— Тьма-хоть глаза выколи, — пробормотал Акакий, прижимая уши, — зря мы сюда пошли…

— Не ворчи, — сквозь зубы процедила я, выставив руки вперёд. — А где по-твоему, избушка могла бы спрятаться от людей? Я почти уверена, что мы идём правильно.

— Почти? — фыркнул козёл.

— Хватит Акакий, — вздохнула я, нащупывая ногой очередной, выступающий из земли корень дерева, чтобы не споткнуться. — Я не могла оставаться с Гордеем.

— А надо бы, он ведь мужик, а в наше неспокойное время, иметь рядом мужичка — не роскошь, а средство передвижения по жизни.

— Да? — зло усмехнулась я, отодвигая ветку. — Он только командовать может.

— Он костёр развёл, ягод собрал, ложе сделал…

— Я и сама могу ягод, мох и веток собрать. Вот с костром увы… огнива нет…

— А Гордей так ловко костёр разжёг, — подпрыгнул Акакий, — дыхнул на дрова и бац! Готово.

— Что? — я уставилась на козла. — Дыхнул?

— Ага.

— Не придумывай, — отмахнулась я, — огонь добывают с помощью огнива.

— Я видел как-то огниво у своего хозяина, а у Гордея его не было.

— Хватит уже придумывать, — я закатила глаза.

— Я не кот Баюн, чтобы сказки придумывать, — возмутился козёл, — я говорю всё как есть. Я не боюсь говорить правду. Мне от тебя скрыва…

Он неожиданно прервал свою речь.

— Ой! — отчаянно взвыл Акакий и пропал.

Воцарилась тишина, которую нарушил лишь мой испуганный вздох.

— Акакий… — дрожащим голосом, позвала я козла.

— Я здеся… — прозвучало откуда-то снизу.

Я сделала шаг и… земля внезапно перестала ощущаться под ногами. А затем короткий полёт в кромешной тьме, громкий, недовольный крик Акакия. Я приземлилась на что-то мохнатое и упругое.

— Слезь! — прохрипел недовольный козёл.

Я отползла в сторону, потирая ушибленный бок, и медленно встала. Вытянув руки, дотянулась до холодной земляной стены. Медленно прошла вдоль неё и разочарованно выдохнула:

— Яма.

Мы упали в глубокую яму, устланную листьями, ветками и, к нашему счастью, без кольев.

— Ну вот… — мрачно произнёс Акакий. — Прекрасно. Твоё чутьё привело нас прямиком в объятия гостеприимной ямы.

— Не ной, — огрызнулась я, разглядывая нависающие ветки деревьев. — Мы выберемся.

— Как⁈

— Ещё не знаю, — пробормотала я, нащупав выступающий корень дерева.

Козёл начал всхлипывать, и спустя некоторое время, он завопил:

— Помогите! Мы в яме! Нас заживо закопали! Вытащите нас!

— Не кричи! — шикнула я на него. — Здесь никого нет. Нас никто не услышит.

Акакий на мгновение умолк, и в наступившей тишине, мы услышали неторопливые, чуть шаркающие шаги. Кто-то приближался к яме.

Мы замерли, не смея пошевелиться. Я, затаив дыхание, вглядывалась в черноту над головой.

Шаги остановились прямо над нами.

И вдруг кто-то усмехнулся — не зловеще, а скорее с любопытством.

Сначала появилась горящая свеча, затем в яму заглянула голова. Лицо было весьма интересное: нос крючком, щёки в глубоких морщинах, а из густых седых волос, собранных в пучок, торчали сухие травинки и перо. Но главное-глаза. Они не были злыми, они горели насмешливым, живым огнём, в котором искрилось лёгкое безумие.

— Зачем так глубоко выкопали? — спросила незнакомка.

— Чта-а-а? — недоумённо протянул козёл, пялясь на старушку.

— Нет, мы не копали, мы упали, — пояснила я.

— Да как же вас угораздило? — удивилась она.

— Случайно, — ответил Акакий, прижимаясь ко мне.

— Понятно… — протянула она и исчезла.

— А вы нам поможете⁈ — выкрикнула я.

— Агась! Ща! — отозвалась она и прокричала: — ребятки, ко мне!

— У неё сподручники… — испуганно просипел Акакий.

Послышались перешептывания, топот и через несколько мгновений к нам начали спускаться…

— Барсуки! — узнала я.

Зверьки принялись рыть в стене ямы ряд уступов-ступенек. Они так умело работали лапами, что довольно-таки быстро образовалась лестница.

— Всё, поднимайтесь, — махнула рукой старушка, — а они за труды медку получат.

Барсуки одобрительно закряхтели.

Первым выбрался Акакий. Когда я поднялась по лестнице, то увидела старушку со свечой в руке и козла, жующем морковку.

— Голодный, что ли? — сокрушённо проговорила наша спасительница и обратилась ко мне: — может ко мне? Чайком напою вас.

Не дождавшись нашего согласия, — развернулась и зашаркала по тропинке.

Мы с козлом переглянулись и молча последовали за ней.