряталась и растила нашего сына, он жил своей жизнью, в которой были такие вот Лирены, подходящие ему по статусу, сильные, уверенные, позволяющие себе вот так открыто прикасаться к нему у всех на виду.

А я? А я всего лишь эпизод из прошлой жизни.