Я открыла рот, но слов не было. Только дрожащий выдох и слёзы, которые хлынули сами собой — горячие, солёные, бесконечные.

— Документы, которые ты у меня украла, — произнёс он, и голос его прозвучал глухо, — я сам позволил тебе их забрать. Я знал, что это ты открыла сейф. Одного моего слова было достаточно, чтобы тебя задержали ещё до того, как ты покинула здание. Но я запретил охране вмешиваться.

Я вскинула голову, не веря своим ушам.

— Что?.. Но почему?

— Потому что хотел понять, что ты будешь делать дальше. И потому что знал: ты несёшь их не себе.

— В них нет ничего, — пояснил он. — Никаких махинаций, никаких нарушений. «Меридиан» — чистая компания, которую я построил с нуля уже после того, как порвал с прошлым. Орлов рассчитывал найти там компромат, а нашёл только отчёты о благотворительных пожертвованиях. Его план провалился. Прокуратура начала проверку — но ей не за что зацепиться.

Ощущение было такое, будто меня только что вытащили из ледяной воды. Я хватала ртом воздух, пытаясь осознать услышанное: он не разорён, не уничтожен, не опозорен — он переиграл Орлова на его же поле, использовав меня как приманку. Но легче от этого не становилось.

— Ты должна была прийти ко мне сама, — сказал он наконец, и голос его прозвучал надломленно, почти устало. — Я дал тебе месяц. Подтолкнул к правде рассказав про друзей. Я надеялся, что ты расскажешь мне правду. Хотел, чтобы ты доверилась мне добровольно. Он посмотрел на меня, и в этом взгляде были одновременно и боль, и холод. — Но ты выбрала обмануть меня.

Я замотала головой, пытаясь возразить, пытаясь объяснить, что не знала, что Павел Сергеевич во всем соврал, — но слова звучали жалко, беспомощно, разбиваясь о стену его молчания.

— Столько лет, — произнёс он тихо, — я не мог понять, кто охотится за мной. А ты только что назвала мне его имя.

Он замолчал на мгновение, и по его лицу скользнула горечь от предательства человека, которого он когда-то называл другом.

— Всё это время был Орлов. Не думал, что его обида из-за Аллы зайдёт так далеко.

Он смотрел на меня, и в этом взгляде было что-то, чего я не могла до конца разгадать, — не благодарность, но и не только гнев.

— Теперь, по крайней мере, я знаю, с кем воевать, — сказал он. — Это единственное, что вышло полезного из всего, что ты натворила.

Он отвернулся, собирая со стола документы обратно в сейф, и голос его стал ровнее, отстранённее.

— Дальше я разберусь сам. Без тебя.

— Игорь…

— Собирай вещи, Тая, — произнёс он. — Ты свободна. Игра окончена.

Я стояла посреди кабинета, сжимая в руках папку с правдой, которую так долго искала, и чувствовала, как внутри меня умирает что-то, чему я даже не успела дать названия. Он уже стоял у двери, собираясь уходить, когда я наконец нашла в себе силы подать голос — слабый, надтреснутый, но всё ещё живой.

— Я не знала, — прошептала я. — Клянусь тебе, я не знала, кто он на самом деле. Думала, Павел Сергеевич — просто друг отца. Думала, он хочет справедливости.

Он замер на пороге, но не обернулся.

— Это ничего не меняет, — произнёс он и вышел, закрыв за собой дверь.