Алиса приехала через полчаса — с пакетом продуктов, который тут же принялась разбирать на кухне, будто бытовая суета могла заполнить пустоту, повисшую в комнате. Она не задавала вопросов сразу, за что я была ей благодарна больше, чем могла выразить словами, — просто заварила чай, села рядом на пол и обняла меня, позволяя молчать столько, сколько потребуется.

— Я думала, что потеряла тебя, — сказала она наконец, и голос её дрогнул. — Ты хоть представляешь, что я пережила за эти недели? Каждый твой звонок, каждое молчание — я до дрожи боялась, что следующей вестью станет то, что тебя больше нет.

— Прости, — сказала я тихо, чувствуя новый укол вины поверх уже существующей боли.

— Не извиняйся, — она сжала мою руку крепче. — Просто расскажи мне. Я не буду осуждать, обещаю.

Я рассказала — сбивчиво, урывками, стараясь не тонуть в подробностях, которые причиняли слишком много боли: про Орлова, про документы, про то, как поверила лжи и предала человека, который, оказывается, всё это время знал правду о ней, но продолжал защищать.

Алиса слушала молча, лишь однажды охнув, когда я дошла до момента с сейфом и папкой, которую он положил передо мной сам.

— Так он знал? — переспросила она, не веря своим ушам. — Всё это время?

— С первой недели, — подтвердила я.

— Господи, Тая, — прошептала она, крепче сжимая мою руку. — Как же тебе, наверное, было тяжело.

— Да, — прошептала я, чувствуя, как к горлу снова подступает ком.

Она не стала продолжать эту мысль дальше, видя, что удар и без того попал точно в цель. Вместо этого притянула меня ближе, и мы просидели так ещё долго, пока чай в кружках не остыл окончательно.

Простые слова, лишённые осуждения или попытки разложить всё по полочкам, подействовали сильнее любых утешений — я почувствовала, как внутри что-то на мгновение отпускает, позволяя дышать чуть свободнее.

Мы просидели так ещё долго, пока чай в кружках не остыл окончательно, и я, глядя на разложенные вокруг, всё ещё не убранные с того самого вечера трёхлетней давности бумаги, вдруг поняла, что не хочу оставаться здесь — среди этих призраков прошлого, среди вырезок и фотографий, которые привели меня к катастрофе.

— Мне нужно к маме, — сказала я тихо, будто озвучивая мысль впервые для самой себя.

Алиса кивнула, не пытаясь отговорить или что-то советовать, — просто помогла собрать нужные вещи и проводила меня на вокзал следующим же утром.