Мой похититель пересёк двор. Потом я услышала, как скрипнула калитка и меня бросили на что-то твёрдое и неровное. Судорожно вздохнув, я поморщилась от боли. Воздух под мешком стал совсем уж спёртым, а губы слиплись от пыли. Когда до меня донеслось тяжёлое, сопящее дыхание лошадей и их нервное пофыркивание, я догадалась:

«Я в телеге…»

— Живо привязывай! — прошипел уже знакомый низкий мужской голос.

— Не командуй тут, я сама знаю, — отозвался второй… женский голос — Надо её прикрыть, чтобы не увидел кто…

— Марфа! — воскликнула я.

Я тряхнула головой, отказываясь верить.

— Марфа! Отпусти меня! — потребовала я.

Ответом был резкий, оглушающий удар по голове. Мир взорвался искрами, и я погрузилась во тьму, в которой не было звуков, мыслей, только пульсирующая боль в виске.

Очнулась я от холода. Голова гудела, словно в ней поселились разъярённые осы. Мешка на голове больше не было, и я могла осмотреть место, где находилась. Это был старый заброшенный подвал. Воздух был затхлый, пахло гнилью и землёй. Каменные стены, поросшие слизью, сочились влагой. В углах колыхалась паутина, с потолка свисали какие-то лохмотья. В одном углу стояла пузатая деревянная кадка, а в другом — лежала сваленная в кучу грязная одежда.

Превозмогая головную боль, я села, прислонившись к стене.

Верёвки на запястьях и ногах, к моему счастью, не были слишком затянуты. Зубами дёрнула кончик верёвки, стягивающую руки.

— Фух…

Когда путы спали, начала дрожащими, онемевшими пальцами освобождать ноги.

Справившись, с облегчением вздохнула и, опираясь на стену, медленно поднялась.

Лунный свет, проникающий сквозь маленькое окно, падал на окованную железом дверь.

— Выход! — обрадовалась я.

Приблизившись к ней, я налегла плечом на деревянную преграду. Но она не дрогнула, лишь издала глухой стон. Замок снаружи скрипнул в ответ.

Зажмурившись, стукнула кулаком по двери.

— Ох, Марфа!

Я развернулась и прижалась спиной к двери.

— Что же делать? — растерянно прошептала я.

Вдруг я услышала чёткие, неспешные шаги. Кто-то приближался. Затем лязгнули ключи, и скрипнул замок. Моё сердце пропустило удар.

Когда дверная ручка начала опускаться, я метнулась к противоположной стене.

Дверь со скрипом отворилась. На пороге, держа в руке горящую свечу, стояла Марфа.

Её когда-то густые, словно спелая пшеница волосы, поредели, обнажив кожу головы. Лицо осунулось. Впавшие глаза горели лихорадочным огнём. Она, вперившись в меня безумным взглядом, оскалилась. На месте ровных зубов зияли чёрные промежутки. Марфа выглядела так, будто её медленно пожирала изнутри какая-то болезнь.

За её спиной, заполняя собой весь проход, стоял мужик. Видимо, её подельник, вынесший меня из дома.

Его обветренное лицо было покрыто шрамами и щетиной. Маленькие, глубоко посаженные глазки скользили по подвалу. На нём была засаленная рубашка и штопанные штаны. А за поясом торчала рукоять ножа. Он мне напомнил медведя, вышедшего из лесной чащи.

— Ну что, Василиса? — заговорила Марфа. — Обжилась?

— Зачем ты меня похитила? — выдохнула я, исподлобья смотря на неё.

— Зачем? — усмехнулась она. — Ты ещё спрашиваешь? Ванюша на мне жениться собрался, а ты надумала вернуться.

— Да не нужен мне этот Ванюша! — перебила я её. — Забирай!

— Ты должна была сгинуть! — взвизгнула Марфа, топнув ногой, — Почему не померла в Дремучем лесу⁈ Почему вернулась⁈

От её истошного крика я невольно скривилась и отвела взгляд в сторону и… замерла.

Между ног Марфы проскочил мой красный клубочек. Он остановился, будто озираясь, а затем стремительно покатился в угол и юркнул за кадку.

Моё сердце ёкнуло, когда вспомнились слова Горыныча:

— … хороший подарок. Мало того что путь покажет, так ещё и весточку передать может. Если что…

И тут я поняла, что не всё потеряно.

Я подняла на неё взгляд, полный смирения, и произнесла:

— Раз уж ты удумала меня извести, то позволь мне перед смертью увидеть восход ясно солнышка.

Марфа обернулась к своему подельнику.

— Ну, Никифор, позволить ей на солнышко посмотреть?

— Можно, — ощерился разбойник.

— Хорошо, вернёмся ближе к обеду, — объявила она и, отступив, закрыла дверь.

Ключ провернулся в замке и, когда их шаги стихли, я кинулась к клубочку.

Схватила его и прижала к губам и начала шептать:

— Клубочек, родимый… Катись через лес, через реку, к высокой горе… Найди Горыныча. Скажи ему, что я в беде. Укажи ему путь ко мне. Пусть летит! Пусть спешит! Пусть придёт до восхода…

Клубочек дрогнул, пытаясь высвободиться.

Я подскочила к окну и просунула руку между прутьями.

— Поспеши, клубочек… — взмолилась я, разжимая пальцы.

Он выскользнул и пропал из виду, а мне оставалось только ждать…