— Хватит гоняться за призраком, Кассиан.

Голос Его Величества Алистера Арвендела прозвучал тяжело и властно, густым эхом отразившись от высоких каменных сводов моего кабинета. Король редко покидал свою резиденцию, чтобы прийти на мою половину дворца лично, и один только этот факт говорил о том, что визит не предвещал ничего хорошего.

Я отложил в сторону перо и медленно поднял взгляд на отца.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Не понимаешь? — Король оперся обеими руками о край моего стола, нависая надо мной. — В Приграничье неспокойно, каждый день проходят стычки, и не просто стычки, а организованные налёты! А ты, вместо того чтобы решать эти вопросы как генерал-губернатор вверенных тебе земель, копаешься в архивах аристократических домов! Имей в виду, Касс: твоё время на поиски вышло. — Отец тяжело выпрямился, несколько секунд молча смотрел на меня, а затем устало опустился в кресло напротив стола.

Я замер, чувствуя, как под кожей медленно закипает глухое раздражение. Мои люди работали тихо, но от короля, очевидно, ничего нельзя было утаить.

— В следующем месяце мы начинаем официальные переговоры о династическом браке с Астерионом, — продолжил отец тоном, не терпящим никаких возражений. — У них тоже неспокойная граница с Дикими землями, наши стратегические интересы сходятся. Нам нужен этот союз. А тебе нужна жена, соответствующая твоему статусу и положению. Принцесса Астериона как раз достигла брачного возраста.

Я выдержал его тяжелый, давящий взгляд и коротко кивнул. Спорить с королем в момент, когда политическое решение им уже принято, было бессмысленно — это вызвало бы лишь ненужную бурю.

Но помолвка — это еще не свадьба. Документы могут согласовываться месяцами, условия союза переписываться дипломатами по кругу, а за это время многое может измениться. Я не собирался сдаваться так легко и становиться разменной монетой в играх престолов.

— Я понял, отец.

Король удовлетворительно кивнул, решив, что одержал победу, но я, глядя ему прямо в глаза, добавил:

— Но хочу, чтоб ты знал. Я нашёл в этих архивах всё, что искал. И если случится так, что я найду её саму — меня ничто не остановит. Ни помолвка, ни политика, ни твои запреты.

Отец медленно прикрыл глаза, шумно выдохнул и устало откинулся на спинку кресла, словно вдруг разом постарел.

— Упрямец. Весь в деда… Ладно, что там с Приграничьем?

Я пододвинул к себе сводки, мгновенно переключаясь на деловой тон: — В последней стычке гарнизонного патруля с дикарями погибли десять человек, больше двух десятков тяжело ранены. Я отбываю сегодня вечером в Чёрный Яр лично, как только закончу дела со снабжением и раздам указания штабу.

— Я в курсе, — сухо отрезал король, грузно поднимаясь с кресла и направляясь к массивным дубовым дверям. — И то, что ты отправляешься в Черный Яр, одобряю. Но, Кассиан, не забывай: ты прежде всего губернатор Приграничья. Эти земли и эти люди полностью на тебе, а в последние годы ты был слишком увлечен… другими делами.

— Я понял, Ваше Величество, — ровно ответил я в спину уходящему отцу.

Двери тяжело захлопнулись, оставляя меня в давящей тишине кабинета.

Что ж, в его словах была горькая доля правды. Пора было приняться за дело основательно. Три с половиной года назад, когда я только принял пост генерал-губернатора и наглухо перекрыл границу, лишив дикарей контрабанды, от меня попытались избавиться. Заказчиками тогда выступили приграничные варварские племена и беглый сброд, осевший за чертой. После покушения и моего возвращения мы прошлись по границе огнем и мечом, зачистив территорию так, что набеги варваров прекратились. Два с половиной года мы жили в относительном спокойствии.

Оставалась лишь одна проблема — дикие животные. Твари из Диких земель или, как мы их называем, твари пустошей — это неразумные хищники. Они периодически бросались на наши заставы, ослепленные голодом, тупо и хаотично бились о защитные щиты, пока не погибали. Иногда прорывались и нападали на деревни. Это было делом привычным.

Но то, что происходило сейчас, не укладывалось в привычную картину. Налеты стали пугающе слаженными. Монстры больше не кидались напролом. Они отступали, встретив сильный отпор, методично прощупывали оборону и наносили удары точно по уязвимым местам застав.

Животные на такую тактику не способны по своей природе. Это означало только одно: по ту сторону появился стратег. Кто-то достаточно сильный и хитрый нашел способ взять животных под контроль и теперь спускал их на Морвен как послушную армию.

Нужно будет во что бы то ни стало разгадать эту загадку.

И всё же… как не вовремя отец затеял эту игру с помолвкой. Именно сейчас, когда я наконец понял, кого именно мне нужно искать.

Конечно, я не жил жизнью праведника. У меня были любовницы — красивые, податливые женщины, скрашивавшие одинокие ночи и в роскошных покоях дворца, и в суровых военных гарнизонах. Но ни одна из них не задерживалась в моей постели дольше необходимого. Ни одна не смогла прикоснуться к моей душе так, как это сделала девчонка, чьего лица я даже ни разу не видел. Я не собирался отказываться от неё, но прямо сейчас моего внимания требовала граница и жизни моих солдат.

Дорога до Чёрного Яра заняла несколько дней почти непрерывной скачки. Я, конечно, мог бы переместиться порталом, но магических кристаллов на переброску целого отряда не напасёшься, поэтому я решил не отделяться от своих людей. Городок оказался именно таким, каким я его себе и представлял по сухим военным сводкам: хмурым, неприветливым, намертво зажатым между скалистыми предгорьями и непроходимым глухим лесом. Тесные бревенчатые дома, размытые после недавних затяжных дождей улицы, в которых вязли копыта лошадей. И настороженные, колючие взгляды местных жителей, не привыкших видеть на своих улицах такое количество боевых магов в полном вооружении.

Мы расквартировались быстро, по-армейски четко. Приехавшие со мной маги заполнили казармы здешнего гарнизона, а я остановился в небольшой аскетичной комнате по соседству с местным комендантом. Штаб занял пустующее здание старой ратуши. Уже к вечеру второго дня на моем столе были разложены подробные карты местности и последние отчеты дозорных. Мои опасения подтвердились: твари из Диких земель действительно не просто совершали набеги от голода — они методично прощупывали нашу оборону, выискивая бреши в магических заставах.

На третье утро, выслушав утренние доклады офицеров, я отложил бумаги и направился в городскую лечебницу. Как командир, я привык лично смотреть в глаза тем, кого посылаю в бой на смерть, а не довольствоваться безликими цифрами в рапортах тыловых писарей.

Здание лечебницы встретило меня тяжелым, спертым воздухом. Пахло свежей кровью, гниющими бинтами, едкими спиртовыми настоями и горькими травами.

— Ваше Высочество! — местный лекарь, сутулый, смертельно уставший мужчина с седыми висками и впалыми щеками, поспешно выскочил из-за дощатой перегородки и низко склонился. — Не ожидали такой чести…

— Обойдемся без церемоний, — коротко бросил я, снимая перчатки и проходя дальше по тускло освещенному коридору. — Как мои люди?

— Большинство стабильны, генерал, — лекарь семенил следом, нервно потирая загрубевшие руки. — Но один… сержант Ирвин. Держится на самом краю, боюсь, не вытянем. Глубокая рваная рана от когтей, пошло заражение крови, жар не сбивается третий день. Магов-целителей у нас в штате нет, только я один. Резерв у меня небольшой, на всех тяжелораненых не хватает, поддерживаем жизненные силы как можем…

Я резко развернулся, остановив лекаря на полуслове. — Как нет целителей? Где же они все?

— Так не было их никогда в нашей глуши, Ваше Высочество, — развел руками мужчина. — Городок у нас маленький, бедный. В лечебнице пара простых лекарей да пара травниц на подхвате. Справлялись всегда своими силами, а тут вот… такое дело.

Я мрачно нахмурился. Нет, так дело не пойдет. Граница превращается в линию фронта. Нужно срочно вызывать личную службу армейских лекарей из столицы — среди них есть сильные маги-целители, они быстро поставят гарнизон на ноги.

— Хорошо, я решу этот вопрос, — жестко ответил я. — Проводи меня к Ирвину сначала, а потом к остальным.

Лекарь быстро закивал, прошел по коридору чуть вперед и отворил одну из тяжелых дверей, пропуская меня в тесную палату.

Едва я переступил порог, из глубины комнаты донесся голос.

— Ну а тебя как звать, герой?

Я замер, как вкопанный. Подошвы сапог словно приросли к деревянному полу.

— Томас. Томас Ирвин, госпожа Лисса… — слабо прохрипел с койки раненый сержант.

— Лежи смирно, Томас, мне надо обработать твои раны. И с магией осторожней, что за хаотичные всплески вокруг тебя? Сожжешь мои мази, новые на тебя тратить не стану. Это понятно?

— Что уж тут непонятного, госпожа Лисса…

Её голос прозвучал ровно, строго и профессионально. И он так сильно напоминал голос из моего прошлого, что в груди моментально сжался раскаленный ком, от которого стало трудно дышать. Поразительное, немыслимое сходство тембров. Те же упрямые, уверенные интонации. И даже слова, те самые, что когда-то говорила мне она. Только у этой женщины голос был глубже и заметно тяжелее, с надтреснутой сиплостью, словно она когда-то сорвала его долгими рыданиями.

Я неосознанно сделал шаг вперед.

Девушка стояла у столика с медикаментами, спиной ко мне, и быстро, заученными движениями перебирала стеклянные пузырьки. Простая светлая косынка на голове наглухо прятала волосы, ни единого локона не выбивалось наружу. Стройную фигуру полностью скрывало темное, закрытое платье вдовы.

Услышав тяжелые шаги, она обернулась.

На одну короткую, растянувшуюся в вечность секунду наши взгляды встретились. Синие, почти сапфировые, невероятно глубокие глаза. На бледном, уставшем лице они смотрелись ослепительно ярко.

Я успел заметить, как она едва уловимо дрогнула. Увидел, как ее тонкие пальцы на мгновение судорожно впились в стеклянный флакон, побелев на костяшках от напряжения. Но не успел я даже открыть рот, как уже в следующее мгновение ее лицо превратилось в идеальную, непроницаемую, холодно-вежливую маску.

Она сделала короткий книксен, опустив глаза в пол, повернулась к Ирвину и как-то излишне хрипло сказала:

— Я зайду чуть позже, Томас.

И, обогнув застывшего лекаря и меня, молча направилась на выход из палаты.

— Кто это? — тихо спросил я, не в силах оторвать взгляда от ее удаляющейся прямой спины. Сердце колотилось в горле тяжелым молотом.

— Лисса, Ваше Высочество, — тоже почему-то перейдя на шёпот, ответил лекарь. — Наша местная травница. Вдова. Муж погиб при стычке с тварями на границе, что-то около двух с половиной лет назад, оставив её в тяжести. С тех пор так и живет, одна воспитывает сына. Травы собирает, нам вот помогает...

Лисса.

Я мысленно повторил это имя, пробуя его на вкус, пытаясь найти в нем хоть какой-то скрытый смысл. Обычное имя. Обычная женщина со сложной судьбой.

Но этот голос…

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Злая шутка уставшей памяти. За три года бесплодных поисков я привык не доверять подобным всплескам надежды. Слишком много раз я ошибался. Видел её силуэт в случайных прохожих, ловил обрывки похожих голосов на рыночных площадях, бросался вслед, а потом разбивался вдребезги, натыкаясь на глухую стену чужих жизней и чужих историй.

Она вдова. У неё есть сын. Она живёт в этом забытом богами городке, похоже, уже не первый год, работает в грязной лечебнице, сводит концы с концами… всё это говорило о том, что передо мной просто уставшая от жизни женщина.

Хватит, Касс, накручивать себя.

Я с силой выдохнул, заставляя себя успокоиться и вернуть самообладание. Долг командира обязывал меня закончить осмотр раненых, поддержать солдат и вернуться в штаб к стратегическим картам.

Но, глядя на пустой дверной проем, за которым скрылась фигура в темном платье, я вдруг отчетливо понял, что визиты к раненым станут в моем расписании ежедневными. И дело было вовсе не в моем чувстве долга.